Скальпель судьбы (СИ)
— Ир, идём, твои девчонки мне позвонили только что. — Рядом стояла Катя Булавина. — Я твоих заменю, они все по операционным, доверишь мне ассистировать, доктор Воронцова?
— Ой, Кать, как хорошо! Ты же знаешь, что я вам с Аней всё доверить могу. Пошли, там скоровики звонили, девочку с тяжёлой травмой доставить должны.
— Знаю, поэтому и меня вызвали. Там кроме черепно-мозговой ещё нога пострадала, я тебе в операционной помогу, потом вытяжение налажу в реанимации. За кровью я вашу Танечку послала. В детскую позвонили, как только девчонка стабилизируется, переведём. Педиатры скоро будут.
Они быстро прошли через коридор, Катя рванула на себя дверь в операционный блок, а Ира задержалась на несколько секунд, уставившись взглядом в спину мужчине, что разговаривал с дежурным реаниматологом. «Точнее, что может понадобиться вам»… Вам… Ира вздохнула — ей не надо ничего, кроме счастья. А это никто купить не может.
Часть 2
Наши дни. Виктор
Виктор Кириллович Платов скучал. Он сидел в этом ресторане уже битый час, а его друг Алексей Воскобойников всё никак не появлялся. Они не виделись уже больше месяца — работа есть работа, договорились встретиться, но утром Лёха стал невольным участником спасения какого-то парня, которому в драке размозжили голову металлическим прутом. Он помог несчастной матери доехать до больницы и вот уже несколько часов решал проблемы совершенно чужого ему человека.
Платов опустил глаза на чашку с остывшим кофе и наконец услышал:
— Здорово, дружище. Прости, но не смог я оставить эту историю.
— Привет, садись. — Виктор махнул рукой, подзывая официанта. — Пацана-то спасли?
— Да, — как-то недовольно выдавил Воскобойников. — Жить будет.
— А что так кисло?
Алексей скривился и дёрнул плечом. Эта докторица никак не покидала его мысли. «Мне от вас ничего не надо». А сама еле на ногах держалась! Синяки под глазами такие, будто несколько суток не спала, а ещё хорохорится. Красные руки с желтоватыми короткими ногтями, кожа тонкая, все вены просвечивают! И туда же — ничего ей не надо! Была бы его воля — отметелил бы её мужика за то, что его женщина пашет будто лошадь колхозная.
— А теперь всё, о чём подумал, словами выскажи, — раздался спокойный голос друга. Алексей поднял глаза и вымученно улыбнулся, после чего рассказал Платову всё с самого начала. И как утром ехал в офис, и как увидел драку, и как ментов и «скорую» вызвал, и что потом в больнице случилось.
— Я же всякое видел, тебе рассказывать не надо. — Алексей внимательно посмотрел на Виктора. — Но мы же всё больше с мужиками сталкивались, когда служили. А тут девчонки совсем! Что эта, которой ничего не надо, что вторая, которая с ней в операционную пошла! Да та хоть в теле, понимаешь, хоть задница какая-то есть, но тоже с такими фонарями под глазами…
Он замолчал и сжал пальцы в кулак. Алексей занимался строительством, его брат Сергей вращался в мире моды, а Виктор был адвокатом. Но не всегда они были такими респектабельными «джентльменами». Да, в молодости, пока зарабатывали на жизнь и делали себе, так сказать, имя, тоже пахали как ломовые лошади, но они мужики! А эти девчонки… Вот что их заставляет выбирать такие профессии? Алексей прикрыл глаза и вдруг ощутил давно забытый запах. Сладковатый запах приближающейся смерти…
…Их привезли в госпиталь ранним утром. Витька Платов ещё не отошёл от последней операции, плавал где-то под наркотой, что вкололи ему перед погрузкой в вертолёт. Воскобойниковы сидели рядом, поддерживая друг друга.
— Серёга, если выживу, — прошелестел голос Платова, — стану юристом и всю жизнь буду тебе должен.
— Точно, — тихо прошептал Воскобойников-младший. — Осталась самая малость — выжить. Ты бы поменьше звуков издавал, будущий светила юридической науки.
Сами братья Воскобойниковы отделались тяжёлыми контузиями и мелкими осколочными ранениями, а вот Платову не повезло — крупным осколком вспороло живот. Сергей вытащил его, полуживого, из разрушенного взрывом здания и ползком, борясь с тошнотой и дикой головной болью, дотащил до брата, что молча тряс головой и безумными глазами осматривал всё вокруг. Они просидели остаток ночи в подвале, а ранним утром поползли к своим, таща потерявшего сознание Платова на бушлатах. Их нашли разведчики, помогли перебраться через завалы, в которые превратился красивый когда-то южный город, и передали медикам. Теперь оставалось только выжить…
И они выжили. И выполнили свои обещания. Платов закончил юридический и помог Воскобойниковым начать своё дело. Старший из братьев занялся строительством, а младший открыл сеть магазинов по продаже модной одежды. Но своим любимым творением братья Воскобойниковы считали салон свадебного платья. Алексей лично его спроектировал, чуть ли не сам строил и занимался отделкой, а Сергей сутками рисовал эскизы и заказывал лучшие модели у отечественных модельеров. А некоторые платья привёз лично с европейских показов.
Их дружба крепла год за годом, они помогали друг другу, переживали неудачи и радовались победам. Скоро им исполнится по тридцать пять… Всё хорошо, но только никому из них так и не удалось встретить свою любовь. Подруги, знакомые — таких было немало. А вот такой, чтобы сердце останавливалось, не смог найти ни один из них…
Наши дни. Катя
Катя проверила грузы на скелетном вытяжении, аккуратно прикрыла ногу простынёй и посмотрела на бледное девичье лицо. Стройка. Любимое место развлечения для детей. Сколько таких они уже видели, сколько разговоров было и с детьми, и с их родителями. И всё равно каждый день что-то происходит. Все дети любопытны, не ведают страха и должны сунуть свой нос куда их не просят. Только вот не все родители это позволяют. Катя вздохнула, резко мотнула головой и бодро зашагала по коридору, отгоняя мысли о своей семье. Нет у тебя семьи, ты одна, Екатерина Булавина. Была и будешь.
— Катюш, ты домой идёшь? Уже поздно.
— Нет, Иринка, у меня ещё историй полно. Кажется, мне нужен раб, ничего не успеваю. Аня нас в гости приглашает на дачу, ты как?
— Не знаю, честно. Дома бардак… Завтра его отец уезжает, может, Роман пить перестанет?
— Ушла бы ты от него, а? Ну всё равно ни семьи, ни чувств не осталось, Ир. Я понимаю, что семь лет вместе — это, как говорится, срок. Но сколько ты его ещё тянуть будешь? Когда о себе задумаешься? Любовника, что ли, заведи! Вон как на тебя заведующий неврологии смотрит, хорошо, что слюна не капает.
Женщины тихо хихикнули, Ирина вздохнула и тихо проговорила:
— Не поверишь, Катюнь, но он ведь моё обручальное кольцо в ломбард сдал. Я его выкупила, благо, что у директора этого ломбарда сына когда-то от сотрясения лечила. Только как мне его из своей жизни убрать? Ещё и квартира родительская… он мне как-то заявил, что делить со мной её будет. Мою же квартиру он делить со мной собирается, нормально? А я, веришь, с работы прихожу, а дома такой срач, что хочется их…
— Раз так, надо хорошего адвоката найти. Среди твоих пациентов нет никого из этих кругов?
Воронцова отрицательно качнула головой и пожала плечами.
— Значит надо у Анюты и её Игоря спросить. У гинекологов всегда крутых знакомых больше, чем у нас с тобой. А уж Игорь в прошлом боевой хирург, в горячих точках бывал, а после этого сама знаешь как народ крепко друг за дружку держится.
— Так, что за несанкционированный митинг возле моего отделения нарисовался? — раздался рядом хрипловатый голос. — И чего вам дома-то не сидится, а?
Ирина и Катя резко развернулись и с улыбками уставились на Марину Юрьевну Астахову, врача-кардиолога, даму строгую, но справедливую.
— Если домой не тянет, значит, что-то в доме менять надо, это вам я говорю! А я, чтобы вы себе знали, пока при неполном маразме. И не переубеждайте меня. Кстати, хорошая болезнь этот маразм, как склероз. Ничего не болит и каждый день новости. Пошли, «перекурим» это дело. Ириш, твой сегодняшний пацан в себя пришёл, с ним сейчас твой шеф, меня он уже «послал», так что ты тоже свободна аки птица. Или зайдёшь?