Волчья ягода (СИ)

— Руслан Григорьевич, а Вы не подскажите, как мне найти Алексея Никитича?
— Пойдемте я Вас провожу! — оборотень, повернувшись, открыл передо мной дверь.
Мне ничего не оставалось как пройти.
Копылов провел меня вдоль по коридору к одной из однотипных дверей. Никаких табличек или других обозначений на дверях не было.
— Никитич, я тебе Луну привел! — крикнул мой провожатый, открыв нужную дверь.
— Ну так пропусти, чего встал? — ответил ему Кожевин.
— Прошу! — пропустил меня Руслан Григорьевич. И кивнул Кожевину — Я поехал!
Кожевин сидел за массивным столом в рубашке, что-то набирая на ноутбуке. Это занятие для оборотня было явно непривычным, потому что тыкал Никитич одним пальцем, часто попадая сразу на несколько клавиш.
— Давай! Парней с собой берешь? — взглянул на приведшего меня Копылова, оттягивая ворот рубашки.
— Да, десятку Вадима. — еще раз кивнул Копылов.
— Хорошо, проверьте там каждый кустик. Вдруг еще чего обнаружится.
— Слушаюсь, Бета! — козырнув, мой провожатый закрыл дверь.
— Вы проходите, Евгения Михайловна, присаживайтесь! — Кожевин встал и даже обошел стол. Лишь для того, чтобы предложить мне стул. — Вы уж извините, Евгения Михайловна, я вот сейчас допишу и провожу Вас на Ваше рабочее место.
— Алексей Никитич, может Вы мне просто скажите, и я сама дойду?
— Нет, нет! — тут же запротестовал Никитич, закрывая окна на своем ноутбуке. — Пойдемте.
С этими словами он поднялся, одел пиджак и закрыл ноутбук.
— Секундочку! — сказал он в коридоре, останавливаясь у такой же, ничем не примечательной двери. Заглянув во внутрь Никитич рявкнул:
— Люда!
— Чего тебе? — донеслось слегка приглушенно. Видно там были еще внутренние помещения.
— Что ты делаешь в кабинете Альфы? — Никитич теперь не просто спрашивал, а по-настоящему рычал. Я даже отодвинулась подальше. Мало ли что!
— Цветочки поливаю! — последовал спокойный ответ.
На что Кожевин резко распахнул дверь и так же громко закрыл ее за собой.
Я осталась одна в темном коридоре.
Мне отчего-то стало немного страшно.
Нет не за себя, а, как это ни странно, за Люду. Двери в этой конторе были звуконепроницаемые, поэтому до меня доносился только неясный шум из мужского и женского голоса.
Проклиная саму себя, слегка приоткрыла дверь.
Комната оказалась проходной. Типа приемной. Голоса доносились из соседней.
— Чего ты вообще добиваешься, дура-девка!? — рычал Никитич, — Ладно раньше! А теперь то на что надеется дурья твоя голова!? У него пара! Понимаешь ты? ПАРА!
— А может я люблю его! И мне все равно! — всхлипывая ответила девица.
— Чтоб я больше этой чуши не слышал! — рявкнул мужчина. — Против воли Луны идти собралась! Все! Конец моему терпению! В город поедешь! Завтра же!
— Нет, Нет. Лешенька, пожалуйста! У меня еще работы много. Мне Альфа перед отъездом… да и кто вместо меня останется!?
— Ладно! До приезда Альфы… — смилостивился Никитич. — Но ключ отдашь! Сейчас же!
Голос стал приближаться к приемной, и я поспешила осторожно прикрыть дверь. Спустя минуту Кожевин вышел в коридор, зачесывая волосы огромной пятерней.
— Проблемы? — осторожно спросила я.
— Молодежь! — со вздохом ответил Никитич. — Пойдемте, Евгения Михайловна, нам на улицу.
Перед конторой уже никого не было. Как оказалось, сельская библиотека находилась в том же здании, но с другой стороны. Мы завернули за угол, здесь к зданию примыкал парк. И к библиотечному крыльцу шла мощенная брусчаткой дорожка — ответвление от центральной аллеи. Широкое крыльцо в три ступени, на которых нас уже ждала приятная пожилая женщина.
— Ой! Алексей Никитич, а я уже хотела сама к Вам идти! Думала Вы пошутили вчера.
— Ну что Вы, Мария Степановна, как я мог! Вот привел Вашу замену! Знакомьтесь, Евгения Михайловна — наша Луна.
— Ой! — вновь вплеснула руками Мария Степановна, — Радость то какая! Что ж это я Вас на крыльце то держу! Вы проходите, проходите! — пригласила она нас в библиотеку, открыв ключом дверь.
Кожевин проходить не стал и, сославшись на дела, оставил нас одних. Лишь предупредил, чтобы я еще в бухгалтерию зашла перед или после обеда. Мол тамошних девочек он предупредит.
 
Библиотека оказалась очень просторной, занимающей почти всю длину здания и очень светлой. С глухой стороны рядами стояли стеллажи с книгами, а у окон — ряды столов. На каждом столе стояла лампа и вполне современный компьютер. Между двумя рядами шел довольно широкий проход.
— Ну что ж, Евгения Михайловна, мне сказали, что Вы филолог по образованию? — спросила Мария Степановна, разливая по красивым фарфоровым чашечкам ароматный чай. На чаепитии женщина настояла решительно, сообщив, что без чашки чая она работать не может. Пришлось составлять компанию.
— Да, только я работала в школе. — взяв протянутую чайную пару, ответила я.
— Так это хорошо! Значит с организацией работы библиотеки знакомы, с детьми работать умеете, а взрослые, поверьте, Вам хлопот не доставят.
Говоря все это Мария Степановна выставляла на небольшой чайный столик вазочки с домашней выпечкой и душистым вареньем из перетертой лесной земляники.
Мария Степановна располагала к себе, и я решила задать ей вопрос, что мучил меня уже давно:
— Мария Степановна, а почему меня все Луной называют?
— Ну а кто же ты, девонька? — удивилась она, — Наша Луна и есть! И пусть сила в тебе еще не до конца раскрыта, но все же чувствуется, особенно вот так — вблизи.
Но видать поняв по лицу, что я ни сном, ни духом, отложила в сторону чашку и встала из-за стола.
— Пошли! — позвала она меня за собой.
Наш путь пролегал по проходу к неприметной двери. По пути Мария Степановна знакомила меня с системой хранения в библиотеке.
— Здесь детская литература, — указала она на первый стеллаж. — тут русская классика, зарубежная, современная. Я не разделяла ее на нашу и зарубежную, просто разложила по алфавиту. Все равно в русском переводе. Удивил стеллаж с книгами на английском, немецком и французском языках. Последние два стеллажа занимала всевозможная техническая литература и периодика.
Подойдя к двери я с удивлением заметила проходящие по ней синенькие огоньки.
— Вход за эту дверь разрешен лишь некоторым: самому Аль… Егору Даниловичу, Алексею Никитичу, Елизавете Петровне, мне, Михаилу Савватьевичу Кармазину и, надеюсь, Евгения Михайловна, Вам.
— А как узнаем, можно ли мне?
— Просто, попробуйте открыть, если получится — разрешено.
— А меня током не ударит? Тут какие-то огоньки… — неуверенно спросила я, не торопясь браться за необычную дверь.
— А говорили силы нет! — улыбнулась Степановна, — Я вот огоньков то и не вижу. Ну что Вы, не бойтесь. Если что, дверь просто не откроется. Только и всего. Большинство посетителей ее даже не видят.
Собравшись, я протянула руку к обычной деревянной ручке, слегка прокрутила и дверь бесшумно открылась.
— Ну, вот! А Вы боялись! — поторопила меня Мария Степановна. Так, где это у нас?
Степановна говорила еще что-то, идя вдоль стен, я же столбом осталась стоять у входа. Комната была… нереальной!
— Это иллюзия? — спросила я.
— Что? — не расслышала меня Степановна, — А, нет! Это искаженная реальность.
Искаженная реальность. Для меня это было ЧУДО! Комната размерами со спортзал. Во все стены с пола до потолка возвышались стеллажи с книгами. Но не обычные, нет! Массивные шкафы, украшенные резьбой — сами были произведением искусства. Для удобства читателей стены опоясывали три яруса галерей. Ступени, к которым начинались как раз с двух сторон от меня. Всё, что не было занято книгами, было украшено занимательными фресками, достойными руки лучших художников Возрождения.
 
— Так, это должно быть где-то тут! — Степанова меж тем совсем не обращала внимание на красоту. — А, вот она!
Библиотекарь достала небольшую по здешним меркам книгу и протянула мне. На бархатной обложке серебристой вязью в украшении завитков было выгравировано всего одно слово — «Луна».