Высокое Искусство (СИ)
— Да, это тебя и подвело. Слишком безыскусная работа.
— Не понимаю, — ведьма отступила еще на шаг, откинула голову, стараясь продемонстрировать невиновность, уверенность, решительность.
— Когда Лента ничего не добилась, я удивилась — почему? Мой Ритуал был безупречен. Вещи принадлежали Искре. То есть указание на цель обязано было воплотиться. Тогда я проверила слова [51], которые ты начертала на панцире Ленты. И ошибки показались слишком простыми, слишком нарочитыми для естественных. Самую малость, но все же…
— Мои руки больше привычны к мечу, — попыталась защититься ведьма.
— Не настолько. И я заглянула глубже.
Колдунья сжала кулаки с такой силой, что выступили капли крови там, где позолоченные ногти впились в кожу. Однако голос остался спокоен и выдержан.
— Как же я была удивлена, когда выяснилось, что литиры нанесены в два слоя, — с деланным удивлением сообщила магичка.
Ведьма промолчала, лишь крепче сжала пальцы на спирали, охватывающей рукоять меча.
— Я отдала тебе ясное и прямое указание. Символы должны быть сплетены в узор Смерти. Так, чтобы Лента нашла цель и убила ее. Но скрытый узор… хм… не подскажешь ли, каким он был?
— Узор Соглядатая, — ведьма скривила губы в недоброй усмешке. Красноглазая вроде ничего и не сделала, во всяком случае, ничего заметного, однако в ней произошла явная перемена. Ушло подобострастие и опасение, остались готовность и собранность опытного воина.
— Соглядатая… — колдунья словно покатала слово на языке, сморщилась от неприятного привкуса. — Ты ослушалась. Или, если быть точной, предала меня.
— Да, — согласилась ведьма, отбросив демонстрацию покаяния, не испытывая ни капли страха или вины. — Мне не нужно, чтобы Лента убила Искру. Я хотела, чтобы тварь привела меня к Искре.
— Ясно, — сухо, как южный ветер, отметила колдунья. — Зачем? Хотела прикончить ее самолично? Отомстить за позорный провал на корабле?
— Нет. После… корабля мне стало интересно, по чью душу ты отправила меня. Как вышло, что девка без капли магической силы и умений одним лишь движением сотворила чудо некромантии? И меня ждали удивительные открытия!
— Знание тебе на пользу не пошло.
— Как же вы все глупы… — с неподдельным разочарованием сказала ведьма. — Как ограничены. Вы так боитесь, что Искра уничтожит вас, отберет ваше привилегированное, сладкое, сонное бытие. А я не боюсь. И потому достойна обладать ей больше вас всех, вместе взятых.
— Потому что ты грязное отродье, — слова колдуньи лязгнули, как зубья медвежьего капкана. — Жалкая бездарная дрянь, которая не смогла отказаться от глупых железок ради служения чистой магии. Скудоумное порождение глупости, которое сходит с ума и подыхает от неумеренного колдовства и частых переходов.
— Забавно, когда твоя магия оказывалась бессильна, когда ты снова и снова посылала меня обстряпать свои тайные, грязные дела, я не слышала ничего подобного, — хмыкнула ведьма, и кожа новенькой перчатки заскрипела, когда пальцы сжались на рукояти меча. — Наоборот, когда, когда требовалось красть, запугивать и убивать, ты пела хвалу моим навыкам, моей воле, моей готовности к переходам.
— Надеешься кошмарными пытками выжать из души Искры силу Основания? Хочешь удержать больной разум на краю и хоть немного продлить существование? Тобой движет такой же страх, только он изливается из другого источника.
— И это в числе прочего, — холодно отозвалась ведьма. — Но лишь в числе. Пока вы тряслись от ужаса, я смотрела на вас и задавалась вопросом, неужели никто не подумает, сколь много сокрыто в сущности Основания? Какая это сила, какие возможности? Но нет, вы как хлевная скотина, которая боится, что ее возьмут за хвост и оттащат от корыта, полного жратвы. Поэтому Искра — моя. Не ваша.
Сталь едва слышно зашипела, скользя по дереву ножен. Ведьма обнажила клинок, обозначила короткий салют магичке.
— Что, правда? — подняла брови колдунья в непритворном удивлении. — Нет, в самом деле? Ты попробуешь убить меня… этим?
Она разомкнула руки, подняла вверх ладонями. Воздух над пальцами заколебался, как поверх невидимого и очень жаркого пламени.
— Нет, разумеется, — скупо улыбнулась ведьма и, быстро сложив пальцы левой руки в хитрую фигуру, острием клинка сбила одну из свечей на границе круга.
— Наслаждайся.
Пестрая лента, не меняя скорости, не прекращая движения, изогнулась, скользнула поверх самой себя, рванувшись к бреши, открывшейся в магической защите. Магичка с яростным возгласом швырнула поток огня в направлении ведьмы и запоздала всего лишь на мгновение. Многоножка уже пробивалась через круг, высохшая кровь затормозила чудовище, однако полностью остановить не смогла. Колдунья не стала тратить время на проклятия и дальнейшие вопли. Она развернулась к бездумному врагу, вытянула вперед руки. Кожа зашипела, потекла капельками жира в тех местах, где раскалилась, обжигая плоть изнутри, вживленная проволока.
Лента щелкнула всеми челюстями сразу и вырвалась на свободу. Жидкий огонь облил панцирь, сжигая литиры и символы, лед покрывал суставы и когти, замедляя движения. Но чудовище ползло и ползло вперед, извиваясь многоцветным телом.
Несколько мгновений ведьма наблюдала за разворачивающейся схваткой. Решила не соваться в безумный круговорот магических сил и взбежала наверх по лестнице, оставив сражавшихся один на один.
* * *Курцио задернул шторы. Островитянин не любил яркий свет, предпочитая сумрак. Кроме того, при свете изысканных, почти не дающих нагара свечей, выпученные глаза Юло казались почти нормальными. Разговор не складывался.
— Вы обманули меня, — бросил обвинение Курцио. — Вы скрыли от меня главное. От меня! Ключевого исполнителя. И я не хочу в этом больше участвовать.
— Друг мой… — женщина легким движением руки поправила громадный парик, и мужчина подумал, как ее шея выдерживает этакую тяжесть, да еще ежедневно?
— Друг мой, не скажу, что твой выбор так уж богат. Всадник не меняет на переправе коня, и сам понимаешь, конь тем более не может заменить на переправе всадника.
— Конь, — скривился, как в готовности плюнуть, мужчина.
— Да. Привилегированный, ответственный, крайне важный исполнитель, — с деловитой безжалостностью ответила глава Совета Золота и Серебра. — И разумеется нисколько не ровня Совету. Когда одержишь победу, будешь приближен. Если выйдешь из игры, потеряешь все.
— Это больше не игра. Это безумие, которое вы породили бессмысленной игрой в тайны. Совет запутал сам себя, запутал исполнителей, и вот достойный итог. Наш план отправился в нужник.
— Неужели? Я что-то упустила? Быть может, на троне по-прежнему сиятельная задница кого-то из Готдуа? Или наши наемники не избавляются беспрепятственно от лишних, вредных людей по всей столице?
— Артиго-младший жив. И случилось это потому, что вы раздробили хороший план на осколки, которые сложились в неправильную мозаику.
— Это ненадолго.
— Неужели? Я что-то упустил? — возвратил шпильку островитянин. — Его голова уже доставлена в бочонке с солью?
— Это ненадолго, — повторила собеседница.
— А если надолго?
— Ну и что? — с восхитительным пренебрежением отмахнулась Юло. — Это не важно.
— Никто из вас не понимает… Никто, — с продолжительным и горестным вздохом скрестил руки Курцио. — Сальтолучард слишком долго стоял наособицу от мира, возвел слишком высокую стену меж собой и континентом!
— Ну да, разумеется, Тайный Совет в полном составе ничего не понял, пребывая в плену заблуждений! — ехидно отозвалась женщина. — И лишь многомудрый Курцио прозрел истину бестрепетным взором!
— Да! — воскликнул он. — Да! Потому что понимаю, как живут на земле без моря! Я понимаю, что Император — это не человек!
— Так кто же он? — в свою очередь едва повысила голос Юло. — Он человек, он был смертен, теперь он мертв! А отвратительный мальчишка лишь помеха на дороге. Мы отбросим его в сторону, как ветку под тележным колесом!