Волк (ЛП)

Джейшторм исчезнет.
Впервые за восемь лет она станет просто Джейни.
Я уже не была уверена, что узнаю ее.
Но если то, что я ощутила за последние два дня в лесу, является этим, я не смогу приспособиться. Стены, которые я воздвигала между собой и тем, что со мной случилось, уже рушились. У меня были проблемы с контролем своих эмоций. Я теряла самообладание.
Отлично.
— Рука.
Ага. Меня уже тошнило от того, что он не разговаривал со мной как с нормальным человеком. Как будто… устал от этого. Мне хотелось ударить его каждый раз, когда он пытался передать целое предложение, одним словом.
— Отвали, — сказала я, не потрудившись открыть глаза.
— Как хочешь, — прорычал он таким же терпеливым голосом, как и я в то утро, когда он наклонился и схватил меня за руку, дернув так грубо, что чуть не вырвал ее из сустава. Мои глаза удивленно распахнулись. Раньше все в нем было мягким по отношению ко мне. Его сила была угрозой, которую он тщательно сдерживал, никогда не дотрагиваясь до меня ничем, кроме самых нежных прикосновений. В нем чувствовалось заметное напряжение даже после душа и, гм, занятий в душе. Его плечи были напряжены, брови нахмурены, рот сжат в твердую линию. Он отпустил мое запястье и начал обматывать мою руку намазанным бинтом. Но на этот раз он не положил его осторожно, пальцы не были мягкими и ловкими. Нет, он обернул его вокруг моей руки с той же небрежной жестокостью, с какой заворачивают пылесос после долгого рабочего дня только для того, чтобы прийти домой и обнаружить, что собака опрокинула одно из ваших горшечных растений, и повсюду была грязь. Он сделал это с каким-то смиренным разочарованием.
Что ж… ну его к черту.
Я отдернула руку, чтобы он не смог до нее дотянуться. — Я сделаю это сама, если ты собираешься вести себя как придурок, — прорычала я.
Его глаза поднялись к моим, изучая мое лицо в течение долгой минуты, прежде чем он вздохнул. Он протянул руку с раскрытой ладонью, как будто ожидал, что я положу туда свою руку. Он мог рассчитывать на все, что хотел, но не на мое сотрудничество.
— Джейни, — сказал он тихим голосом, но в нем все еще слышался намек на разочарование.
— Не понимаю, из-за чего ты так расстраиваешься, — сказала я, наблюдая за его лицом. — Я думаю, что это меня держат где-то против моей воли, угрожая растерзать, если я попытаюсь переступить порог, и заставляют совершенно ничего не делать весь день или всю ночь, когда я не могу заснуть. Что… серьезно. Ты не имеешь права ворчать и грубить мне, когда я здесь только потому, что ты, черт знает по какой причине, держишь меня здесь. Тебе не пришлось бы каждый день бинтовать мою руку, если бы ты меня отпустил.
— Оставайся здесь, — просто сказал он, снова беря меня за запястье, но уже гораздо мягче.
— Но почему? — спросила я с легкой мольбой в голосе.
Он расправил бинт, укладывая его в ровные линии, прежде чем снова посмотреть мне в лицо. — Есть причины.
— Не хочешь поделиться?
— Зачем ты взорвала Хейлшторм?
Мне хотелось улыбнуться, потому что я знала, что он делает. Но я держала губы в прямой линии. — Есть причины.
— Не хочешь поделиться? — он бросил мне мои слова в ответ, и я почувствовала, что улыбаюсь.
— Нет.
— Значит, ты поняла, — сказал он, пожав плечами и отодвигаясь от меня.
Я медленно села, открыв рот, чтобы напомнить ему, что ситуация была совсем не похожа, когда я услышала голос снаружи. — Если ты не появишься в церкви, то тебе лучше остаться здесь с какой-нибудь первоклассной киской, — крикнули через дверь. Я резко повернула голову в сторону Волка и увидела, что он молча созерцает потолок. Мне не нужно было спрашивать, кто это был. Я узнала этот голос. Я разговаривала с ним в тот вечер на званом обеде, куда они с Волком собирались пойти, для безопасности… в то время как я пошла и создала хаос. Кэш. Это был Кэш. Он был братом Рейна, предводителя МК Приспешники. Он также был вторым в команде, вице-президентом, на одну позицию выше Волка.
Мне нравился Кэш. Это было неудивительно, потому что буквально все, кто встречал его, любили его. Особенно женщины. Он был чертовски обаятелен, хорош собой, мил, забавен. И когда ситуация требовала этого, он был жестоким, способным бойцом и убийцей.
 
Я хотела спросить Волка, где он был вчера, если не пошел в церковь с остальными мужчинами. Но тут из-за двери снова раздался голос Кэша, — Если мне придется тебя выследить… — он замолчал главным образом потому, что Волк бросился через комнату и распахнул дверь.
— Кэш, — сказал он, когда я встала на колени на кровати, бесстыдно подслушивая.
— Какого хрена ты здесь делаешь, когда взрываются бомбы? — спросил Кэш.
— А я мог что-нибудь сделать? — Возразил Волк, и это прозвучало почти… безразлично.
— Не в этом дело, Волк. Ты не скучаешь по церкви. Рейн был обеспокоен. Теперь, когда он узнает, что ты не сдох на одном из своих гребаных деревьев, он разозлится.
— Я разберусь с ним, — сказал Волк, пожав плечами, и Кэш на мгновение потерял дар речи. Потому что никто не «разбирался» с Рейном. У Рейна была слабость к его женщине, но этим все и ограничивалось. Он ожесточился за все те годы, что руководил группой безжалостных людей. Он не очень хорошо относился к неверным членам клуба, и это было именно то, что Волк говорил прямо сейчас. Почему? Зачем он связывается со своим братством?
— Во что, черт возьми, ты теперь вляпался, чувак? — спросил Кэш через мгновение.
— Ни во что, — солгал Волк.
— Там повсюду взрываются эти чертовы бомбы. Никто не имеет ни малейшего представления, кто их устанавливает. Репо в моей заднице из-за того, что я недостаточно часто бываю рядом, а я не могу быть рядом, потому что у меня дома гребаная Ло, просящая убежища, потому что у нее неприятности, и она не хочет вовлекать в это Хейлшторм…
Ло.
У него дома Ло просила убежища?
Потому что у нее были проблемы, в которые она не хотела впутывать Хейлшторм?
Я была почти уверена, что мое сердце остановилось на месте прямо тогда, боль была такой острой и режущей, что моя рука поднялась к левой стороне груди и нажала на нее.
Ло была очень сильной, способной, умной, безжалостной, предприимчивой. Она была женщиной, возглавлявшей группу мужчин, которые никогда раньше не подчинялись приказам женщины. Она управляла Хейлштормом с хлыстом и непоколебимым духом. Она была не из тех женщин, которые просят о помощи. Она определенно была не из тех женщин, которые обращаются за помощью к кому-то вне своей организации, если она так или иначе нуждалась в ней.
Что бы с ней ни происходило, не нужно было быть гением, чтобы понять, что это плохо.
— Ло? — Я услышала свой вопрос прежде, чем смогла остановить его.
Волк поднял голову, глядя в потолок, выдохнул и покачал головой. Именно тогда я поняла, что он не хотел, чтобы Кэш знал, что я была тут. Вот почему он заблокировал дверь. Я была его маленькой грязной тайной.
— Я, блядь, знал, что у тебя там есть юбка, — усмехнулся Кэш, ныряя под руку Волка и пробираясь внутрь хижины. Он был высоким и худощавым, с яркими татуировками на руках. Его светлые волосы были оставлены длинными с одной стороны и подстрижены до короткой стрижки с другой. Его темно-зеленые глаза веселились, пока его взгляд не остановился на мне, увидев порезы на моем лице и бинт на моей руке.
— Господи Иисусе, мать твою, — сказал он, закатывая глаза, когда Волк вернулся в комнату, оставив дверь открытой, как будто говоря Кэшу, что он может двигаться дальше в любое время. — Ну и ну, — улыбнулся он, слишком развеселившись. — Посмотри на это маленькое развитие событий…
 
— Кэш, — предупредил глубокий голос Волка, но Кэш полностью проигнорировал его.
— Она не в твоем вкусе, парень, — сказал он, кивая мне. — Но, черт возьми, если ты можешь поставить этот умный ротик на место, — сказал он, подмигнув мне.
И что ж, два дня разочарования пришли в голову прямо в этот момент, и я почувствовала, что гнев стал сильным и настойчивым. И Кэш, ну, он был просто идеальным выходом для этого.