Сильная и независимая для котика (СИ)
Морган зашёл в каюту и присел на кровать. На стуле висела его куртка, на столе лежали целёхонькие холофон и пад. Значит, их Мурси каким-то образом получила от Дракона. Может быть, он действительно ослеплён влюбленностью и не видит, что творится у него под носом? Всю ночь до этого катар глаз не сомкнул, думая об этом. Утром Клара закатила привычную истерику, подсовывая холофон с ответом на его вопрос. «Никогда». Морган попытался поспорить, но подруга попросту не дала всего разъяснить. Даже позвонить не разрешила, так как он, наивный, пообещал ей до этого положительный ответ от капитана.
Что же, и Клару понять можно. Не просто понять, а даже принять её точку зрения. Тем более что показания Дорн полностью совпали со сведениями Иржи, совершенно не замеченного в принятии чьей-либо стороны. Значит, и впрямь Мурси не считается с ним. Может, испугалась, что слишком глубоко он подкрался к её душевным ранам? Слишком многое выведал об отношениях с наставником? А может, после близости посчитала, что Морган теперь у неё в кармане, сделает всё, что она попросит, и катар стал ей попросту неинтересен? А может, и что самое ужасное, она провела ночь с Христовым в качестве благодарности, и сравнение плотских утех вышло не в пользу Моргана?
И что теперь делать самому Моргану? Вот так смириться, сидеть сложа руки? И после этого всего он останется «настоящим» мужиком, перестанет быть тряпкой? Это подразумевает Клара? Ну, нет! Если нянни провела ночь с другим, он обязан это выяснить! Морган подскочил и направился для решительного разговора в комнату для совещаний. Открыл дверь, не стучась, застал Мурси забравшейся с ногами на диван в любимой позе буквой «зю» и тоже умостился рядом. Из-за больной спины пришлось сидеть выпрямившись как столб. Катар сложил руки на коленях, словно прилежный ученик, и собрался с духом. Была бы капитан кошечкой, Морган бы просто её покусал! Но необходимо через «не могу» облечь в слова сразу все вопросы, терзавшие его. С чего начать, что более важно в данном случае?
Мурси при его появлении, как обычно, вздрогнула, но, когда он оказался рядом, искоса бросила игривый взгляд, улыбнулась, выпрямилась и села, копирую позу капрала. Сложила руки на коленях. Опять покосилась, едва сдерживая радость. Морган ещё больше нахмурился. Для неё это всё забава! Капитан будто прочла его мысли и тоже наигранно насупилась.
— Несмешно, сэр, — буркнул Морган.
— Ладно, — поджала губы Мурси и сделалась обыкновенной. Не игривой и не веселой. Хмурой, бледной, со следами усталости на лице. Такой, какой привычно её было видеть в минуты сосредоточенной работы.
Морган встал и поспешно вышел. Не может он с ней об этом говорить! Физически не может. Вдруг правда окажется горькой? Лучше в неведении, заживёт спина, придёт на обнимашки, сделает вид, что всё забыл, притворится. Да и сама Мурси сейчас посмотрит, что с ним всё в порядке, и полетит на Землю. Она обязательно спасёт несчастных мутантов и селян. Добрая же и эмпатичная! Морган лично видел её слёзы. Не может быть, что это всего лишь очередной розыгрыш йонгея. Мурсик не такая!
В проёме общей комнаты его поджидала Клара, уперев руки в бока.
— Пока не попросит прощения, не смей идти на попятную, — заговорщицки прошептала подруга. — Ты должен ей показать, что не кворчем деланый, а настоящий мужчина! Именно таких любят женщины!
— Клара, — устало вздохнул Морган, — перестань.
— Ни кларкай тут! Посмотри на того, кого она никогда не посмеет угробить или подвергнуть опасности. На её наставника! Капитанша дрожит перед ним, как глист перед гурьбой. Думаешь, мастер Христов бы позволил ей себя вести так? Откинь эмоции, мысли рационально!
Упоминание наставника нянни предсказуемо вызвало в Моргане ревнивую огненную бурю, которая быстро сменилась унынием, никогда прежде не охватывавшего катара так всесторонне. Он покорно опустил голову, плечи его опали, а сердце стянул аркан тоски. Да, с Христовым Мурси бы так никогда не поступила. Сделала бы всё, что он повелел, любую глупость и чушь. Поэтому, наверное, и любит она его так долго. Канцлер бы не позволил об себя ноги вытирать. Если представить его на месте Моргана, то сейчас бы Христов отчитывал капитана. Покарал бы каким-нибудь покаянием в три дня или ещё чем-то. Морган вздрогнул и на мгновение впал в ступор, вспоминая виденное пару минут назад. Мурси же была одета в белую рубашку и чёрные штаны! Христов действительно её наказал! Катар резко развернулся и опять направился в комнату для совещаний.
— Давай, Морган! Задай ей, покажи свою брутальность! Будь как Христов! — послышались за спиной поддерживающие возгласы Клары.
— Почему вы не летите спасать жителей из Замка? — начал катар с порога.
— А должна? — приподняла брови Мурси.
— Конечно! Вам всё равно, что там страдают невиновные? И почему вы не убили Лилю? Она ведёт себя неприемлемо! Вы провели эту ночь с Христовым?
— Морган, вы с детства такой ушибленный на порядочности или специально какие-то курсы проходили? Чуть не умерли от потери чести? Отомстить вздумалось? Будто у нас и без этого работы нет. И при чём тут, вообще, мой учитель? И почему эту ночь, а не, скажем, ту?
— При всём! — выкрикнул Морган и тут же пожалел, что сказал это вслух. Наставник не стал бы показывать свою ревность. Это удел неуверенных в себе слабаков. — Забудьте о Христове, отвечайте про другое! Неужели вас саму никогда не ушибало от несправедливости? Вам всё равно на запрещённые эксперименты?
— Это часть жизни бессмертного держателя Силы. Лиле просто скучно. Но удачные экземпляры у неё там как дрыня в масле качаются. Спасать в Замке некого. Подумайте сами, включите воображение. Жители древни могли бы и уйти. В конце концов, там не Аракис какой-нибудь, вода есть. Таскены же приспособились жить. И как рассказывают, один из селян, стибривший наш зонд, прибежал к ним за помощью. А значит…
— Ах, вот как вы заговорили? Вам действительно всё равно на убогих и скудоумных?
— Да, Морган, мне действительно всё равно, — постаралась не засмеяться Мурси.
— Тогда, я думаю, нам надо серьёзно поговорить! — вновь произнёс Морган вслух то, чего боялся. — Вы меня разочаровываете! Не такой я видел вас всё это время, совсем не такой.
— Опять не оправдала ваших ожиданий, — усмехнулась Мурси. — В которой уже раз?
— Не юлите! Я задаю вопросы, а вы, будьте добры, отвечайте честно, — резко отчеканил Морган. — Вы с Лилей играли на винтовку?
— Да, играли. И я даже проиграла. Но, можете не волноваться, она теперь наша.
— И первым делом бросились в погоню за Драконом, а не меня спасать?
— Признаю, да. Тупанула малёха, но я…
— Не хотите мне ничего сказать? — перебил разъярённый Морган, в лицо которому ударила кровь больше от беспечного тона капитана, чем от самих слов. — Как так можно! После всего! Я к вам со всей душой, раскрылся, переломал себя. А вы! Значит так. Слушайте меня внимательно. Или мы летим на Землю, или я подписываю рапорт об отставке! Выбирайте. Что вам дороже.
Мурси вздрогнула, зажмурилась, подавила очередную радостную улыбку.
— Думаете, шучу, да? Вроде “пятницы” для вас организовал? — грозно рыкнул Морган, открыл пад и предоставил подготовленный Кларой рапорт. — Я серьёзен. В конце концов, я мужчина! Вы поступаете со мной очень скверно. Не желаете уважать мою жизнь? Так я не позволю со мной обращаться как с второсортным вторсырьем!
— Послушайте, дорогой. Не нужно отставки, — мягко начала капитан, и Морган засиял.
Он ещё сильней выпрямился, насколько позволяла перебинтованная спина, гордо приподнял подбородок и посмотрел на капитана сверху вниз. Вот это он и ожидал услышать! И вправду работает. С Мурсиком надо просто быть немного пожёстче! Как наставник с ученицей! Испугалась, значит! Сейчас начнет уговаривать. Морган, конечно, вначале будет непреклонен, но потом пойдёт на уступку, так уж и быть.
— Вы бежите вперед йонгея в бурю, — продолжала тем временем Мурси. — Скоро отряд под командованием самого Флинта полетит на Камень Каасса, а после вы все станете всегалактическими героями. Вас повысят! Ну, или повесят, это уж как получится. Шучу! Может, даже сделают сразу командером, а не каким-то вшивым капитаном. Наградят. Потерпите меня ещё несколько дней, а? И всё образуется само собой, обещаю. Беспроигрышный вариант. Наши пути разойдутся без всякой отставки.