Тайная схватка (Тарантул 2)

Пахомов тоже был таким любителем и сразу понял, что рыбак ловит на подпуск, но лодка стоит слишком близко от берега, и это было подозрительно. Он вызвал наверх старшину.
– Товарищ старшина, смотрите! – сказал он, показывая пальцем на берег.
– Что там?
– Рыбак.
– Ну так что? Пускай ловит.
– Ночью приехал.
– Как это – ночью?
– Вечером его не было, а как стало светать, я его и увидел. Ночью слышал, как он уключинами гремел.
– Вот оно что! Сейчас мы это разберем.
Старшина ушел, и скоро, застегивая на ходу шинель, поднялся лейтенант.
– Пахомов, ты уверен, что рыбак приехал ночью? – спросил он.
– Уверен, товарищ лейтенант.
Глухо зарычал мотор. Сбросили конец*, и лейтенант встал у штурвала. Катер плавно развернулся и двинулся к лодке.
Рыбак понял, что катер направляется к нему, и начал торопливо вытаскивать якорь. Лодку подхватило течением и медленно потащило вниз.
– Эй, гражданин! Задержитесь на минуточку! – крикнул в рупор старшина.
– А зачем? Здесь нельзя ловить?
– Ловить можно! Давайте сюда…
Рыбак взялся за весла, но, видимо, раздумывал, что ему делать.
– Не пугай его, старшина, – вполголоса сказал лейтенант, передавая управление матросу.
– Если нельзя, так я уеду! – крикнул рыбак.
– Да вы не бойтесь, мы только документы проверим! – как можно дружелюбней сказал в рупор старшина.
Рыбак решительно взмахнул веслами и развернул лодку носом в берег.
– Это хуже. Может уйти, – проворчал лейтенант и снова встал за штурвал.
Лодка ткнулась в песок. Человек выскочил на берег и, не оглядываясь, быстро зашагал к парку.
– Кто за ним пойдет? – вполголоса спросил лейтенант.
– Разрешите – я! – отозвался Пахомов.
– Давай, Пахомов! Особенно не церемонься.
Катер тихо приближался к берегу. Пахомов понимал, что дорога каждая секунда, и, как только под носом катера зашуршал песок, прыгнул в воду. Уже на бегу он слышал, как лейтенант крикнул: «Полный назад!» – и забурлила вода за кормой.
Вытащив пистолет, Пахомов поставил его на предохранитель. Зоркие глаза помогли, и скоро он увидел «рыбака». Тот быстро шагал по аллее. Неожиданно он свернул в сторону и спрятался за ствол громадного дерева. Может быть, он рассчитывал на то, что моряк его еще не заметил и пробежит мимо, а может быть, задумал что-нибудь похуже.
«Не вздумал бы стрелять».
Теперь Пахомов не сомневался, что имеет дело с каким-то негодяем. Бросить лодку и трусливо удирать… Так не поступит человек, у которого совесть чиста.
Делая вид, что он не видел, как мужчина свернул, Пахомов побежал прямо по дороге. Поравнявшись с деревом, он круто повернул, сделал несколько скачков в сторону и оказался рядом с «рыбаком».
– Ты куда побежал? Тебе что было приказано? – еле переводя дыхание, сказал Пахомов, поднимая пистолет.
Не предвидя такого маневра со стороны моряка, тот сильно растерялся.
– Я же ничего… – пробормотал он.
– А ну-ка, давай обратно!
– За что вы меня арестовали? Я рыбу ловил. Никому не мешал.
– Все правильно! Незачем было бегать. Иди!
Мужчина нехотя повернулся и пошел к дороге.
Пахомов шагал сзади, держа наготове пистолет. Сейчас ему удалось захватить «рыбака» врасплох, но, как он будет поступать в дальнейшем, неизвестно. Обыскивать здесь не стоило.
Катер, урча моторами, ждал недалеко от берега.
Подойдя к своей лодке, задержанный остановился.
– Вы хотите документы проверить? – спросил он и, не дождавшись ответа, предложил: – Можно здесь проверить.
– Садитесь в лодку! – приказал Пахомов. – Идите на корму.
Человек покорно прошел на корму, Пахомов сунул пистолет в карман, оттолкнул лодку и сел за весла.
На воде было значительно светлее, и моряк мог разглядеть незнакомца. Длинный прямой нос. Верхняя губа чуть выдавалась над нижней. Заметная небритость и хмурый взгляд из-под нависших бровей. Под брезентовым плащом виднелся серый ватник*. На голове кепка.
Когда лодка приблизилась к катеру, глаза человека тревожно забегали по сторонам и он начал расстегивать пуговицы ватника.
– Ты что? – спросил Пахомов.
 
– Документы надо приготовить, – угрюмо ответил тот и вытащил из бокового кармана пиджака большой кожаный бумажник.
– Давайте руку, гражданин! – крикнул сверху старшина. – Влезайте!
«Рыбак» встал, повернулся… Все остальное произошло в одну секунду. Пахомов почувствовал, как задержанный сильно качнул лодку и, как бы потеряв равновесие, взмахнул рукой. Бумажник полетел в воду, а мужчина ухватился за борт катера.
«Прячет концы. В бумажнике что-то важное», – подумал моряк и без колебания прыгнул в воду.
В детстве, ныряя в светлой воде, Пахомов без труда находил на значительной глубине монетки, но сейчас, в одежде, в утренних сумерках, найти что-нибудь в холодной и мутной воде было трудно. К счастью, он взял верное направление и под водой оказался на одном уровне с бумажником. Рука сразу наткнулась на него.
Сверху, на катере, не видели, что произошло в лодке.
– Человек за бортом! – крикнул старшина и схватил спасательный круг.
– Не торопись, – остановил его лейтенант.
Пахомов вынырнул за кормой катера и барахтался в воде. Его сносило течением, а в двух метрах от него несло и лодку.
– Держи круг, Пахомов! – крикнул лейтенант.
– Не надо… я сам…
Он подплыл к лодке и уцепился за борт.
– Вот черт! Как это он вывалился! – сказал с облегчением Киселев.
– Старшина, надо ему водки дать да растереть всего! – приказал лейтенант. – Выкупался ради праздничка!
– Он нарочно прыгнул в воду, товарищ лейтенант, – сердито пояснил старшина. – Этот чего-то выбросил, а Пахомов и нырнул.
Лейтенант взглянул на «рыбака», скромно стоявшего около рубки.
– Что вы там выбросили?
– Я не выбросил… я обронил.
Когда Пахомов поднялся на катер и, передав бумажник лейтенанту, ушел переодеваться, задержанного увели в каюту. Катер развернулся и плавно направился на место своей стоянки.
 
2. ПИСЬМО
 
Уважаемый Сергей Дмитриевич!
Если бы вы знали, с каким восхищением и гордостью мы следим за титанической борьбой Ленинграда! Каждое самое незначительное и мелкое сообщение о ваших героических делах волнует всех истинных патриотов. О вас, ленинградцах, ходят легенды, и я не сомневаюсь, что эти легенды переживут века и будут передаваться из поколения в поколение. Должен сознаться, что я завидую вам и жалею, что оказался в тылу, хотя, само собой разумеется, отдаю все силы и работаю не покладая рук для победы. Приятно будет сознавать потом, что в этой великой войне есть и мои усилия. С радостью сообщаю вам, что наконец добился командировки и надеюсь числа двадцатого лично засвидетельствовать вам мое восхищение и пожать руку. Рассчитываю воспользоваться вашим любезным приглашением и остановлюсь у вас, если, конечно, не стесню. Что касается продуктов, то захвачу с собой, сколько унесу.
Еще раз примите мои самые лучшие пожелания. До скорой встречи.
Ваш почитатель Мальцев
Подполковник государственной безопасности, выстукивая пальцами по столу ритм какой-то мелодии, задумчиво смотрел на лежащее перед ним письмо. Его только что принесли из лаборатории. Самое тщательное исследование ничего интересного не обнаружило. Обычное письмо ленинградцу с Большой земли.
Он еще раз внимательно перечитал его и откинулся на спинку кресла. «Неужели тут сложный шифр?»
Письмо это находилось в числе других документов в бумажнике мужчины, задержанного сегодня утром у Крестовского острова. Предполагалось, что немцы отбуксировали лодку из Петергофа в ночь на седьмое ноября до фарватера*, а дальше он уже сам добрался до устья Невки. Письмо имело какое-то особое значение.