Маньяк по субботам
как прекрасна она
и любому бездомному в небе видна!
И весна не виновна — уж это точно! —
в том, что жизнь дорожает, а счастье непрочно…
В мою сторону Грай не соизволил повернуть голову. Стряхнув белую пыль с рук, поставил Жана де Аленкура на пол.
— Взгляни, Виктор, хорош герой?
— Ему нужен плюмаж, копье и меч, тогда он станет рыцарем. А пока это дезертир, удравший с поля боя и потерявший оружие.
— Ты прав. Меч мы ему достанем, я знаю, у кого есть целых три. Копье придется делать самим. Съездим на дачу к Бондарю, походим по лесу и выберем подходящее деревце для древка. Плюмаж добудем в театральном реквизите Большого Драматического. Ну, признайся, хороша находка?
— Подкова, приносящая людям счастье в дом, нам сейчас нужнее, — постарался я урезонить шефа. Он мог тут же послать меня в театр за плюмажем для этой консервной банки. И тогда бы точно не захотел знать ни о какой посетительнице. Я взял правую руку рыцаря, согнул ее в локте и поднял, словно он держал копье наперевес. На кольчужную рукавицу положил пачку банкнот.
Глаза Грая остановились на деньгах.
— Что это?
— Деньги.
— Сам вижу. Откуда деньги?
— Эго Мой взнос в общее дело — средства для седла Жана. Сидя в одиночестве, без дела, я подумал, что нам следует сменить профиль агентства. Дом превратим в рыцарский замок. Капитану Бондарю купим титул барона или депутата Госдумы, Жану — коня, предложим новым русским и мафиози проводить рыцарские турниры вместо того, чтобы крошить друг друга из «узи» и пробивать черепа из снайперских винтовок. Пусть честно борются за фабрики, землю и власть. Вы получите статус рефери и станете оставшимся в живых победителям выдавать лицензии на право облагать теневым побором супермаркеты, бани и детские сады. Я стану оруженосцем или конюхом. Средства на перестройку добудем, превратив наш дом в пятизвездочный отель. Капитан Бондарь в вашем кабинете уже заполняет анкетную карточку первого постояльца. Это молодая дама, обладающая способностями гипнотизера. Чтобы не получилась накладка, я взял с нее задаток.
— Хватит трепаться, — усмехнулся Грай.
— Если вы думаете, что это шутка — взгляните сами. Очаровательная женщина, сидя на нашем диване, пьет кофе с Бондарем. Капитан угостил ее коньяком и готов пойти дальше. Ей ничего не стоит вскружить моряку голову. Тогда в нашем доме появится пышущая здоровьем хозяйка, а капитан наверняка потребует освободить то помещение, где у нас хранится сыскной инвентарь, для детской комнаты. Меня за двадцать минут знакомства она просто опьянила, но я еще держусь и не сделал предложение оттого, что не знаю ее имени. Наверняка, когда вернусь в кабинет, стану решительнее. И тогда вам придется выплатить мне внеплановый аванс на медовый месяц.
Грай отошел от железного чудища, сел к журнальному столику у книжного шкафа и приказал:
— Давай все сначала и подробно. Ты девицу подобрал на проспекте или на вокзал ездил?
Я сел напротив шефа и рассказал об ее появлении, о странной просьбе и страхе перед преследователями.
— Как, по-твоему, она могла уйти от хвоста?
— Скорее всего, нет. Женщина очаровательная, но для нашего дела простовата.
— Жан де Аленкур, — обратился Грай к железной статуе, — Вы готовы к знакомству с Дамой? — и легонько стукнул пальцем в стальную грудь.
— Бам-м-м! — радостно ответило железо.
В этот момент колокол в коридоре звякнул, что означало — пришел еще один посетитель. Я обрадовался — повалил народ, может, фортуна подбросила нам состоятельного клиента? Взглянул на часы — пятнадцать ноль три — и быстро вышел в прихожую. Посмотрел в иллюминатор, вделанный Бондарем во входную дверь. На крыльце монументом стоял мужчина лет пятидесяти с умным крестьянским лицом, одетый в демисезонное пальто ив мохнатой материи в полосочку. Из-за его плеча выглядывал человек помоложе, лез тридцати пяти, в вельветовой шляпе с петушиным перышком, надвинутой на густые брови. Однажды он сдвинул свои брови по какому-то поводу, да так и забыл раздвинуть, отчего выражение его лица казалось одновременно угрожающим и испуганным.
«Это определенно наши клиенты, — подумал я и ощутил новый прилив деловой энергии. — Люди озабочены, спешат, что-то у них случилось», — и решительно открыт дверь.
По заведенному у нас порядку, если человек является без звонка, а шеф занят делом, то я оставляю пришедших на крыльце, пока не получу указаний от Грая. Теперь же, когда требовалось оторвать его ст свалившегося на нашу голову рыцаря и заставить работать, любой посетитель был хорош. Молодой посетитель протянул мне вельветовую шляпу с перышком, пожилой сам пожелал снять свое демисезонное пальто в полосочку. И тут же заговорил:
— Я директор Холуйской фабрики лаковой миниатюры Виктор Великорецкий, со мной художник Соснов-младший. Нам немедленно нужно поговорить с Ярославом Граем.
— В данный момент шеф несколько увлечен домашним хозяйством — ремонтирует железное чучело для прихожей. Ее обращайте на это внимание, он способен заниматься двумя делами сразу, входите и сразу рассказывайте о своих проблемах.
Я открыл дверь в библиотеку-мастерскую, ввел посетителей, представил и пояснил:
— У людей срочное дело, я не имел возможности их опросить.
Грай хмуро посмотрел на меня, но ничего не сказал; выставить людей не выслушав, не узнав причин появления, он не мог. На это я и рассчитывал. Б синей рубашке и рабочем комбинезоне, с испачканными ржавчиной и мелом руками Грай походил на старательного слесаря четвертого разряда. Ветошкой он показал гостям на стулья около окна.
— Присаживайтесь.
Директор фабрики подозрительно посмотрел на грязную ветошку в руках Грая, которой он оттирал ржавчину с пальцев, на инструменты, разбросанные по верстаку, и, наверное, эго напомнило ему слесарку, он сердито посмотрел на меня.
— Я ценю хорошие розыгрыши, мне понятно желание шуткой скрасить себе жизнь. Но, может быть, мы не туда пришли? Мы не собираемся сдавать в ремонт кофемолку, нам нужно срочно найти пропавшего человека.
Я с наслаждением слушал директора — так Граю и надо. Но и посетителя следует держать в строгих рамках.
— Не сомневайтесь, перед вами известный детектив Ярослав Грай и доверенный помощник Виктор Крылов. Если вы читаете центральные газеты, то наверняка слышали про конверсию. Мы, наше детективное бюро, тоже принимаем участие во Всероссийской программе — сначала скупали кремневые пистолеты, теперь взялись за доспехи рыцарей.
Я не знал, как отреагирует Грай на подобную вольность с моей стороны, губы его плотно сжались и взгляд стал тяжелым. Но в разговор вмешался Соенов-младший.
— Я узнал вас по фотографии в газете «Известия». Статья называлась «Дело об исчезнувшем из Пулково самолете». Тогда вы с блеском справились с заданием и быстро нашли жулика — Шилова. Теперь помогите нам.
Художник взглянул на директора, лицо которого все еще выражало сомнение, и продолжил:
— В Русском музее мы устроили выставку лаковых миниатюр Холуя, небольшого поселка в Ивановской области. Таль ко не путайте нас с Палехом и Мстерой…
Грай молча кивнул.
— Мы отобрали лучшие миниатюры, составили бригаду из художников. Ждали с волнением, что скажет сегодняшний Петербург? Выставка открылась, посетители приняли ее хорошо.
Грай остановил тяжелый взгляд на Соснове, руки его сами собой продолжали оттирать ветошкой ржавчину с пальцев.
— В Русский музей на открытие пришло много народу. Каждый из художников выступил, подарил любителям автографы, потом мы все поехали на Стачек, 144, там, в общежитии Кировского завода — оно полуквартирного типа, удобное — музей арендовал комнаты для художников. Мы накрыли стол, начали садиться, вдруг я вижу — Людмила Катенина, единственная женщина из приехавших художников, выбегает из своей комнаты с дорожной сумкой в руках. На лице — лица нет, летит как стрела к лифту. Я хотел ее остановить, спросить в чем дело, но дверцы лифта перед самым моим носом — хлоп, и она уехала. Людмила женщина резвая, догонять не имело смысла. Мы потолковали между собой об ее побеге, но никто ничего не знал.