Вне подозрений

— Что? — повторил Льюис.
— Боже мой, она вроде своего отца, Джека Трэвиса. Он бы тоже так поступил, окажись на ее месте!
Льюис открыл свою банку пива и задумчиво произнес:
— Вы по-прежнему подозреваете Алана Дэниэлса? И не собираетесь прекращать наблюдение за его домом?
Лангтон кивнул.
— Ни на минуту, Майк.
Льюис отпил несколько глотков пива.
— Надо же, как вы меня одурачили. Но зачем тогда нужно было перевозить этого типа, Макдоуэлла, в «Уандсуорт»? Я что-то не понимаю.
— Если кто-то припрятал сумочки и они смогли там оказаться, то в чем тут суть? Ты не думаешь, что этот человек попытался перевести стрелки на Макдоуэлла? Свалить на него все подозрения.
— Допустим. Да, я согласен.
— А кто назвал нам его имя?
— Дэниэлс.
Лангтон откинулся назад и улыбнулся.
— Итак, если Дэниэлс — наш убийца, то что он, по-твоему, должен почувствовать, когда в газетах напечатают заметку об аресте подозреваемого? — Впервые за два дня у Лангтона ощутимо улучшилось настроение.
Льюис оцепенел, а потом не сдержался и воскликнул:
— Вот черт, да мы же почти раскрыли дело!
— Тут есть один щекотливый момент. Какой болван проверял этот гребаный «Мерседес» перед его отправкой на аварийный двор?
— Вам не нужно далеко ходить, он здесь, рядом, — пробормотал Льюис.
Лангтон недоверчиво покачал головой.
— Это был ты?
— Да, это был я. Увидел, что все документы законно оформлены, а «мерс» разобрали на части и стерли в порошок.
— Вовсе нет. И документы не в порядке, и запчасти продали на сторону. А ты прозевал, мазила.
Льюиса как будто выкупали в грязи.
— Ну, Трэвис! Маленькая рыжая чертовка!
Лангтон высунулся из окна, а после оглянулся назад.
— Это еще не все новости. Нам вернули отпечатки и подтвердили, что следы от пальцев Алана Дэниэлса совпадают с оставшимися на рамке от фотографии Трэвис.
Какое-то время они молчали, слушая стук колес. Затем Лангтон негромко рассмеялся:
— Мы все ближе к цели, Майк. Все ближе. Тепло, тепло, а завтра станет жарко.
  
ГЛАВА XVIII
 
На следующее утро Энтони Макдоуэлла доставили в суд и обвинили не только в сбыте и хранении наркотиков, но и в убийстве трех женщин, что было гораздо серьезнее. Он отрицал последнее обвинение. Его отказались выпустить на поруки.
У здания суда дежурили журналисты. Когда Макдоуэлла вывели оттуда, он закрыл голову платком и заорал, что он невиновен. Защелкали фотокамеры. Лангтон не выступил с заявлением, ограничившись двумя-тремя банальными фразами.
* * *
Два кожаных сиденья, завернутых в прозрачную клеенку, поставили на высоко поднятый стол-платформу. Сиденья держались на маленьких, невидимых снаружи перекладинах. На каждое из них направили свет мощных ламп. Специалисты из судмедлаборатории в защитных халатах осторожно, дюйм за дюймом, отщипывали пинцетом клейкую ленту, стягивающую клеенку. Они искали под ней какие-нибудь крохотные волокна, волоски или пятна крови.
А Лангтон собрал команду в комнате брифингов и поздравил Трэвис, воздав должное ее упорным поискам улик и кропотливой работе. Он ознакомил подчиненных с вещественными доказательствами, обнаруженными в подвальной квартире Макдоуэлла. Лангтон взял толстый черный фломастер и провел линию от «мишени» Макдоуэлла ко всем жертвам, кроме Мелиссы. И начал перечислять их в связи с Макдоуэллом, чертя стрелы на доске.
— Берил Виллиерс служила у Макдоуэлла в оздоровительном центре. Она ушла из дома и стала с ним жить. Его ночной клуб пошел ко дну, и наша жертва тоже покатилась по наклонной плоскости. Какое-то время она была проституткой и работала на Макдоуэлла — своего сутенера. По его словам, тогда она и пристрастилась к наркотикам. Когда его арестовали, обвинив в аморальных и незаконных способах заработка, а также в скупке краденого алкоголя, ночной клуб закрыли, а Макдоуэлл угодил в тюрьму. Берил познакомилась с Лилиан Даффи и прочей компанией в доме на Шаллкотт-стрит. Макдоуэлл утверждает, что все наши жертвы в разные годы жили или бывали там.
 
Теперь Лангтон вооружился красным фломастером и нарисовал линию, соединяющую жертв с Шаллкотт-стрит. Он опять-таки исключил из их числа Мелиссу Стивенс.
— Макдоуэлл признал, что набросился на Лилиан Даффи и избил ее, а ее сын, Энтони Даффи, ввязался в драку. Однако она обвинила в изнасиловании сына, но, как мы знаем, впоследствии отвергла свое обвинение. Впрочем, дело было сделано и привлекло внимание полиции к Даффи. Итак, наш главный подозреваемый Энтони Даффи, он же Алан Дэниэлс, тоже связан с Макдоуэллом. Видите эту стрелку? Она подводит нас к Барри Сауфвуду: он служил в манчестерской полиции нравов, когда Даффи впервые задержали и допросили. Макдоуэлл сообщил нам, что и Кэтлин Кииган, и Лилиан Даффи, в сущности, растлевали мальчика, продавая его любителям живого товара. Обе женщины не брезговали торговлей детьми, жившими в их доме, и за деньги были готовы на все. Такова предыстория Дэниэлса, но мы помним, что словам Макдоуэлла не следует доверять. Для человека, заявляющего, что он редко бывал на Шаллкотт-стрит, он слишком хорошо осведомлен. И к тому же подозревается в убийстве трех женщин.
Лангтон продолжил обсуждение проблемы причастности Макдоуэлла к расправе над жертвами.
— Конечно, ему могли подложить эти сумочки, чтобы свалить на него вину, хотя и сам Макдоуэлл вполне способен на преступления, — заметил он, и все засмеялись. Лангтон смущенно осмотрелся по сторонам.
— О’кей, допустим, что так оно и есть. Журналистам известно, что подозреваемый арестован. И сегодня мы привезем Макдоуэлла из «Уандсуорта» на новый допрос и дачу показаний. Примем это как данность. Вы все отлично потрудились и сумели многое раскопать.
Наконец-то Лангтон попросил Анну зайти к нему в кабинет.
— Вы уже видели результаты отпечатков пальцев на рамке? — поинтересовался он.
Она кивнула.
— Да. Я знаю. Алан Дэниэлс проник ко мне в квартиру.
— Вас по-прежнему будут охранять и дежурить у вашего дома. Дэниэлс также находится под наблюдением.
— Значит, Макдоуэлл… Кто он? — нахмурилась Анна.
— Возможный подозреваемый. Но также и приманка.
— Что?
— Пока у нас не появятся очередные доказательства. А Дэниэлса я сейчас трогать не стану. Мы могли бы его арестовать из-за отпечатков пальцев на рамке вашей фотографии, однако позднее он был у вас в квартире с вашего согласия.
— Но учтите, это случилось гораздо позже. А перевернутая фотография насторожила меня за несколько дней до его прихода, — упрямо возразила Анна.
— Да, я знаю. Но он-то может считать иначе, и тогда его слова будут использованы против вас.
— Это нелепо и чудовищно! — вскипела Анна. — И, во всяком случае, в судмедлаборатории сумеют доказать его ложь.
— Понимаю, однако мы должны предугадать все его письменные разъяснения. Нам все еще не хватает свидетельств, способных прижать его к стенке. Ездил ли он в Манчестер в последние недели? Ведь он, по сути, преподнес нам Макдоуэлла на блюдечке…
— Ну и что нам нужно делать?
Лангтон пояснил ей:
— Будем и дальше следить за вашей квартирой и за вами. Уверен, что он постарается с вами встретиться, просто чтобы разузнать о Макдоуэлле.
— А если это случится, о чем я вправе ему рассказать?
Лангтон забарабанил пальцами по столу.
— По-моему, о многом. Пусть он остается на месте, и тогда мы сможем схватить его в любой момент. Ему нужно внушить, что наша приманка — истинный виновник и убийца. Он должен так думать, и тогда мы почувствуем себя в безопасности. Вы согласны?
Анна кивнула.
— По-моему, вы с этим справитесь. Я хочу, чтобы вы присутствовали на допросе Макдоуэлла, но прошу вас играть по правилам, Трэвис. Вам нельзя, вам невозможно рисковать, подвергать себя любой опасности. Ясно?
— Да, сэр.
Последовала пауза. Он все еще глядел на нее, и Анна не знала, уходить ей или нет. Затем он ласково улыбнулся.