Дом из воска и стекла (СИ)

— Кто такой? — хрипло выкрикнул он, борясь со слабостью, головокружением и внезапно подступившей тошнотой — Я тебя давно засек… что ездишь за мной. Если запал на меня, то должен знать — мужиков я не трахаю. Иди к херам!
Незнакомец внезапно выбросил вперед обе руки и сэттар почвствовал себя так, словно самогон сейчас не остался в темной бутылке на капоте, а весело плескался внутри желудка и в крови.
— Ебанна… — проворчал Тирон, качнулся, но устоял на месте.
Голову обнесло и разрывало болью. В ушах шумело и свистело, как тогда, на Базе, в день Катастрофы.
Рядом с этим свистом шел фонящий скрежет.
Внезапно в эту больную какофонию влился еще какой — то звук, ощущение от него было таким, что говорят сразу много разных людей, что они что — то кричат или поют в уши сэттара.
Инстинктивно прислушался…
"…остановись… отдай… ссссссамку… мы пришли… с миром… отдай то, что… детеныш… не принадлежит… тебе… останешься жив… человек… если будешь… с нами… благоразумен… ссссссшшшшшш…."
— Иди в жопу! — рявкнул Дэннис.
Совсем одурев, он шарахнул себя по уху, желая выбить застрявший там шум. Липко испачкав ладонь в крови, обильно текущей из слухового прохода, не заметил этого.
Выбросив руку вперед, выстрелил.
И еще раз.
И еще, еще…
Шаг — выстрел. Шаг — выстрел. Еще шаг — выстрел.
Если кто — то видел бы это со стороны, ему могло бы показаться, что Ликвидатор просто идет и приветственно машет рукой навстречу человеку, протянувшему ему раскрытые ладони.
Звуки выстрелов напоминали еле слышные хлопки. Будто у кого — то во рту взрывалась карамель, истекая сахаром и кислым соком.
Дэннис стрелял наобум, почти не глядя. Разум был затуманен болью, жаром, сладкой вонью и безумием.
По мере сближения этих двоих, вонь, боль и одурение усилились. Сэттар уже ничего не знал, не понимал и, если б кто — то спросил сейчас его имя — не получил бы ничего, кроме утробного рычания в ответ.
Пришедший шагнул навстречу, он сделал только шаг, лишь шаг — и разум Тирона заменился неконтролируемой, пульсирующей, звериной яростью.
Отбросив ставший теперь ненужным Резотт (запас пуль был расстрелян, последние выстрелы повредили плечо, грудную клетку и щеку багровоглазому), Тирон прыгнул, сбивая противника с ног. Не ожидающий такой прыти пришелец вмиг оказался лежащим спиной на плитах стоянки. Теперь Дэннис сидел сверху, уперев колено в грудь, обтянутую тонким пластиком куртки. Шею недоброжелателя сжимали пять пальцев правой руки Ликвидатора с непонятно откуда взявшимися, выпущенными, изогнутыми…
…КОГТЯМИ?!!
— Молись, сука, — зарычал сэттар, с трудом ворочая во рту резиновым языком — Молись, сраная падла, всем своим в жопу траханным Богам!
Противник выгнул шею, задыхаясь. Тело его, вертящееся под коленом сэттара, вдруг стало нагреваться, дешевый пластик одежды лопнул, пополз, стекая прочь липкими, вонючими струями. Еще немного — и обнажились ровные, бордовые пластины, громко щелкающие и аккуратно заходящие одна на другую.
Следом покрылось пластинами лицо, глаза ввалились и увеличились — теперь они горели угольями из громадных глазниц. Длинные волосы слиплись, превращаясь в подобие шлема, закрыли затылок, лобные и височные кости, скуловые линии и щеки.
— Ты не понимаешь, — внезапно, совершенно спокойно и отчетливо произнес противник Дэнниса, стремительно теряющий человеческий облик — Не понимаешь. Человек, это не твоя самка. И не твой детеныш. Эта семья никогда не будет твоей… НИКОГДА. Разве только наполовину… КАК И ТЫ САМ.
 
Не отпуская от бронированной шеи пришельца обеих рук: одной — раскаленной, когтистой, светящейся, покрытой мелкими пластинками багровой брони и остатками нейрокожи и другой — сильной, теплой и все еще человеческой, Тирон изо всех сил прижал пришельца коленями к асфальту, парализуя всякое сопротивление.
— Не понимаешшшшшшшь, — тварь попыталась вывернуться.
Опять усилился дикий свист и шум в ушах сэттара. Левую сторону тела разорвала боль.
И тогда Дэннис, намертво вцепившись в шею противника, уже невероятно раскаленную и обжегшую кожу человеческой руки, сделал рывок вправо.
Хруст позвонков оказался глухим. Еле слышным.
Миг — и тварь обмякла в объятиях Ликвидатора, как послушная любовница.
Еще миг — и перед постепенно приходящим в разум и привычную форму Тироном на асфальте лежал человек.
Рослый. Черноволосый. Совершенно голый.
И совершенно мертвый.
Со свернутой набок головой и разбитой скулой.
В этот же момент вдруг всем телом, уже успевшим принять более — менее пристойный человеческий вид, Ликвидатор почуял где — то рядом прикосновение легких бегущих шагов к асфальту.
Истеричный крик разрезал низкую, ночную синь:
— ТИРООООН!!!
Быстро и лихорадочно подцепил он обрывки куртки, болтающиеся на одном плече. Закрыл правую сторону тела. Слава свету, лицевая маска была цела! Правда, правый глаз еще блестел, полыхая багровым в мечущемся свете ночных прожекторов.
Но это не страшно… Свет "ночников" флюоресцентен, глаза многих людей под ним выглядят странно.
— Лайса, твою мать! Какого хера бегаешь босая? Зачем тебя вынесло?!
Подбежавшая жена была похожа на призрак — в белой длинной майке, съехавшей на одно плечо, с растрепанными со сна волосами. Вытаращенные глаза и тяжелое дыхание добавляли ее облику трагичности и пафоса.
В руке девушка сжимала маленький металлический топорик для разделки мяса.
— Ты что, дрался? — заверещала она без перехода — И пил? А это кто? Почему он голый?
Сэттар застегнул куртку и подхватил Лайсу на руки.
— Дрался. — ответил глухо, еще немного дурея от уходящей уже боли и тонкого, стихающего звона в ушах — И пил. А этот… хер его знает! Выскочил из кустов, что ли… Наркоман или псих, я не врач, чтоб различать. Попер на меня. Ну, я ему и дал, как надо.
Лайса обхватила мужа за шею:
— У тебя кровь, оейешки! Тирон, к медикам надо!
— Не надо. Сейчас умоюсь и посмотрю сам.
— А этого ты убил?
Ликвидатор качнулся и сделал шаг в направлении дома.
— Ничего не убил. Так, пару раз двинул… Он и в отруб. Ой, бляааа… Лайса, какая ты тепленькая! И мягенькая, как игрушка… Знаешь, иногда у меня возникает желание тебя сожрать…
 
— Пить надо меньше. — отрезала девушка — Или закусывать лучше. Страшно все равно… Как — то страшно, Тирон.