Стань моей свободой (СИ)

— Как ты, Алис? — Спрашивает тот, кто минуту назад силой усадил меня в свою машину. Потому что ледяные руки и холодный нос.
— Замёрзла, — я с улыбкой грею руки рядом с воздуховодом. — Какое-то неправильное у нас лето.
— Я не об этом.
Его глаза закрыты, голова откинута на подголовник, а на лбу тревожная складка. Не об этом, но о другом я не расскажу. Не рискну, побоявшись отвращения в его глазах.
Справлюсь сама. Как всегда.
— А о чём?
Андрей даже не вздрагивает, когда, скинув туфли, я сбрасываю его пиджак и перелезаю к нему на колени. Лишь заключает меня в кольцо рук, так и не открыв глаза.
— Что случилось вчера?
— Просто устала. — Ослабив галстук, я расстёгиваю первые две пуговицы его рубашки.
— И поэтому сбежала? — Андрей перехватывает мои ладони, глядя прямым внимательным взглядом. — Из-за усталости?
— Ты же меня знаешь, — с тяжёлым вздохом я откидываюсь спиной на водительскую дверь.
— Поэтому спрошу ещё. — Он касается моей щеки. — С чем на этот раз ты собираешься разбираться сама?
Хороший вопрос.
— Я. — Лёгкий поцелуй в щёку. — Собираюсь. — В другую. — Готовиться. — В уголок губ. — К нашей. — В ещё один. — Свадьбе.
И прямой открытый взгляд глаза в глаза.
Его — настороженные и ожидающие подвоха, мои — привыкшие лгать, и потому самые честные в мире.
— Ты уверена?
— Собираешься забрать своё предложение? — со смешком я возвращаюсь на пассажирское сидение.
— Алис. — Надевая правую туфлю, я поднимаю взгляд. — Скажи мне сейчас, прямо и открыто, что ты выйдешь за меня. Скажи и я поверю. — Андрей смотрит напряжённо, кажется, ожидая худшего. — Поверю и больше к этому не вернусь.
Выпрямившись, я изучаю его долгим взглядом, а после открываю дверь и выхожу из машины.
Не знаю, о чём думал Андрей в эти несколько секунд без меня, и вряд ли хочу знать. Вместо этого я открываю водительскую дверь и заставляю его выйти. Молча беру за руку и веду обратно на набережную. К площадке для скейтеров и прочей молодёжи. К рампе.
Сегодня ветрено, а середина ночи позволяют обойтись без толп шатающихся подростков. К тому же высота никогда не входила в перечень моих страхов и нашему восхождению на четырёхметровую площадку мешают разве что мои каблуки.
— Предлагаешь мне отсюда сброситься? — невесело хмыкает Андрей, смотря вниз. — С горя.
— Предлагаю тебе меня поймать, — вызывающе отзываюсь я и шагаю к обрыву. Спиной вперёд. На шпильках, одна из которых проваливается в никуда, но, готовая к этому, я не теряю равновесие.
— Рехнулась?! — Всерьёз злится он.
— Может быть. — А мне весело. Настолько, что хочется смеяться и совершать глупости. — У тебя будет время это выяснить. Если поймаешь.
— Алиса, отойди от края!
— Зачем? — Я улыбаюсь, глядя как Андрей в два шага преодолевает разделяющее нас расстояние. Не дёргает, а осторожно обнимает, делая шаг вглубь площадки. — Я знаю, что ты рядом. Что удержишь. Так задай мне вопрос ещё раз. Спроси, жалею ли я, что согласилась стать твоей женой.
— И как, жалеешь? — В его сжатых губах, нахмуренных бровях и взгляде появляется что-то жёсткое, но я списываю это на разыгравшееся воображение.
— Чёрта с два!
Утро начинается с будильника. И аромата кофе с нотками ванили и корицы.
— К такому утру я могу привыкнуть, — сонно улыбаюсь я Андрею, заходящему в спальню с большой кружкой в руке.
— Привыкай, — милостиво разрешает он и садится на край кровати. — У тебя есть планы на выходные?
— Подозреваю, что сейчас появятся. — Держа кружку двумя руками, я с наслаждением вдыхаю кофейный аромат.
Это просто чудо какое-то! Сколько раз я ни пробовала, у меня никогда не получалось сварить вкусный кофе, а Андрей делает это по наитию. Как-то он даже меня учил, для чайников раскладывая весь процесс по секундам. Итогом стали две чашки кофе — один изумительный, другой отвратный.
— Пришлю на почту, а пока вставай.
— В каком смысле пришлю?! — Отставив кружку, я возмущённо откидываю одеяло.
— Алиса, время! — Многозначительно постучав по наручным часам, он уходит и мне приходится ускорить сборы.
 
— И всё-таки что ты задумал? — Да, с терпением у меня тоже сложности, но Андрей лишь улыбается в ответ. — Андрей!
— Тебе понравится.
— А если нет? — спрашиваю я уже у своей машины.
— Тогда можешь оставить себе свою фамилию. — Пока я осознаю ответ, Андрей быстро целует меня, садится за руль и уезжает.
Фамилию, значит?
Дорога до «Саркани» хорошо прочищает мозги. За эти двадцать минут я успеваю придумать достойную месть, включающую свечи, наручники, завязанные глаза и его неудовлетворение. План выходит интересным, но вылетает из головы стоит Алле зайти в мой кабинет через полчаса после открытия.
— Алиса Константиновна. — Я думала, она до понедельника не появится мне на глаза. — У нас инспекция.
— Какая ещё инспекция?
— Пожарная, — хмыкает Алла. — Только что пришли и бродят по магазину. Требуют вас и открыть арендный зал.
— А чем их ты не устраиваешь? — Моё искреннее недоумение встречается с её растерянностью. Серьёзно, на какой чёрт мне управляющая, если с каждым чихом она бегает ко мне?!
— Я не знаю, правда, но они просят вас. Настойчиво просят.
— Иду, — с тяжёлым вздохом поднявшись, краем глаза я вижу пришедшее от Андрея письмо, но уже не до него. Сам виноват, надо было говорить сразу, а не начинать играть в «Что? Где? Когда?»
Полтора часа спустя я ненавижу инспекторов, пожарные требования и весь МЧС скопом.
Это просто… просто… Яростно хлопнув дверью кабинета, я едва не оставляю Аллу со сломанным носом. Бред! Господи, какой же бред!
— Алиса Константиновна…
— Какого хр… Где огнетушители?! — рявкаю я, садясь за стол и зло щёлкая мышью.
— Так вчера увезли на перезарядку, Илья Петрович сегодня должен был привезти, но отпросился — у него с вечера что-то с желудком.
— У нас что, продавцов мало? Так сложно было отпустить того же Карежина?
Бесит. Бесит. Бесит! Вдвойне бесит виноватое молчание Аллы. Как же, она же опять «не подумала»!
— Почему коробки с книгами не отгрузили на склад? — Очередная претензия и снова виновато опущенные глаза. — Что, тоже Илья Петрович должен был и не вышел?!
— Он уже два дня обещал разложить последнюю партию и всё руки не доходили, — переступив с ноги на ногу, теряется Алла.
Твою же мать! Работнички!
— То есть дёргать парней, чтобы закинуть товар на верхние полки вы можете. — Господи, как бы их не убить-то всех? — А попросить их перенести короба хотя бы на склад это слишком сложно?
— Алиса Константиновна, я…
— Вы, Алла, плохо работаете! — Припечатываю я, и она вскидывается, на долю секунды позволив мне увидеть не вину, а вполне себе жизнеспособную ярость. Не может быть, чтобы Аллу хоть что-то, наконец, пробило! — Мне страшно думать о том, что было бы, если бы я сидела не здесь, а, например, на Ломоносова. Ни от магазина, ни от зала не осталось бы даже брошюрок!
Вуаля! Она снова не меня не смотрит, а я с трудом сдерживаюсь, чтобы не бросить в неё карандашом. Чтобы привести в чувство. А какой перспективной Алла казалась на собеседовании! И куда делся весь тот огонь и искреннее желание работать за каких-то два года?
— Позовите мне Карежина.
Успокоиться, надо просто успокоиться. Хрен с ним со штрафом, не обеднею, а вот непрофессионализм откровенно бесит. Можно подумать Алла сама не могла взять кого-то из парней и съездить за этими долбанными огнетушителями. И разгрести завалы в подсобных коридорах. Видите ли, они загромождают эвакуационные выходы!
К которым, кстати, нет положенных планов.
Ладно, допустим с планами накосячила я, банально забыв их заказать после перепланировки магазина почти двухлетней давности. Но на чёрта мне управляющие в каждом из филиалов, если они даже банальные противопожарные меры не могут проверить?! И поставить распродажные масляные краски в отдел канцтоваров, а не рядом с отделом «Искусство»! А то горят же…