Истинная на его голову (СИ)
— Это что?! — скосив взгляд на собеседницу, я потрясла железкой, насколько хватило сил. Тяжёлая, собака.
— Подстраховка.
— Зачем?
— За сараем.
— А если серьёзно? — нахмурилась я, вглядываясь в симпатичное лицо. — Это что за фиговина?
— Она не опасна, не переживай. — хмыкнула та, собираясь отвернуться.
— Да?! — я повысила голос. — А рука у меня посинела тоже просто так?!
Лениво оглядев синеву на моей правой руке, как раз у второго болта от плеча, девушка напряглась. Настоящий ураган эмоций отразился на её лице, прежде чем она выругалась.
С сомнением осмотрев меня ещё раз с головы до ног, она выдохнула:
— Подойди…
Такого позора я ни испытывала никогда. А все потому что никогда не задумывалась о том, как живут люди без рук, и какого без них обходиться. Раком-боком и с прискоком мне все таки удалось выпрямиться и шагнуть к перегородке, отделяющую водительскую зону от пассажирской.
— Без фокусов! — предупредила девушка, чьё имя я так и не узнала. Кивнула. Какие уж тут могут быть фокусы, я еле-еле свой зад с сидения подняла?!
Быстро и ловко она чуть послабила один болт, подкрутила другой, сместила металлический штырь, напряженно следя за моими движениями. А я начала пританцовывать… Мне хотелось писать. От каждого моего па девушка напрягалась и осуждающие качала головой.
— Готово. Садись на место.
— Я хочу в туалет. — заявила я, не собираясь возвращаться на неудобное сидение.
— Нового ничего не придумала? — ехидно спросила она, отвернувшись от меня.
— Какое сегодня число? А месяц? А где мы? — выглянув в окно, я присвистнула. — Серьёзно? Мы океан перелетели? — вывески за окном были на английском языке. — Это сколько я не писала уже получается… Хм… Много… Я хочу в туалет! — для правдоподобности топнула ногой, обиженно сопя.
— Не мои проблемы… — отозвалась эта хамка и всунула в уши наушники. В салоне тут же зазвучала тихая музыка, отлично слышимая на такой громкости.
Набравшись храбрости я зарядила железной штуковиной по её сидению. Дождавшись, когда она испуганно обернётся, ослепительно улыбнулась, прошептав одними губами ПИСАТЬ.
— Ты ненормальная?!
— Сейчас или вообще? Вообще нормальная, но жизнь вынуждает, знаешь ли. Сначала меня один упырь похитил, разлучив с дочерью, потом вроде все образумилось: дочь, сестра, её хахаль. Но тут меня похитил другой упырь. Открываю глаза — всё, я ненормальная. Я хочу писать, есть и к своему ребёнку! Понятно?! — сама не заметила, как перешла на визг.
— Заткнись уже! — закатив глаза, девушка вышла из…ну не могу я это называть машиной… из маршрутки, и открыла дверь в салон. — Выходи!
— Серьёзно? — опешила я. — Так просто?
— Не хочешь?
— Хочу… — закивала я. — Так, ты это, руку подай, страхуй меня. — незнакомка открыла рот от моей наглости и злобно, что-то прошипела. Но выбраться на улицу мне помогла.
— Стой. — я послушно замерла, пока девушка копалась в салоне. Через пару секунд она уже держала в руках цветастый плед, обматывая им меня по подбородок.
Язык чесался спросить, а как я буду писать с этой штукой на руках, но я решила дождаться самого лучшего момента, чтобы глубже прочувствовать суть иронии.
Почти хиджаб на мне сидел стрёмно. Я, как в бабушкиной гардине вышагивала рядом с высокой девушкой к задней двери заправки. Конечно. Туалет. Загаженный, грязный и вонючий туалет.
— Эмм… — скривилась я. — Другого нет?
— Нет. — довольно улыбнулась девушка, подтолкнув меня к подобию кабинки. — Кстати, от куда ты знаешь моё имя?
— Твоё имя?
— Ты назвала меня Эммой.
— Я сказала ЭММ, пребывая в крайней степени воодушевления. — хмыкнув, я глянула на дыру с полу и торжественно произнесла, — Приступай.
Эмма глянула на меня, как на психически невменяемую. Пришлось подергать руками, вызвав скрежет металла, закатив глаза.
— Зашибись!
— Ага. Я тоже в восторге.
Из Эммы выйдет отличная сиделка. С обязанностью помочь мне справить нужду, одеть, раздеть она справилась на отлично. Даже не стукнув меня ни разу. Хотя, ей хотелось. По лицу понятно было, что очень хотелось. Особенно, когда я напомнила ей, что руки помыть не помешало бы, она только из кабинки туалета вышла.
Ну, а что? Я уже как-то даже смирилась с ролью пленницы. Грозному мужику с пистолетом хотелось верить. Он дал слово, что через пол года я воссоединюсь с семьёй, я надеюсь он его сдержит. А пока буду испытывать нервы встречных-поперечных на прочность. В конце концов, я не обещала себя хорошо вести. Может они ещё приплатят Вике, чтобы она меня скорее забрала…
Глупости, конечно. Я их достану и они меня убьют — это более реалистично, после увиденного в особняке. Так и я по-доброму, я же не со злом. Там пошутила, там покапризничала… Девушка я или нет? Зачем-то же я им нужна. Значит, сразу не убьют. А там вообще, по идеи, ближайшие пол года… Они испортили жизнь мне, я испорчу им, в меру своих скромных возможностей, разумеется.
— Ты чего так улыбаешься? — насторожилась Эмма.
— Думаю, как ты теперь этими руками собираешься меня в маршрутку грузить. Немытые же… Фу…
— И с чего улыбаться?
— А вот с этой физиономии от услышанного. Я предвкушала её…Ауч! — схлопотав локтем в бок, я прищурилась. — Ты чего это? Нормально же общались… Странная какая-то…
— Я?!
Кажется, я чуть-чуть перегнула палку. Самую малость. До бардового цвета лица девушки и раздутых ноздрей. Вынуждена была сбавить обороты и заткнуться.
Пока не оказалась в салоне маршрутки и за мной не захлопнулась дверь:
— Шеф, трогай!
— У тебя рот закрывается?
— Конечно. Ты же видела, когда я спала он был закрыт.
Внезапно появилось новое действующее лицо. Разглядев усаживающегося за руль мужчину, я поняла, что лицо не такое уж и новое. Это тот упырь, который угрожал нам и вел переговоры.
— Здорова!!! — гаркнула я во все горло.
— Ты больная?! — мужчина, видимо, не ожидал от меня такой резкости и подскочил на сидении. Я пожала плечами, краем глаза заметив слабую улыбку девушки. — Очухалась, значит?
— Ну! А я тебе, что говорила, Эмм? Одно и то же. — её улыбка на пару секунд стала шире, но тут же угасла, сменившись тонкой линией.
Поздняк метаться! Я то видела!
— О чем она?
— Бред несёт уже часа пол. — на этих словах девушка вновь заткнула себе уши наушниками. Мужчина хмурым взглядом окинул меня, её, салон и тронулся с места.
Я молчала. Но недолго. Пока в наушниках не зазвучала знакомая песня:
— Я начал жизнь в трущобах городки-ихх..- мужчина дернулся, заслышав мой протяжный голосок. — И добрых слов я не слыха-ал… — Эмма непонимающе замотала головой, — Когда ласкали вы детей свои-их… — взяла очень высокую ноту выплевывая каждое слово, — Я есть прос-ил! Я замерза-ал!!!
— Выруби! Выруби! Выруби! — сдернув наушники, мужчина заголосил как резаный.
Ты смотри, не я одна тут с расшатанными нервишками… Ну это он зря. Я могу ещё и акапельно:
— Вы увидав меня не прячьте взгляд… Ведь я ни в чем, ни в чеи, ни винова-а-а-ат!!!
— У неё рот закрывается?
— Это вряд ли…
— Вы знали ласки матерей своих, а не знал… И лишь во сне…
— Заикнись!!! — резко вдавив педаль тормоза, завопил безответственный водитель. Маршрутку, ясное дело, качнуло и я влетела аккурат между ним и Эммой, почти ничем не ударившись.
— Приветули!
— Чего ты добиваешься?!
— Есть хочу! — с улыбкой произнесла я.
Забегаловка к которой мы подъехали доверия мне не внушала. А завидев огромную какашку, ну на котлету это мало чем походило, раздающую флаера перед входом, я вообще заржала, как лошадь.
— Что сейчас не так? — гаркнул мужчина.
— Ты собираешься тут есть? Бургерная так себе решение, особенно с катяхом на входе. — смеясь объяснила я. — Ладно, шеф, трогай. Тут я обедать не буду!
— Это котлета, а не катях!
— Какашка.
— Котлета.
— Какашка! Что за котлета продолговатая? Люля?