Вне подозрений
— Наверное, человек, вынимавший сиденья на аварийном дворе, случайно выронил его.
— Нет. Оба сиденья были завернуты в клеенку и надежно защищены, пока они хранились у Хадсона.
Дэниэлс откинулся на спинку стула и доверительно улыбнулся Лангтону.
— Но ведь кто-то их прежде вынимал. Вот вы с ним и поговорите. — Однако он выдал себя, и в его глазах блеснули гневные искры. Дэниэлс рассердился.
— Садилась ли Мелисса Стивенс в ваш «Мерседес»? Хоть однажды?
— Нет! Ничего подобного не было, и я с нею незнаком.
— Будьте добры, сообщите нам, что вы делали поздним вечером и ночью 7 февраля текущего года.
Дэниэлс нетерпеливо вздохнул.
— Я уже вам отвечал. Всю неделю снимался в Корнуолле и не приезжал в Лондон.
— Да, допустим, что вы были заняты там целую неделю, но четыре дня вы не участвовали в съемках.
— И тем не менее я оставался со съемочной группой в Корнуолле.
— В полуподвальном этаже вашего дома снимают квартиру Джон и Карина Худ. Это верно? Мы не ошиблись?
— Да, верно.
— У меня есть показания, в которых они заявили, что две ночи на той неделе вы провели у себя дома. Я также располагаю показаниями двоих участников съемочной группы. И в них сказано, что, вопреки вашим утверждениям, вы отнюдь не все время находились в Корнуолле.
Пока Лангтон зачитывал свидетельские показания, Дэниэлс сидел, запрокинув голову, и разглядывал потолок. Как только Лангтон кончил читать, он невнятно отозвался:
— Прошу меня извинить. Должно быть, я ошибся.
— Значит, вы были в Лондоне 7 февраля.
— Если вы так считаете. Видите ли, без дневника с расписанием я не могу вам точно сообщить, где был и где не был. Возможно, мой агент в курсе всех этих подробностей.
— Его секретарша вспомнила, что из-за непогоды съемки на время отменили, и с ее помощью вам разрешили покинуть Корнуолл. Получается, что целых четыре дня, с 5 по 8 февраля, вы не снимались и могли куда-нибудь отправиться.
Дэниэлс пригнулся и пошептался со своим адвокатом, который принялся сопоставлять даты.
— Нам нужно будет проверить расписание, — пояснил Радклифф.
Лангтон проигнорировал его слова и вновь задал вопрос Дэниэлсу:
— Встречались ли вы с Мелиссой Стивенс по приезде из Корнуолла в Лондон?
— Нет.
— Итак, вы говорите, что никогда в жизни не видели ее?
— Да, правильно, я вам уже три раза это заявлял.
— Пользовались ли вы в те дни вашим «Мерседесом» в Лондоне?
— Да, вполне мог.
— Могли или пользовались?
— Возможно, я раз или два ездил на нем, но у меня есть другая машина и собственный шофер — он всегда к моим услугам. Так что, вероятно, за рулем сидел он, а не я.
— Значит, вы признаете, что находились в ту пору в Лондоне?
— Да, я это допускаю.
— Вы сами водили ваш «Мерседес»?
— Вряд ли. Я вам уже объяснил.
Лангтон перевернул страницу.
— Вашего шофера зовут Роджер Торнтон?
— Э-э-э… да. Я так полагаю.
— Мистер Торнтон дал нам показания. Он говорит, что привез вас из Корнуолла в ваш дом на Куиннз Гейт 5 февраля, а затем отвез обратно, в Девон, 8 февраля, в четыре часа дня. Он утверждает, что вы не обращались к нему с просьбами в остальные два дня, то есть в промежутке с 6 до 8 февраля.
Дэниэлс вздохнул, сделав вид, будто смертельно устал от вопросов.
— Выходит, в течение двух дней вы сами водили ваш «Мерседес»?
— Не исключено.
— А в последний день, 8 февраля, перед возвращением на съемки, вы с утра побывали в вашей страховой компании.
Лангтон передал ему докладную записку брокеров из этой страховой компании, где описывался телефонный звонок Алана Дэниэлса и подробно пересказывался инцидент с его «Мерседесом», натолкнувшимся на железный ящик. Поскольку никаких потерпевших во время аварии не было, то Дэниэлс решил, что машина больше непригодна для употребления, и аннулировал свою страховку, ни о каком ущербе или последующем уничтожении автомобиля он не упоминал.
— Но машина была вдребезги разбита и подлежала уничтожению. Почему же вы не сказали ни слова об ущербе и его возмещении?
— Чтобы меня не дергали и не отрывали от дел, — пояснил Дэниэлс. — Я торопился на съемки.
— Но в то же утро, до того как вернуться в Корнуолл, вы отвезли «Мерседес» на аварийный двор?
— Да.
— И вновь даже не заикнулись об ущербе.
— Я уже отмечал: людям вроде вас это может показаться необычным. Я просто решил избавиться от машины. А через несколько дней купил себе новую.
Однако Лангтон упорно бил в одну точку:
— У вас не было никаких претензий, хотя ваш «Мерседес» оценили в сорок тысяч фунтов.
— Возможно, он стоил еще больше. Одно крыло машины было полностью смято, а мне не хотелось терять свой страховой бонус «без претензий». Вы хоть представляете себе, как велики страховые взносы у людей моей профессии? Одни запчасти для старых автомобилей потянут на целое состояние. И я просто-напросто сократил расходы.
— Итак, вы отвезли «Мерседес» на аварийный двор?
— Да.
— Значит, он был тогда «пригоден к употреблению» и вы на нем доехали?
— Очевидно.
— Когда и сколько времени Мелисса Стивенс находилась в вашем «Мерседесе»?
— Ее там не было. Я ее не видел и никуда не подвозил.
— Где вы были ночью, перед тем как выехали в «Мерседесе» на аварийный двор?
— У себя дома.
— Всю ночь?
— Да.
Лангтон опять перелистал страницы досье и во второй раз прочел показания жильцов нижнего этажа. Они вспомнили, что разговаривали с Дэниэлсом на тротуаре перед домом в половине десятого вечера. И особо отметили время этой встречи, потому что Дэниэлс уведомил их о своем твердом решении отремонтировать нижний этаж. А им предстояло в ближайшие три месяца подыскать себе другую квартиру. «Мерседес» был припаркован прямо напротив подъезда. По их словам, они видели, как Дэниэлс сел в него и выехал из Куиннз Гейт в сторону Гайд-парка.
— Выходит, вы провели дома отнюдь не целый вечер?
— Может быть, я куда-то и съездил. Сейчас не помню.
Лангтон положил перед ним на стол фотографию Мелиссы Стивенс.
— Вы встречались с Мелиссой Стивенс?
— Нет.
— И вы отрицаете, что она когда-либо садилась к вам в «Мерседес»?
— Да, конечно, отрицаю. Категорически отрицаю.
— Приглядитесь повнимательнее, вы видите этот бампер? Он от машины той же марки и тех же лет выпуска, что и ваш «Мерседес». Вы согласны, что это автомобиль с автоматическим управлением и точь-в-точь похожий на ваш?
— Да, так оно и есть.
— А сейчас я покажу вам фотографию раны на правой стороне шеи Мелиссы Стивенс. Патологоанатом из лаборатории уверяет нас, что рана появилась либо от удара о рычаг управления, либо от сильного нажима. Поверхность кожи не была задета, а вот круглая вмятина осталась.
Дэниэлс посмотрел на фотографию.
— Ну и что? В Лондоне немало «Мерседесов». Может быть, ее кто-то и ударил. Но я тут ни при чем. Не знаю. — Он предупредил Радклиффа, легонько постучав по столу.
Лангтон неторопливо закрыл досье.
— Волосок, найденный в сиденье вашего «Мерседеса», принадлежал Мелиссе Стивенс. Это удалось определить. А следовательно, вы нам солгали.
Радклифф тут же вмешался и перебил его:
— Подождите. Сиденья уже давно извлекли из разобранной машины. Вполне возможно, что кто-то еще, а вовсе не мой клиент положил в них и камень, и волосок этой девушки.
Анна пронаблюдала за Дэниэлсом. Он снова уверенно усмехнулся.
— Вы можете доказать, что девушка находилась в машине мистера Дэниэлса? У вас есть хоть одно неопровержимое свидетельство? Потому что перечисленные вами будут отвергнуты судом.
Лангтон захлопнул обложку досье и потянулся за следующим, которое Льюис уже открыл и держал наготове. Слаженная работа команды произвела впечатление на Анну. Льюис всегда угадывал, что́ понадобится Лангтону в следующую минуту.
— Мы знаем, как отделяются нити и волокна, — продолжил Радклифф, — и если сиденья хранились в…