Истинная на его голову (СИ)

Ручка от этой чудо-двери осталась в моих руках после второго рывка. Я обиженно на неё фыркнула и выкинула за спину. Послышался возмущённый ох-ах, и только потом звук приземления.
— Прости. — пробормотала я, вглядываясь в тёмное пятно, где раньше была та самая ручка. — Как же теперь…
Девушка за дверью, обессилено стукнулась лбом в стекло. Не порядок…
— Помогай… — это было нелогичным, ведь дверь открывалась в нашу сторону, но мы принялись за попытки её выбить внутрь.
В какой-то момент оборотень остановился и приложил когтистый палец к губам, а после скрылся за поворотом. Нормальный?!
О, а это идея.
Долго, очень долго я гипнотизировала свою руку, прежде чем на ней выступили когти, и то, только когда я разозлилась не на шутку. Попробовала ими и так и этак поковыряться в замке, но ничего не помогало. Я даже не понимала, как этот механизм должен работать. С той стороны ни ручки, ни замка в помине не было.
Да короче!!! Психанув, я принялась лупить босой ногой по темному пятну замка, тоже безрезультатно. Зато вернулся Вольный. В кровищи и взлохмаченный. Он кивнул на отрезок трубы в его руках и отодвинул меня в сторону. Через пару минут дверь поддалась и девушка вывалилась от туда, сверкая лихорадочным блеском в глазах.
— Ко-оффва-эээвфа. — промямлила она, и крепко вцепилась в мою руку.
Надо будет спросить у Адама, что это значит… И вообще, а чего они нормальными не становятся? Так же проще, наверное, разговаривать и двигаться. На колесообразных ногах сильно не побегаешь… Вроде бы…
Мы освободили очень много Вольных. Частенько кто-то из них уходил в другом направлении, а возвращался в окровавленных лохмотьях. Я подозревала, что они убивают каким-то образом чистильщиков, но моему затуманенному сознанию было все равно. Ни жалости, ни сострадания — я ничего не испытывала. Какая-то часть меня даже была благодарна за это незнание.
Спустя какое-то время потянуло свежим воздухом и мы всей компанией оказались на улице. Вокруг царила темнота и ночная свежесть с лёгким ветром, доносящим разные ароматы. Оглянувшись на здание, из которого мы вышли я не нашла и не заметила никаких опознавательных знаков. Где мы именно находимся оставалось только гадать. Единственное, что я знала точно, мы далеки от цивилизации: машин, кафе и прочих радостей. Пели какие-то птицы, шумели кроны деревьев, но звуков города не было слышно. А это проблема… Я-то, как-то доберусь до города, а что делать в Вольными? Я могу попробовать добраться до дороги, а там поймать машину, чтобы доехать хотя бы до заправки, где есть телефон. Но Вольные… В таком виде… Не стоит их показывать людям… Даже человеческий облик не спасёт от немытых, нечёсаных лохм и грязных лохмотьев. Они все равно будут выглядеть устрашающе.
Звуки двигателей и топота ног вторглись внезапно. Четверо оборотней сразу скрылись за зданием. Я поспешила следом, пока остальные испуганно замерли. С другого торца здание выглядело иначе: огромный въезд, где сейчас стояли три грузовика с крытыми кузовами; лёгкий свет от светильников по обе стороны широкой тропы, словно указывающей направление; ну и фасад не красовался трещинами и сколами, как с той стороны, где мы выбрались.
Способность мыслить вновь заглянула в гости. Брат… Как же я могла забыть о нем? Все это время меня что-то вело в совершенно другом направлении, где встречались лишь запертые Вольные, а мысли о брате… Не знаю, где они были, их не было…
Один из грузовиков успел отъехать, в то время, как второй спешно загружали десятки людей какими-то коробками, тележками и ящиками. Вольные бросились на них сплоченным вихрем, сея душераздирающие вопли и смерть. Я отвернулась. Какая-то часть меня не хотела этого видеть, не оправдывая оборотней. Но другая… Другая считала, что это правильно и пленённые оборотни заслужили отмщение.
Теперь у нас была машина…
Это странное чувство, чувство страха и приближающейся опасности. Мне просто хотелось поскорее покинуть это место. Оно давило на меня и угнетало одним своим видом. А вдруг внутри остался мой брат? А вдруг…
 
Я не смогла побороть себя и войти внутрь. Я не стала сопротивляться, когда первый освобожденный Вольный подтолкнул меня к грузовику.
Нас набилось очень много в кузов, мы ехали кто как: сидя, стоя, вжавшись в друг друга. Кто-то сел за руль и вел машину по сплошным кочкам, ведь нас ощутимо потряхивало длительное время. Это словно было не со мной… Захотелось сжать руками виски и сжать свою голову до хруста просто, до боли. Побиться головой о что-то твердое. Я отдавала себе отчёт, что это ненормально, но ничего не могла с этим поделать.
Когда машина встала, я облегчённо выдохнула, надеясь, что мы куда-то добрались. Хотя, я же даже не спросила куда мы поедем.
Створки кузова распахнулись и передо мной предстал взбешенный Адам, а позади него кучковалась ещё с десяток Вольных, в своём чудовищном обличии. Он лихорадочно осматривал всех собравшихся оборотней, пока не остановил свой взгляд на мне и облегчённо вздохнул.
Я помахала ему рукой, отлипнув от чьей-то спины, и сделала шаг вперёд.
— Клэри… Это была ты… — выдохнул он, подавая мне руку, чтобы помочь выбраться из машины.
Я настороженно приняла его ладонь и спрыгнула на землю, только сейчас подмечая, что его колбасит. Не могу подобрать другое слово… Его черты лица, словно соперничают друг с другом, меняя его очертания со звериного на человеческий. На его лбу отчетливая испарина собиралась у бровей каплями влаги, а челюсть скрипела, как его развалюха на колёсах. Он прилагал колоссальные усилия, чтобы сохранять человеческий облик, догадалась я. Но почему?
— Мой брат… — уцепилась я за тускнеющую мысль.
— Он с нами. — он махнул рукой в неизвестном для меня направлении, где стройным рядом стояли деревья. — Там. Он был в таком же грузовике. — его челюсть вновь хрустнула и ненадолго выступила вперёд, обнажая клыки.
— Что с тобой?
— Есть предположения… — он повернул голову на Вольных пришедших с ним, и кивнул на полный кузов таких же. — Это ты, Клэри… Ты их позвала и заставила трансформироваться… Я это слышал… Твой вой, приказ.
— Я? — я не удивилась, просто заторможено переспросила.
— А с тобой что? — внимательно всматриваясь в мои глаза пробормотал Адам, взяв мои плечи в свои руки. — Ты какая-то не такая… Что-то в тебе изменилось…
— Моя голова… — я потерла виски, зажмурившись. — Она, как моя и не моя… Не знаю… Это странно…
— Мы со всем разберёмся. Обязательно. — притянув меня за плечи к себе, он меня крепко сжал и поцеловал в темечко. — Все теперь будет хорошо. Я обещаю…
Я только разомлела в его объятиях, отогреваясь и расслабляясь, как послышался какой-то рык, заставивший Адама вздрогнуть.
— Ками?!
Меня тут же отодвинули в сторону, спасибо хоть не отшвырнули, и шагнули к кузову, утратив ко мне интерес. Стало даже обидно немного.
— Малышка!!! — счастливый крик, оторвал меня от заинтересованного разглядывания ближайшего кустарника. Я опять "висну"…
Точно. Камила — это же его младшая сестра. Я даже не удивилась, что ей оказалась та девушка, которую мы вызволяли дольше всех. Её потухшую надежду в глазах, когда у меня в руках осталась отломанная ручка, я запомнила очень отчётливо. Наблюдая за объятиями брата и сестры мне как-то даже не взгрустнулось, не проняло… Опять с моей головой не порядок.
— Поехали уже куда-нибудь! — вклинилась я. — Я хочу в ванну, есть и спать… Мне ещё трястись в кузове не пойми сколько.
— Клэри… — ошарашенный Адам, крепко державший покорёженную руку сестры, обеспокоенно на меня взглянул, словно не веря.
 
— Что?
— Ничего… — нахмурившись отозвался тот. — Ты права, позже со всем разберёмся. Но Камила пойдёт со мной.
— Да, пожалуйста, меньше народа — больше кислорода… В дороге я даже умудрилась уснуть, усевшись на один из ящиков и провалившись головой к стенке. Мне что-то снилось грустное, печальное, оставляющее горькое послевкусие после пробуждения. Когда меня разбудил Адам, я уже и не вспомнила, что именно, только какое-то щемящее ощущение со сна.