Вне подозрений

Дэниэлс отыскал один из лучших столиков и пояснил ей, где находится дамская комната. А потом предложил Анне выбрать рыбный пирог с семгой.
— Э-э… мне нужно туда зайти, — пробормотала она. Дэниэлс поднялся и помог Анне выйти из-за стола. — Вы бы не могли заказать этот пирог для меня? — Она намеренно оставила свою сумочку на столе, дав ему возможность проверить ее содержимое.
Когда она вернулась, им уже подали бутылку шампанского во льду, а ее вечерняя сумочка лежала на прежнем месте. Дэниэлс помог ей сесть. Официант откупорил шампанское, и Алан поднял бокал.
— За вас, — они чокнулись и выразительно поглядели друг на друга, — после превосходного спектакля.
— Вы часто бываете здесь, в «Айви»? — полюбопытствовала она.
— Думаю, что да, Анна. Ведь это один из немногих ресторанов, работающих после закрытия театров.
— А вы когда-нибудь играли в театре? — задала она новый вопрос.
— Хотел одно время, но в них такие плохие актеры, что я решил остаться теле- и киноартистом.
— Даже в Уэст Энде? — удивилась Анна, но в этот момент он извинился и отошел к другому столу. Она проследила, как он оживленно и беззаботно заговорил с какой-то парой. Да, их подозреваемый выглядел в вечернем костюме как на рекламе и был на редкость привлекателен. Конечно, он немного позировал. Очевидно, все трое обсуждали балет, и Дэниэлс легким взмахом руки воспроизвел несколько балетных жестов. Он не мог не обратить на себя внимания даже в переполненном ресторане. Дэниэлс поцеловал даму в щеку и возвратился к Анне, когда им принесли первое блюдо.
— Это актер, с которым я работал в Ирландии, — разъяснил он. — Совершенно сумасшедший! Не знаю, как он встает на рассвете, потому что, кажется, вообще не ложится спать. Он только что подписал договор и будет сниматься в Лос-Анджелесе в большом блокбастере, а дама, которую вы с ним видите, — его бывшая жена! Приятного аппетита! — сказал Дэниэлс, взял вилку и отломил кусок салата-латука.
Анна молча съела салат, размышляя, что бы ей сказать и способна ли она заинтересовать его разговором.
Он приподнял ее вечернюю сумочку.
— Очень изящная вещица.
— Это сумочка моей мамы.
— В самом деле? А нельзя ли мне заглянуть внутрь?
— Пожалуйста.
Он расстегнул сумочку.
— Можно узнать массу всего о женщине, ее характере и привычках по содержимому ее сумочки.
Неужели он с ней флиртует? Дэниэлс стал извлекать один предмет за другим. Анна не могла избавиться от мысли, что он медленно раздевает ее. Проверил оттенок губной помады и раскрыл пудреницу. Подержал ее ключи в ладони и щелкнул их пальцем. Вынул ее носовой платок и взмахнул им под носом.
— Настоящие носовые платки вышли из моды, — заметил он и с тоской добавил: — От него должно пахнуть духами, но я не почувствовал запаха.
— Я запомню и надушу его в следующий раз, — отозвалась она.
Анна обратила внимание на то, что он больше не прикоснулся к салату.
Дэниэлс аккуратно сложил предметы и отдал ей сумочку.
— Итак, вы считаете, что следующий раз возможен, Анна.
— Я имела в виду другое: когда я в следующий раз возьму сумочку, — сказала Анна. Она не собиралась ему грубить, но ей совсем не понравилось, с какой бесцеремонностью он рылся в сумке ее матери.
— Вы не хотели бы провести со мной еще один вечер? — Дэниэлс не сводил с нее своих голубых широко расставленных глаз.
— Этот вечер пока не закончился.
— Что вы имеете в виду? Вы меня дразните?
— Что же, возможно, вам следует вести себя построже, — неприязненно ответила она.
Он попросил официанта налить еще шампанского.
Анна попыталась вернуться к сценарию, написанному Майклом Парксом.
— Пожалуй, я просто неудачно пошутила. — Она прикрыла бокал рукой.
Дэниэлс отпустил официанта.
— А, я понимаю. Ваш шеф будет против. Да и вам после встречи нелегко придется.
— Простите, о чем вы?
— Я сказал, что Лангтон будет против нашей очередной встречи. Я не ошибся?
— Не знаю. Мне это безразлично. — Анна ощутила тревогу.
— Можете все унести, — обратился он к официанту, готовому забрать их тарелки.
 
Дэниэлс положил руку на спинку стула. Она ждала, что он дотронется до ее шеи, но этого не случилось.
— Вам неловко в моем обществе, и вы боитесь, что нас кто-нибудь заметит? — осведомился он.
— Нет! Хотя сперва я так думала. Знаете, трудно поверить, будто мной заинтересовался знаменитый актер, звезда, вот я и начала искать какой-то скрытый мотив.
— Скрытый мотив?
— Да.
— Ну например?
— Вероятно, вам захотелось выяснить, как идет расследование.
Дэниэлс отпил глоток воды и аккуратно отставил стакан в сторону.
— Это попросту неверно, Анна. Да, вы непохожи на моих знакомых, вы совсем другая, но это меня и привлекает. В моем мире масса фальши и полно претенциозной публики, которая тянется ко мне по иным, ложным причинам. Ей нужны моя слава, деньги, влияние. А вы понравились мне с первого взгляда. Я решил, что вы человек искренний, прямой и заботливый. Вот почему я показал вам свою детскую фотографию и был с вами откровенен. Поверьте, я ее никому прежде не показывал. И не смог с собой совладать. Какая-то сила подталкивала меня к вам. Я знал, что вы это поймете.
— Я была очень растрогана, — призналась Анна.
— Не в том дело, и ваша растроганность мне ни к чему, — саркастически откликнулся он. Анна почувствовала, что он утратил к ней интерес, и это напоминало холодный душ. — Мне не нужна была ваша симпатия!
— Но вы ее во мне пробудили, — проговорила она, точно следуя сценарию Паркса и продолжая льстить Дэниэлсу. — Вы были таким очаровательным ребенком. Но я пришла в восторг и от вашей взрослой, нынешней фотографии. Бог ты мой, сколько преград вам удалось преодолеть и с каким трудными обстоятельствами вы справились, добившись успеха. Вы — мировая знаменитость. Я видела, как все на вас здесь смотрели. Конечно, я была растрогана.
Про себя Анна подумала, что, если бы эта речь превратилась в выступление на конкурсе бальных танцев, она бы получила первый приз.
Выражение лица Дэниэлса смягчилось.
— Спасибо вам за поддержку и понимание. Иногда мне бывает трудно примирить детское и взрослое «я». Вот почему я храню эту фотографию, она постоянно напоминает о том, как мне повезло.
— Это не везение, Алан. Вы очень талантливы.
— Да, я талантлив. И полагаю, что талант помог мне в жизни.
Официант принес жаркое, и они смолкли. Когда он налил еще шампанского, Анна не стала отказываться. Она задумалась, уж не перестаралась ли, стремясь завоевать его доверие, но, кажется, Дэниэлса порадовала ее похвала.
— Как здесь хорошо и как изысканно, — вздохнула она.
Он обвел ресторан небрежным взглядом и помахал рукой группе людей, стоящих у двери. Анна приступила к жаркому, когда он любезно осведомился:
— Ну и как вы съездили в Америку?
Она чуть было не поперхнулась и отодвинулась от него.
— Мы работали. Много и напряженно. А я большую часть времени провела за рулем.
«Ну, так-то лучше и ближе к истине, — заключила она. — Теперь он начнет вытягивать из меня информацию. До сих пор он долго ходил вокруг да около, но, как выяснилось чуть ранее, знал, что я побывала в Штатах».
— Я очень хорошо информирован. Мне все известно. Например, вы посетили Лос-Анджелес!
Она оцепенела.
— Но как вы узнали?
— Да это очень просто. У моего агента тот же самый стоматолог. Агент звонит стоматологу и говорит ему, что ваш Лангтон задал ему уйму вопросов о моих счетах за протезы. А после сообщает мне по телефону все подробности. Мир тесен.
— Да, вы правы.
— Надеюсь, вы расскажете, отчего подняли такой шум и держите меня под колпаком? Но слухи мне пока что ничем не повредили. Мой агент желал понять, почему вас заинтересовали мои зубы, их снимки и визиты к врачу.
— Но вы же сами знаете почему.
— Нет, не знаю. Я разрешил Лангтону взять эти рентгеновские фотографии, но никто не разъяснил мне, в чем тут смысл и отчего они вам столь важны.