Вне подозрений

Анна ощутила, что у нее начали подгибаться ноги. Она сделала глубокий выдох, стараясь не потерять сознания.
— Пойдемте отсюда.
Лангтон проследил, как его новая подчиненная, ковыляя, двинулась к выходу. Ей не терпелось покинуть палатку. Он хорошо знал, что́ случится в ближайшую минуту. Она добралась до дерева, остановилась, и ее вырвало. Желудок исторгал содержимое, а из глаз текли слезы.
Два других сыщика сняли белые хлопчатобумажные халаты и швырнули их в пустой бак.
— Увидимся у автостоянки, — окликнул ее Лангтон, но Анна даже не смогла поднять голову.
Когда она наконец присоединилась к ним, они сидели на скамье для пикника. Лангтон ел сандвич, а его помощники пили кофе. Лицо Анны посинело, почти как у мертвой девушки, и она устроилась на краешке скамьи.
Лангтон протянул ей бумажную салфетку.
— Простите меня, — пробормотала она и вытерла лицо.
— Мы сейчас поедем в отделение. Больше нам здесь делать нечего. Она к нам не относится.
— Извините, я вас не поняла, — удивилась Анна.
Лангтон вздохнул.
— Эта девочка — не наша. Тут действует отдел убийств местной полиции. Расследовать преступление — его законное право, а не мое. Нам не разрешат участвовать в его раскрытии, пока мы не докажем связь этого убийства с другими. Гребаная красная рулетка. А прокурор — настоящий мудак.
— Вы по-прежнему считаете, что здесь орудовал тот же тип? — спросил Льюис.
— Похоже на то, но не будем спешить с выводами, — отозвался Лангтон. Анна обратила внимание, что он мог одновременно курить и есть. И пока жевал сандвич, дым струйкой поднимался у него из ноздрей.
Однако Льюис не отставал:
— Вот и мне кажется, что это он. Видели, как он связал руки?
— Я согласен, — поддержал его Баролли, по-прежнему катая во рту жевательную резинку. — Ее нашли только прошлой ночью. И вы сразу собрали нас. Как вам это удалось? Кто-нибудь намекнул? Или проболтался?
— А папа — католик? — отпарировал Лангтон. — Я услыхал сообщение по радио. И примчался сюда почти в ту же минуту, что и ребята из SOCO.
Льюис знал, что шеф не скажет правду. Он был вместе с ним в отделении, когда они получили информацию. Несомненно, Лангтон защищал свой источник.
— Мне пришлось столкнуться с суперинтендантом Хеджесом, и мы крупно поговорили, — добавил он.
Оба детектива пронаблюдали за блондином, пившим кофе у «Первого Чайника». Он ощутил их взгляды и тоже посмотрел на них, но вскоре отвернулся к чашке кофе.
Анне хотелось что-нибудь сказать, но она чувствовала себя такой жалкой и убогой, что не могла придумать ни одной подходящей фразы. Они сели в патрульную машину и направились в свое отделение. Квиннз Парк находился довольно далеко от Клапхэм Коммон. А в местном полицейском участке служащие вскоре автоматически, как по команде, соберутся в ситуационной комнате.
Анна еще ни разу не была в отделении на Квиннз Парк и понятия не имела, куда они пойдут. Она покорно следовала за Майком Льюисом, поднимавшимся по лестнице к ситуационной комнате. Само здание было старым и запущенным. Стены каменных коридоров и лестничные площадки давным-давно выкрасили в характерно зеленый цвет уборных. Полы на втором этаже покрывал истрепанный линолеум, а краска на потолке и стенах поблекла и облупилась.
От многих кабинетов тянулись проходы к застекленным дверям с панелями, там же располагались и комнаты для переговоров с подозреваемыми и свидетелями и архивные отделы. Возникало ощущение, будто вещи парили в воздухе, поскольку архивные отделы размещались в коридоре несимметрично. Анне все это показалось беспорядочным и совершенно непохожим ни на учебные кабинеты, ни на мастерские, в которых она обучалась в колледже.
Баролли скрылся в туалете, но она не имела ни малейшего понятия о том, куда пошел Лангтон.
— А ведь вас взяли на место Данни? — пропыхтел Льюис, добравшись до верхней площадки лестницы.
— По-моему, да, — ответила она.
— У него какая-то желудочная инфекция. Одну минуту он в отличной форме, а в следующую — корчится от боли. Я думал, это аппендицит, но оказалось — желудочная инфекция. Вы с ним знакомы? — Теперь Льюис двинулся вниз по узкому коридору.
 
— Нет, — отозвалась она, стараясь сдерживаться.
Льюис приблизился к двойным дверям и распахнул их. Двери крутанулись и прихлопнули бы Анну, если бы он вовремя не придержал их.
— Простите, — рассеянно произнес он.
Анна не предполагала, что чуть ли не все сотрудники отдела убийств уже приступили к расследованию этого дела, — ведь труп девушки обнаружили только вчера, поздним вечером. В комнате стояло восемь столов — по четыре в каждом ряду. За ними сидели мужчины и женщины в полицейской форме, а рядом — два сотрудника, связанных с церковью. На полках громоздились папки, лежали они и на столах вместе с кипами других бумаг. Одну стену почти сплошь занимала белая доска с именами и датами, написанными разным почерком, но одним фломастером. И, кроме того, прижизненные и посмертные фотографии разных женщин. Они действовали на нервы любому впервые очутившемуся в комнате.
На одном столе лежала папка с досье пропавших без вести. Анна открыла ее и поняла, что не в силах оторвать глаз от фотографии той самой очаровательной девушки Мелиссы Стивенс, семнадцати лет, которую в последний раз видели в начале февраля. В досье перечислялись цвет ее глаз, одежда и прочие подробности.
— А сегодняшнюю жертву уже успели опознать? — поинтересовалась она у Майка Льюиса. Он устроился на краешке стола и разговаривал с одной из коллег.
— Еще нет, — бросил он через плечо и продолжил беседу.
Анна направилась к доске и принялась рассматривать остальные фотографии. Снимки шести жертв разместили бок о бок, а под ними она увидела описания, местонахождение и предварительные результаты расследования. В сравнении с Мелиссой Стивенс женские лица показались ей старыми и усталыми, а их взгляды тяжелыми и тревожными.
— Здесь собраны все текущие дела? И перечислены предварительные результаты? — уточнила она, вновь обратившись к Льюису.
Он не расслышал ее, оживленно болтая с только что появившимся Баролли.
Анна продолжила чтение. Каждую жертву изнасиловали и задушили, а их трупы оставили гнить в уголках разных живописных парков — в Ричмонд-парке, Ипринг Форесте, Хэмпстед Хеф. У всех руки были связаны за спиной, и всех удушили их же колготками.
— Сегодняшняя жертва и эти женщины — они что, звенья одной цепи? Я имею в виду, между ними есть какая-то связь?
Баролли подошел к доске и присоединился в Анне.
— А вы в курсе дела, отчего шеф разбудил нас сегодня ни свет ни заря?
— Нет. Мне просто позвонили в семь утра и сказали, что берут меня в группу Лангтона. А о расследовании я ни слова не слышала.
— Вы ведь сейчас заменили Данни, верно?
— Майк упомянул мне, что он в больнице.
Баролли указал на фотографии женщин.
— Расследование ведется уже несколько месяцев, а точнее, полгода. И тут пять старых нераскрытых дел. Они лежали в архиве, пока шеф их оттуда не выкопал.
— Полгода? — изумленно переспросила она.
— Да. — Он постучал по доске. — Вот наша самая недавняя жертва, и, когда ее нашли, она была мертва больше года. Мы начали группировать их несколько месяцев назад. Вы, наверное, заметили, что у них один и тот же модус операнди, — то есть их убили одинаковым способом.
— Вы хотите сказать, что это дело рук одного убийцы?
— Мы так считаем, хотя до сих пор ни черта не сумели доказать. Но если сегодняшнее дело с этим как-то связано, у нас могут появиться зацепки. А могут и не появиться, и тогда мы не сдвинемся с мертвой точки. Шеф хочет, чтобы мы собрали побольше доказательств по новому преступлению.
Вращающиеся двери распахнулись, и все повернулись к Лангтону, не отрывая от него глаз.
— Да, это Мелисса. Слепки зубов совпадают, — заявил Лангтон и вошел в мгновенно притихшую комнату. Вид у него был усталый, веки покраснели и опухли, а темная щетина на подбородке сделалась еще заметнее.