Персональный бог (СИ)
Червовые дружно перевели свои взгляды на девушку и увидев ее легкий кивок, не торопясь встали и вышли из комнаты, всем своим видом показывая, что артефактор им никто и звать его никак.
— Ты мне, Чумка, лучше поведай, а тебе-то зачем аж три амулета?
— Не тупи, енотина. Если один мне, то два других для бойцов моего отряда. Или уже забыл параграф Синдиката о минимальном количестве единиц в боевой группе?
— Ну да… Тройки. Но ты ведь никуда не собиралась? Сама же сказала об этом, как только со своей Земли вернулась.
— У меня есть сомнения, ту ли Землю мы посетили. Есть мелкие несоответствия. Поняла это только когда Макжи помог мысли в порядок привести после того шока.
Мир Дивэйн. Дом Траума
— Значит так, уважаемые… Впрочем, мое уважение вы заслужите, когда предоставите мне сотрудника вашего ведомства — Спиркса. Живого, но плотно упакованного. Но сначала мне бы хотелось увидеть членов его группы вместе с увезенным ими заложником. Тех самых, что напали на мое поместье, перебили мою охрану и украли моего гостя. Они сошки помельче и надеюсь трудностей с их… гхм… захватом, у вас не возникнет.
Траум сделал паузу, за время которой вытер платком губы и внезапно сорвался:
— Всех! Живыми! Как можно быстрее! Вы все поняли?! Вернуть мальчишку во что бы то ни стало! Выполнять!!!
Посетители ломанулись к дверям, как ошпаренные.
— Шадо, проводи меня в спальню, надо немного отдохнуть.
Советник помог Трауму подняться, а затем, подхватив под руки, усадил в кресло-каталку, спрятанную от чужих глаз за огромным креслом хозяина особняка. До спальни доехал уже не человек — в кресле сидел оборотень.
Мир Фелис. База группы Чумы
— Чумка, у меня персональная просьба.
Девушка насторожилась. Когда она слышала о просьбах, к тому же от старых знакомых, то это означало только одно — финансовые расходы, головную боль и временную потерю бойцов ее группы.
— Ничего не дам, — решила она сразу ответить на пока не заданный вопрос, — Самой надо.
Макжи захихикал и принялся набивать трубку. Хотя он давно предпочитал кальян, но размеры, способ хранения, и время подготовки сыграли решающую роль в выборе способа курения.
— Чего не дашь-то? — недоумевая, спросил Спиркс.
— А ничего и не дам. Как кому чего не дай — ничего не возвращается. Ни время, ни деньги, ни любовь. Нет чтобы парочку Тузов кто забрал вот так же, насовсем. Так хрен там, эти охламоны умудряются сами возвращаться на базу. И чего я только не делала — все равно возвращаются, сволочи такие. Уже подумываю об окончательном убийстве.
За время своего монолога она тихонечко подходила к двери, постепенно понижая голос.
В голове Спиркса раздался голос Макжи:
"Я научил. Чтобы подслушивающий думал, что ты постоянно в одной точке находишься."
Чума со всей силы распахнула дверь ногой и выскочила в коридор. Оттуда раздался короткий вскрик и через мгновение девушка уже втащила в гостиную Хариса. За ухо. На весу. Тот орал не переставая, и нелепо размахивал лапами, брызжа во все стороны слезами и соплями.
— И что мне с тобой, засранец, делать? — очень тихо спросила Чума, убирая подобие гигантских пассатижей, в которые модифицировалась Плетка, обратно в тело, — Надоел ты мне до невозможности. Дочку твою жаль, а то бы прибила паршивца давно.
— Вот насчет этого я и хотел с тобой поговорить, — воспользовавшись паузой, сказал артефактор, — Отпусти сладкую парочку со мной. Обещаю, что жизнь там, им медом не покажется. А мне нужны два отморозка, готовых выполнять щекотливые поручения.
— Забирай. Слышал Харя? Предупреди Серого и готовьтесь к вечерней смерти. Амулеты у меня потом возьмете.
Спиркс довольно потер лапы:
— Подойдете к Никите, он вам скажет, что с собой нужно будет взять.
— Мэтр, много в нас не влезет, так что на наши задницы особо не рассчитывайте, — сквозь слезы ответил Харис и отвернувшись от Спиркса, подмигнул Макжи.
"Макжи, передай Чуме — задание выполнено, внедрение прошло по плану. Я же говорил, что Спирю обмануть, все равно что у ребенка конфетку отнять… Ну кроме моей дочки, естественно, Ленка за конфету и нос откусить может."
* * *Провожали группу Спиркса только Чума и Глым. Хотя такое зрелище хотели посмотреть все. Шутка ли — пять оборотней отправятся в закрытый мир никому не известным способом.
Глым прикатил тележку для трупов отбывающих, сегодня именно ему выпала "честь" побыть дворником и кочегаром.
Кима, немного повисев на шее у Чумы, успела с ней немного о чем-то пошептаться. Хотя до этого они приватно беседовали три часа кряду. Кит проверил готовность Хариса и Серого. Спиркс, отогнав от Чумы лису, поинтересовался:
— И о чем можно столько говорить?
— О своем, о девичьем. За Тузиков отвечаешь лично передо мной. Если с ними что-нибудь случится, сам их детям об этом скажешь. А потом я тебя грохну. По-настоящему.
— Да все будет нормально. В первый раз что ли?
— Ты думаешь, что смог обмануть Макжи насчет амулетов? Огорчу, твой ментальный барьер опоссум легко обошел. И остальные девять амулетов я заберу из твоего убежища.
Спиркс рассмеялся с видимым облегчением.
— Да забирай. Они были отложены по просьбе Рэйса, будешь с ним сама разбираться.
Он развернулся и пошел к своим наемникам.
"Дебил, право слово. Я и те пятьдесят, что в твоей банковской ячейке лежат, заберу", — ухмыльнулась про себя Чума, а вслух сказала, — Глым, Спиркса не сжигать, отнесешь к Шике. Будет вам новая макивара.
Интерлюдия 4. Траум
Примерно 400 лет назад
Мир Дивэйн
Мутное марево кружило перед глазами калейдоскопом образов. Вот зыбкая дымка внезапно превратилась в лица незнакомых людей. Они, хмурясь смотрят прямо на Корсу. Немолодая женщина плачет и цепляется руками за ворот сурового мужчины. Тот отталкивает ее и смотрит прямо, с презрением и ненавистью. Старик в белом балахоне смотрит с интересом. Он что-то спрашивает, но слова — незнакомый набор звуков, за которые Корсу никак не удается зацепиться. Внезапный порыв сметает образы в расплывчатом тумане, но они упорно возвращаются. Белое, черное, серое сливается и перетекает друг в друга. Много лиц, много глаз смотрят на него из клетки. Они кричат, их рты кривятся в отвратительных гримасах. Они кидают в Корсу комки грязи.
— Выродок! Выродок! Богомерзкая тварь! — кричат их голоса из-за прутьев клетки, а их руки норовят ткнуть в него веткой или бросить очередной комок грязи, подобранный из-под ног. Какая же огромная у них клетка. Куда бы Корсу не поворачивался, вокруг него была только клетка и кричащие лица.
Видения проклятого паноптикума внезапно сдулись, но лишь затем, чтобы принести новый образ. Круглый низкий коридор, по пояс заполненный грязной водой. Вонь режет глаза, но скоро дождь, а значит здесь будет много чистой воды. Потоки воды иногда приносят сюда трупы с улиц. Они невкусные и плохо пахнут. Но на них сбегаются крысы. Много вкусных, восхитительно ароматных крыс. Ему тяжело стоять прямо, но из-за прибывающей воды приходится держаться. Главное, не залить нос и уши. Через решетку люка виден кусок свинцово-серого неба, и струи воды летят сквозь прутья в его темный, грязный мир. Здесь темно, но безопасно. Длинные коридоры и обширные подземные галереи спасают от слепящего белого солнца. Солнце злое, оно заставляет глаза болеть. Глаза плохо видят тех, кто снаружи. У них есть оружие, и оно гремит и делает больно. Очень больно. Потом приходится долго отлеживаться в грязной воде, дожидаясь, когда все металлические шарики выпадут из ран и можно будет снова ходить.
Они не любят сюда ходить. Они закрыли все выходы толстыми решетками. Раньше они пытались спускаться и искать Корсу, но они не видят здесь, внизу. Их проклятое солнце здесь им не помогает. Когда-то они спускались сюда искать его. Они одевали на себя твердое железо и несли сюда свое оружие. Но их солнца здесь не было. Они плохо пахнут, их жир противен на вкус, но крысам он нравится. На них отъедалось много-много вкусных крыс. А потом они перекрыли все выходы железными решетками и лили сквозь них горящее масло. Но здесь не место свету и огню, здесь царство тьмы и воды. И крыс. Это его место.