Волк (ЛП)

— Не думай, — тихо произнес Волк, и я почувствовала, как по телу пробежала дрожь. — Это хорошо, — сказал он, когда я не ответила. — Пусть будет хорошо.
Пусть будет хорошо.
Неужели все так просто?
Мне так хотелось верить, что это возможно. И, укрывшись глубоко в лесу, вдали от всего и всех, в объятиях яростно защищающего меня мужчины, это казалось почти возможным.
Я крепко зажмурилась и позволила себе поверить. Хотя бы на мгновение, я позволила себе это, не думая и не анализируя это.
— А как насчет теб…
— Заткнись, — сказал он, но голос его звучал спокойно, почти удовлетворенно. Что было невозможно, учитывая, что я была единственной, кто получил оргазм.
— Но ты должен быть неудволе…
— Женщина, — прорычал он, и я почувствовала, как смех вырвался из моей груди. Он внезапно потянул меня назад и увидел, как я смеюсь. — Я ошибся, — сказал он мне, когда я замолчала.
— Ошибся в чем? — Спросила я, склонив голову набок.
— Не милая, — сказал он, качая головой.
— Я не милая? — Спросила я, чувствуя, как внутри все сжимается, несмотря на то, что я спорила с ним о том, чтобы назвать меня милой. Я вдруг поняла, что хочу, чтобы он так думал. Я хотела, чтобы он думал, что я милая. Это имело значение. Этого не должно было случиться, но случилось.
— Нет, — сказал он почти серьезно. Я знаю, что мое лицо, должно быть, вытянулось, потому что его губы изогнулись в улыбке. — Не милая, — сказал он, проводя рукой по моей щеке. — Красивая.
Это слово превратило мои кости в жидкость, превратило все внутри меня твердое во что-то текучее. Я сидела там, ошеломленная этим чувством в течение минуты, прежде чем что-то внутри меня яростно боролось с ним. Мое тело снова стало твердым, усиленным сталью.
— Правда, — сказал он, неверно истолковав мою реакцию как недоверие.
Я почувствовала, что жестко киваю ему, медленно отодвигаясь от него. —Я верю в это, — сказала я, сглатывая сухость во рту.
— Ты отстраняешься, — заметил он, когда я, в буквальном смысле, сделала это. — Не давлю, — сообщил он мне, возвращаясь к нашему предыдущему разговору.
— Я знаю.
— Все еще отстраняешься.
— Чего ты хочешь от меня, Волк? — Я взвизгнула, чувствуя, как разрываюсь надвое от желания заползти обратно к нему на колени и растущей части меня, которая кричала мне бежать далеко, бежать быстро.
— Ничего такого, что ты не захочешь дать.
Смешно. Конечно, он скажет то, что нужно. Я думаю, что молчаливый тип не часто выпаливал кучу глупого, бессмысленного дерьма, как все мы.
— Я не знаю, что я могу дать, — призналась я, падая на задницу у его ног.
— В твоем темпе, Джейни, — сказал он, положив руку мне на колено и сжав его.
Я посмотрела на землю между нами. Было много вещей, которые можно было бы сказать, честных вещей, правдивых вещей, вещей, которые раскрывали немного того, что я действительно чувствовала в этот момент. Но я была не такой женщиной. Я посмотрела на него с ухмылкой. — Я думала, ты какой-нибудь крутой байкер. Сплошные пьянки, братство и сучки.
Он не ощетинился и не приготовился к схватке, как я бы предпочла. Это было не в его стиле. Он только покачал головой и поднялся на ноги. Я с любопытством наблюдала за ним с минуту, пока не поняла, что он делает; он уходил от меня. Я вскочила на ноги и бросилась в погоню к тому месту, где он скрылся за деревьями. И его нигде не было видно.
— Не смешно, Волк! — Крикнула я в пустоту, крутясь на месте. — Это должно быть больше похоже на тренировочное дерьмо? Или ты просто ведешь себя как придурок? — Я сделала еще несколько шагов вперед, уверенная, что он достаточно близко, чтобы услышать меня. — И что ты хочешь получить в конце этой игры?
— Доказательство, — произнес его голос прямо у меня за ухом, вызвав сразу две вещи — резкий всплеск страха и адреналина, который заставил меня развернуться и ударить, как меня учили, но также и полное, почти подавляющее чувство облегчения.
— Доказательство чего? — Спросила я, мои пальцы на левой руке болели от удара в челюсть. Он даже не вздрогнул, в то время как моя рука, казалось, столкнулась с кирпичной стеной.
 
Он пожал плечами. — Ты осталась.
— Я осталась?
— Могла бы и убежать. Но осталась.
Значит, это был тест. Он хотел посмотреть, не жду ли я своего часа? Позволить ему целовать и трогать меня? Делиться с ним тем, чем я никогда ни с кем не делилась? Чтобы в конце концов обезоружить его и уйти? Он дал мне шанс убежать. Я считала, что это и оскорбительно, и освобождающе.
— И если бы я побежала? Что тогда?
— Отпустил тебя.
— Ты бы меня отпустил? — Спросила я, отступая на шаг. — Ты держишь меня в своем доме под охраной своих собак в течение нескольких дней, но сегодня ты бы просто сделал это… отпустил меня?
— Все изменилось, — сказал он, протискиваясь мимо меня и направляясь обратно к хижине.
— Что изменилось? — Спросила я, вынужденная почти бежать трусцой, чтобы не отставать от его темпа.
— Вещи, — повторил он.
— Прекрасно, но что именно?
— Это не имеет значения.
Боже, он просто невозможен. — Может быть, это имеет значение для меня, — попыталась я, сохраняя ровный тон.
Он покачал головой и ускорил шаг, словно молча сообщая мне, что дискуссия окончена.
— Серьезно? Это по-детски, — прошипела я, переходя на бег трусцой и все еще отставая от него, когда он делал мужественную версию силовой прогулки. Вы бы не подумали, что такое возможно, но, по-видимому, так оно и было, и Волк делал это. — Ты действительно не собираешься говорить со мной об этом? — На это он повернул ко мне голову через плечо и приподнял бровь, как бы говоря: «а ты как думаешь?». — Ну ладно. В эту игру могут играть двое, — сказала я, замедляя шаг и позволяя ему идти вперед.
Он не хотел со мной разговаривать? Хорошо. Мне тоже не нужно было с ним разговаривать. По крайней мере, до тех пор, пока он не захочет дать мне некоторые ответы.
О да, в этот момент мы вели себя как школьники.
Глава 10
Джейни
Я вернулась в дом на пять минут позже Волка, намереваясь довести до конца свое подростковое «посмотрим, кто выиграет в молчанке», когда услышала голос Волка через открытую входную дверь.
— Она в порядке?
У меня было щемящее чувство внутри.
Ло.
Иисус Христос.
Ло.
Что, черт возьми, со мной не так?
Я просто… убежала в лес, чтобы поиграть с оружием и получить неожиданный оргазм, пока Ло все еще была там.
Мне было все равно. Я сказала себе, что эта часть моей жизни закончилась. Я собиралась уехать. Я должна была уже уйти. Если бы все шло по плану, я бы даже не знала, что она была в такой ситуации. Дело в том, что, если бы меня не было рядом, она, скорее всего, была бы мертва или хотела бы умереть. Я должна отделить это дерьмо от своего будущего — крепко запереть, притвориться, что мне все равно, стать холодной, как камень.
Но когда я стояла там, слушая часть разговора Волка, я знала, что этого никогда не произойдет.
— Волк, — услышала я свой шепот, и он повернулся ко мне, давая мне кивок, который означает, что они нашли ее, и она была в порядке. Или, если не в порядке, то будет.
— Да. Правильно. Хорошо.
Он повесил трубку и бросил телефон на стойку, вытянув руки, а я даже не остановилась, я бросилась к нему.
— Ее нашел Кеш, — сказал он на ходу, обнимая меня.
— Насколько все плохо? — Спросила я, желая знать, потому что иначе мое воображение убежало бы вместе со мной. И давайте просто скажем, что в моем воображении было много ужасных, болезненных вещей, которые нужно было вытащить из затянутых паутиной уголков моей памяти.
 
— Спина разорвана, — быстро продолжил он, не приукрашивая все, не обращаясь со мной как с ребенком. — Швы. Пара дней. Может быть, неделю.
— Она…
— Нет, — оборвал он меня, сжимая в объятиях.
Она была в порядке. Ее спина была повреждена, но у нас в Хейлшторме были люди с медицинским прошлым. Они ее зашьют. Она будет как новенькая. Ее снова избили, но не изнасиловали. Слава Богу за маленькие чудеса. Она восстановится после этого. Насколько я ее знаю, после двух-трех дней в постели у нее будет припадок. Кэш должен проявить изобретательность, если он планирует держать ее там достаточно долго, чтобы она выздоровела должным образом.