Дом из воска и стекла (СИ)
Тот кивнул, чувствуя, как немеют пальцы рук и спина покрывается горячей испариной.
— Ну так вот. Поскольку ваш врач погиб, я бы хотел…
Вырвав из блокнота узкий лист бумаги, врач быстро — быстро принялся что — то писать на нем.
— Мой частный кабинет. Адрес. Это то, что вам обоим пригодится. Оставьте мне свои контакты, сэттар. Нам надо поддерживать тесную связь. И да…
Врач понизил голос, хоть и говорил до этого очень тихо:
— Пока не распространяйтесь ни о чем. Пожалуйста. Как можно меньше людей должно знать о беременности сэйты Канц. Далее. Скажу прямо, как мужчина мужчине. Ваша партнерша необычайно притягательна, как женщина. У меня тряслись руки, когда я осматривал ее, а ведь я женат, и женат счастливо… Не сверлите меня глазами, сэттар Дэннис. Я говорю это к тому, что воздержание необязательно. Секс между вами возможен. И даже желателен, если конечно, не будет эксцессов и болевых ощущений. Если же что — либо, сразу ко мне. Ну вот, пока и все. Свяжетесь со мной послезавтра. Я скажу, что делать дальше.
Дэннис аккуратно свернул листок и убрал его в карман брюк.
— Доктор Грен, верно? — выдохнул тяжело — Любые деньги. Любые. Только чтоб было все, как надо. На высшем уровне. Я вас прошу.
— Разумеется. Удачи. Нам всем.
Тирон вышел в дверь молча, все еще ошарашенный. Молча, мягко ступая, как хищник.
— Иди сюда, Лайса.
Не обращая внимания на фырканья, сгреб девчонку в объятия. Прижал к себе, вместе с болью, радостью и опасностью, которую то ли чувствовал, то ли сам себе придумал…
— Не здесь, ну не надо, — прошептала она, тщетно отталкиваясь — Смотрят же, ну не надо!
До фургона он нес ее на руках, совсем не обращая внимания на обволакивающие их взгляды, разные — укоризненные, потрясенные, завистливые.
— Все, что хочешь, Лайса. Все, что хочешь. Проси, что хочешь.
— Я хочу, чтоб ты перестал вести себя, как идиот, Тирон! Пусти!
Наконец оттокнув его от себя, девушка расположилась на сиденье.
— Посмотрим, — сказала она, стягивая резинку с волос, чтобы снова собрать их в аккуратный хвост — Доктор Грен сказал, тяжело будет. Ну и ладно, я ведь не из слабеньких. И не такое выдерживала. Что ты на меня так смотришь?
Она понизила голос. Потом, набрав в грудь побольше воздуха, постаралась говорить спокойно, безошибочно отследив во взгляде сэттара жгучую смесь боли и радости, граничащую с безумием.
— Я решила его оставить. И знаешь, почему? Вот мы с тобой никому не нужны, так? Так. А может, хоть ему… Я не буду, как моя мать. Я постараюсь… Я очень сильно постараюсь не стать такой!!! Как думаешь, у меня выйдет?
— Выйдет. — глухо ответил, очень глухо — Мне Грен адрес дал. Его частный кабинет. Там будешь наблюдаться. Не здесь, не на медточке. А сейчас поехали поженимся, Канц. Мне не хочется, чтоб ребенок родился подзаборышем. Ну и все такое…
Сил больше не было это терпеть! Никаких сил. Однако, приходилось держать себя в руках, Тирону не хотелось волновать Лайсу.
Девчонке сейчас в любом случае сложнее, чем ему. Он мужик, потерпит. А она маленькая, слабая и беззащитная, несмотря на весь ее пафос, поганый характер, вопли и вызывающий вид.
Положа руки на контроллер, Дэннис смотрел вперед, на движущуюся навстречу дорогу. Полностью ошарашенный, еще не пришедший в себя, он оглох, ослеп и отупел, поэтому не заметил, что…
…плоский серый фургон с маслянисто — блестящей крышей, виденный сэттаром в последнее время часто, мягко крадется за ними. Неотступно, след в след.
Как страж, как навязчивый фанат — сталкер.
Или…
Глава 20
Процедура бракосочетания в Артрагоне не занимает много времени, особенно если она подкреплена скорой и щедрой оплатой, а также руганью и диким ором о том, что это срочно, стремительно и вообще — дело жизни и смерти.
После того, как Лайса Канц сжала в руке тонкий узкий кусок пластика с выбитыми на нем номерами, фамилиями, правами и привилегиями, еще не осознавая, что она теперь и не Канц, а уже Дэннис, жена Ликвидатора и будущая мать мутанта, Тирон — то, конечно, хотел закатить пир на весь мир, но…
…молодая жена остановила его.
— В смысле? — сказала она — Ты напьешься до слюней, а я посмотрю? В общем так. В Отделении у себя проставляйся, раз у вас так положено. А сейчас нет. Понял?
— Понял. — елейным тоном ответил молодой муж.
Попутно лелеял он в памяти сладкую мысль о том, что в укромном месте, в фургоне, припрятан пакет с запечатанной бутылкой самогона и сухим соленым печеньем.
Можно будет все это оприходовать, пока Лайса спит. А уж уснет — то она сегодня быстро, оприходованая сама. И он, Тирон, ей в этом поможет.
К слову, помогать он ей начал сразу же, по приезду домой. Подзадоренный разрешением доктора Грена и Лайсиными игривыми взглядами (которые, по правде сказать, ему почудились), напал на свою сладкую девочку прямо в прихожей.
— Я тоже хочу, Тирон. — прошептала, опаляя горячим медом дыхания шею сэттара — Ну правда… Пжаааалста!
Быстро и неумело коснулась приоткрытыми губами его рта, тронула рукой сильные пальцы, потянула свитер прочь.
И все эти недодвижения, недоласки, торопливые, неуклюжие завели еще больше, чем завели бы отточенные, выверенные движения какой — нибудь эскортницы.
И вот стоило ли столько лет таскать в памяти, мыслях и сердце Риану Дэррил? Стоило ли тратить деньги на шлюх, дорогих и дешевых, если где — то недалеко подрастала вот такая радость, ЕГО радость? Хамовитая, наглющая, пестрая и родная до безобразия! Такая родная, что и не отлепить теперь, не оторвать…
— Лайса, девочка, — шептал он, высвобождая маленькие груди с твердеющими сосками из хрустящей, силиконовой майки, какого — то невероятного салатового цвета — Девочка моя, девочка! С тобой теперь осторожней надо, подожди…
— Как хочешь… — выдохнула она, когда губы мужа сжали один из сосков — Как хочешь!
Чуть сдавив узкие бедра, он скользнул вниз, по плоскому еще животу, стянул вниз узкую, белую юбку. Просунув руку между стройных ног, почувствовал на ладони горячую ваниль желания.
— Течешь, Лайса… Сладко течешь. Для меня ведь, верно? И пахнешь карамелью — для меня?
— Да, — прошептала она, навалившись на стену коридора плечами и спиной — Даааа!
Отбросив прочь вдруг взбесившую его, мешающую юбку, резко развел в стороны ноги жены. Проглотил тут же жгучий комок, застрявший в горле, встал на колени, прочно уперевшись в пол.
— Какая ты красивая здесь! — выхрипнул, проведя пальцем между влажных гладких створок, задев горячий клитор — Разведи сама губки, я хочу смотреть, как ты… меня хочешь.