The Попаданец (СИ)
- Эй, незнакомец... - грубо произнес чей-то недовольный голос. - Подымай свою задницу и живо дуй на выход. Воевода с тобой говорить желает.
- А ты кто такой?
- Ганец я. Велено тебя разбудить, и доставить к воротам.
- Умыться хоть можно?
- Чего?! - удивился Ганец.
- Ладно... - Лешка досадливо махнул рукой.
Воевода стоял на гребне стены, опоясавшей поселение широким кольцом. Подбоченившись, он хмуро выслушивал чью-то непотребную речь, раздававшуюся снизу. Слова звучали глухо, но вполне внятно, невзирая на изрядную высоту частокола и фортификационную мощь живописного крепостного сооружения. Еще издали журналист Алексей Сухарев сумел расслышать матерные угрозы неведомого оратора. Сей дипломат твердым тоном обещал сделать из тутошнего поселения тихий росский погост, а затем и его раскатать под чистое росское поле.
Речь Лешке не понравилась. Он невольно оглянулся по сторонам, пытаясь найти лазейку для бегства, но ее не было.
- Иди, иди... - подтолкнул его Ганец. - Вон они - ворота... Там же и толмач! Ежели чего не поймешь, он те враз все перетолкует и разжует...
Тем временем, "высокий диалог" воеводы и пришлых гостей продолжался.
- Мы желаем, чтобы ты выдал нам убийц вождя Торкала! - громко донеслось из-за высокого частокола. - Иначе тебе и твоим людям несдобровать! Мы вырежем здесь всех до единого! Мы сожжем каждый дом, а твой череп повесим на пику, и будем показывать его нашим врагам, дабы они и все ваше убогое племя трепетали от ужаса!
- Кто вам нужен?! - мрачно спросил воевода.
- Тебе лучше знать, шелудивый пес! И не надо делать из нас ослов! Не выдашь по-хорошему, быстро узнаешь, как говорят наши секиры и мечи!
- А вы не борзейте, шпана заморская! - неожиданно отрезал им воевода. - Тут моя земля и наша росская воля! Россы своих не выдают! А чужих скотов и свиней нам и самим не надобно!
- Это твое последнее слово, воевода?!
Воевода не ответил. Он спустился вниз, мельком глянул на Лешку и широким шагом пошел к центру городища.
Из-за стены донеслись угрожающие крики и ржание коней.
- Даем тебе сроку до полудня, воевода!.. Потом время твоей жизни и твоих родичей будет сочтено нашими топорами!
С таким напутствием Алексея Сухарева мигом окружили служивые хлопцы, и, подталкивая в зад копьями, повели вслед за воеводой на местные разборки.
"Хана... - с неведомой доселе тоской подумал Лешка Сухарев. - Похоже конец спектакля близок. Либо меня сейчас грохнут, как чужака, не вписывающегося в местные правила игры, либо варягам сдадут на забаву, чтобы шкуры свои сохранить".
На площади уже собрался местный люд. Человек триста, не более того. В толпе находилось несколько колоритных лилипутов - рыжеволосых и широкоплечих, словно ожившие гномы из европейских сказок. Им недоставало только милых улыбок для услады родителей и детворы, зато добротные кольчуги, боевые перчатки и стальные наплечники сидели на них как влитые. Было тихо, как и положено на похоронах.
- Итак, гость незваный... - начал воевода свой допрос. - Кто таков будешь? Пошто Торкала завалил? И зачем сюда явился?
- Торкала я не валил, - спокойно ответил Лешка Сухарев. - На хера он мне сдался, этот ваш Торкал. И к вам я специально не напрашивался, все вышло случайно.
- Случайного ничего не бывает, мил человек, - коротко отрезал воевода. - Ибо нормальный путевый человек судьбу свою сам вершит.
Ответ выглядел безупречным. Пришлось поведать о самолете, разбившемся в лесу возле Черного озера. Затем рассказать про Луку Мудищева, убийстве толкинистов, ночевке на болоте и долгой погоне.
- Говоришь, самолетом упал? - с иронией спросил воевода.
- Да брешь он! - воскликнул кто-то.
- Ясное дело, брехун стопудовый!
- Не, братцы... - сурово заключил еще один новоиспеченный россич. - Тутова разобраться надо, прежде чем напраслину на человека наводить!
- Ладно, нехай пока в темнице подождет... - обронил воевода. - Да свяжите его покрепче, мало ли чо! А покуда сыщите Луку и поставьте сего детину пред мои светлые очи!
Эпизод одиннадцатый
Каждый день, как переплет -
В книги жизни текст не врет...
Валялся Лешка Сухарев в темнице недолго и за это время его никто не тревожил, да и сенца в помещение подбросили, чтобы пленник не лежал на холодном полу. Не прошло и получаса, как за ним пришли и вновь доставили к воеводе. Там же находился и бородатый Лука, морда у него была посвежевшая, румяная и сытая, а в глазах читалось несокрушимое спокойствие и беспечная наглость старого выпивохи.
Вокруг было суетно и тревожно, как на пожаре. Без лишних оговорок следовало, что люди всерьез подготавливались к предстоящей разборке с толкинистами.
Лешка оглянулся по сторонам, в надежде увидеть съемочную группу телевидения и главных режиссеров этого импровизированного народного спектакля, однако ничего похожего на мастеров современного постановочного кино-жанра не обнаружил. Увы, это карнавальное шоу никем не контролировалось, оно продолжалось на всю катушку, превращая сие костюмированное действие в самый натуральный балаган.