Маньяк по субботам

— С чем блинчики, капитан?
— С молоком и капелькой вишневого варенья.
Весной Грай начал закаливаться и теперь вместо одеяла был укрыт одной лишь простыней. Лежал он спокойно, вытянувшись во всю длину, и не дрожал от холода. Не открывая глаз, великий сыщик уточнил:
— Молоко козье?
Я успел обрадоваться — опять мне две порции козьего молока достанется. Но Бондарь отрицательно покачал головой:
— Козье для нас недоступно по причине высокой цены. Коровье молочко из магазина. Там веселая девушка работает — Зоя, ранний воробышек. Ей на рассвете привозят бидоны, она тут же начинает торговать. На велосипеде съездил, купил три литра. В прошлые годы садоводы брали молоко ведерными бидонами, а очередь к молоковозу на дза часа. Теперь молочко подорожало, не очень-то разбежишься. Посуда у покупателей стала поскромней, а очередь — полтора десятка человек. А Зоя, — Бондарь подмигнул мне, — передавала привет нашему Дон Жуану.
Я тотчас вспомнил обаятельную современную Золушку, ее острую грудь, гибкую талию и решил, что откладывать визит вежливости неразумно. Если девушка тебе улыбается и строит глазки, значит она не против.
Через час мы с Граем уже перекапывали грядку, на которой должны посеять морковку. Бондарь кидал под лопаты коровяк и просил:
— Нужна высокая грядка и рыхлая земля, вы можете постараться, детективы?
Над морковной грядкой мы и начали обдумывать вчерашние события.
— Вы уже все поняли, Грай, признайтесь?
— Конечно, — отвечал шеф. — К часу ночи приготовь веревку попрочнее, браслеты и пистолет. Подойдем к его дому и крикнем: «Выходи, попался!» Он с перепугу кинется в окно, а мы тут как тут.
— Шутки у вас стали такие же, как у инспектора Шестиглазова, — обиделся я.
— Как же может еще шутить человек, оказавшийся в тупике?
— Так мы в тупике?
— А ты ждешь от меня чуда? Чудес не бывает, я не волшебник и не предсказатель. Я даже не знаю, убит ли Попов или похищен для получения выкупа. Тело не найдено, кто преступник — неизвестно.
— Подозреваете кого-нибудь?
— Всех, пока не выявится конкретный виновник и мы не получим доказательства его вины.
— А улики?
— Я вижу, тебе так и хочется, чтобы ночью прошел дождь и убийца, четко оставляя следы по грязи, прошел прямо к себе домой. Нет, он не хочет облегчать нашу работу. Но все же мы имеем гвоздь, похожий на штык, и листочек из школьной тетради со стихотворением. Неплохие улики.
— Думаете, он их специально готовил для вас?
— Разумеется, это личный подарок, оставленный убийцей.
— Откуда вы знаете?
— Вчера вечером, когда ты после долгожданного ужина мгновенно уснул, я на велосипеде съездил в правление и позволил инспектору Шестиглазову. Он оказался на месте и подтвердил мое предположение о том, что на гвозде и записке нет отпечатков. Значит — это послание от убийцы. Он взял их с собой, точно зная, что станет с ними делать.
— Так что же, все наши хождения и расспросы впустую?
Грай аккуратно обхлопал грядку лопатой по бокам.
— Убийца ловко заметает следы, прячется, ничего не хочет о себе сообщить. И тем не менее он оставил свой след — духовный и физический. Это сильный человек, который может оправиться с тяжелым телом. Скорее всего мужчина. Но, может быть, и наделенная недюжинной силой женщина. Жизнь этого человека не баловала. Его унижали и оскорбляли изрядно. Он мечтал, жаждал иметь красивую жизнь. Ему хотелось многого, а обстоятельства жестко ставили на место. Он научился скрывать свои чувства, озлобился, научился хитрить, накопил силы и… начал действовать.
— Чего же он хочет?
— Это мы сможем понял., полагаю, позднее, после…
— Как? Вы полагаете будут ещё убийства? Так что же он — сумасшедший, маньяк?
— Скорее всего именно так. И если убийца-маньяк поставил себе какую-то цель, он пойдет к ней, нс останавливаясь.
— Вы рассматриваете дело с точки зрения психологии?
— Ты, Виктор, человек действия. Тебе ближе к сердцу засада, погоня, автомат, танк… Тебя не переделаешь. Но давай попытаемся ответить на вопросы: почему это происходит в садоводстве? По какой причине именно Попов? Зачем гвоздь, письмо, стихи?
 
Пришлось пожать плечами.
— У меня ответа нет.
— Увы, я тоже не могу ответить, — вздохнул Грай.
Шеф подхватил ведро с камешками, которые мы собрали с грядки, отнес и высыпал у дома. Вернувшись, вонзил лопату в следующую грядку и начал вслух рассуждать.
— Попов мне полностью понятен — умный инженер, работавший на больших должностях, и здесь остался сам собой, подобрал команду из честных людей, они готовы горы свернуть. Мы знаем их мнение. Что еще могут нам дать разговоры со свидетелями? Неизвестно, что окажется нужным и полезным в дальнейшем. Придется держать это все в голове. Убийца уверен в себе, хитер, палец ему не давай — отхватит. Совершенно другой человек.
— Выходит, нам нужен человек, уверенный в себе, наглый?
— Может быть. Но люди умеют прятать под деловитостью и старательностью свои дальние эгоистические устремления.
— Вы склонны подозревать бухгалтера?
— Она точнее вписывается в ситуацию. Больше похожа на автора письма. В ней есть железный стержень, собранность. Она тут же звонит в уталовный розыск, становится главной фигурой среди свидетелей. Она «основная», как говорят теперь молодежь, и не исключено, что станет председателем садоводческого товарищества, приобретет место, на котором можно неплохо кормиться. Вот тебе и личный мотив.
— Неужели женщина?
— И мне б это трудно поверить. Но нельзя упускать и такую возможность.
Мы окончили вторую грядку, я выпрямился, расправил плечи и предложил:
— Если мы все обдумали, не лучше ли тогда выйти из огорода и заняться поисками преступника? Или поискать тело Попова?
— Не стоит суетиться. За нас работает уголовный розыск Кировска. У него больше возможностей. Обыскать лес — думаешь, это просто? Во многих местах садоводы брали землю, копали ямки. Все эти копанки придется проверять. Подождем, инспектор приедет и сообщит нам результаты.
— Смотрите, вот он и едет.
Инспектор Шестиглазов вышел из машины, подошел к нам и с кислым видом поздоровался.
— У вас плохое настроение. Успехов нет? — спросил Грай.
— Обыскали лес в обе стороны на три километра, люди шли густой цепочкой с лопатами. Тело не нашли. За лесом поле, на нем хлеб посажен, туда не полезли, не перекапывать же все поле?
— А гвоздь, тетрадка?
— Обзвонили все магазины и базы в округе. Таких гвоздей не предавали уже лет пятнадцать. А школьную тетрадку можно купить в любом магазине. Стихотворение и подпись тоже пока ничего не дают. Что смогли, сделали. У вас новости есть?
— Ходили вчера по вашим следам, поговорили с соседями Попова, ничего нового не узнали, — ответил Грай.
Настроение у Шестиглазова еще более испортилось, он приподнял фуражку, вытер платком проплешинку и уехал с совершенно кислым видом.
Я остался недоволен действиями Кировского уголовного розыска. И Грай меня огорчил. Я снова на него насел, попытался обсудить дальнейшие наши действия, но шеф ушёл от разговора. Тогда посоветовался с Бондарем, и мы решили оставить его в покое. Ведь Грай, если говорить откровенно, потерпел поражение. Его, опытного детектива, маньяк-убийца вызвал на поединок. И Грай проиграл. Кому приятно об этом говорить? Он ничего сделать больше не может, вот и замкнулся.
Честно говоря, это и моя неудача. Но думать об этом не хотелось. Я решил быть великодушным и некоторое время не травить душу Граю.
Оставив сад и огород под пригляд соседа-пенсионера, мы уехали в город, где нас ждали несколько мелких дел.
Я просмотрел газеты. «Петербургские ведомости» и «Вечерняя Нева» напечатали маленькие заметки об исчезновении председателя садоводческого товарищества I *опова, и все. Газетчиков дело не заинтересовало. Ответственный секретарь «Вечерки» откуда-то вызнал про записку в стихах и позвонил нам, требуя подробности, но я отшутился и стал забывать о несчастном, бесследно исчезнувшем пенсионере.