Сильная и независимая для котика (СИ)

— Вы садитесь, садитесь, — засуетилась паучиха, расстилая грязную тряпку рядом с канистрой. — Откушайте, чем Дракон послал, да историей своей поделитесь. Дорога туда займет всего пару часов, а благодетель наш сейчас спит. Какая разница, когда быть сожжённым и проткнутым копьём, сейчас или позже? В ярости Дракон и всю поверхность может испепелить дотла.
Капитан и Морган переглянулись, одновременно кивнули друг другу и приняли предложение. Разговор полился непринужденно. На удивление, мутанты хорошо владели космоарго, гораздо лучше жителей поверхности. Да и отличались заметным дружелюбием. И Мурси с удовольствием сочиняла ответы на их многочисленные вопросы. И о своем «Драконе», и о мутации Моргана. Придумала такую удивительную историю о происхождении катара, что он сам невольно заслушался и поверил бы, не знай правды. Приплела и котиков, что естественно, и космическую радиацию, и излучение, и секретные разработки иномирян. В общем, фантазия её нашла для себя раздолье. Канализационные жители остались довольны. Они вдоволь насмеялись, наслушались приключений, потешили свое скучающее воображение. После нехитрого перекуса, от вида и запаха которого Мурси и Моргана затошнило, мутанты стали укладываться спать, прямо на те же грязные тряпки, на которых сидели до этого.
— А ты за нас идешь разговаривать? — спросил, позевывая, циклоп. — Из зеленых, да?
— Типа того, — уклончиво ответила Мурси, лишь приблизительно понимая, в чем её всё время подозревают. — Заметно?
— Конечно, заметно. Берсеркеры-то, хоть и похожи на тебя, только они ненастоящие люди. Недаром сам Дракон их величает Ангелы-мутанты. И губы у них серебряные, потому что гниют изнутри. А ты живая. Зубы целые, кожа нормальная, сразу видно, не болеешь ничем. Таких даже на поверхности мало. И обычно их держат в гаремах наместники, молоко добывают.
— Да я только внешне не гибрид! — начала доказывать Мурси. — А так, одна из вас. Меня в порядке эксперимента молниями били. Зато, гляди, как я теперь умею!
И она, веселясь, выпустила небольшой разряд в воду. На секунду повисло молчание, а потом все пятеро их новых друзей сорвались с места и помчались в разные стороны, крича только:
— Дракон, дракон, дракон!
«— он, — он, -он,» — разнесло эхо.
— Грядет бой!
«— ой, — ой, -ой».
— Муся! — укоризненно покачал головой Морган. — Самое время, да?
— Прикольненько, — расхохоталась почему-то капитан. — Зато мы знаем теперь, шо дракон обыкновенный проводник. Вот шельмец, хитро придумал, как всех держать в страхе! Я бы до такого не допетрила.
— Потому что вам в голову не придет так издеваться над недоразвитыми созданиями. Леди вселенская доброта, — улыбнулся катар и шутливо добавил: — И простота!
Морган придвинулся ближе к баку с костерком. Ему давно уже было слишком зябко при царящей сырости, но он всё никак не мог отвлечься и включить терморегулировку на костюме. Катар хотел спросить капитана, каково ей, справляются ли «бронетруселя» с обогревом жизненно важной точки, но взгляд его остановился на полосе грязи, которая перечертила лоб Мурси пополам. Морган аккуратно попытался оттереть успевшую засохнуть вонючую жижу.
— Это макияж! — увернулась капитан и, не поднимаясь, переползла на другое место. Она села к катару спиной, облокотилась на его грудь, взяла руки Морика в свои и обняла ими себя покрепче. — Тут свежо, не находите?
— Вы настолько прекрасны, — вместо ответа, неожиданно для себя сказал Морган, — что вам не нужно использовать косметику для улучшения.
— Морик! — смущенно хихикнула капитан. — Ты теперь должен выдать свою любимую фразу! Тогда выйдет зачетный комплимент.
— Это какую, сэр?
— Я просто сказал, что вижу, — по привычке передразнила его Мурси.
— Считайте, я так и сделал, — Морган помолчал, а потом собрался с духом и выдал то, что давно уже хотел сказать своей нянни, с самого начала их отношений, но никак не решался: — Согласен, я — солдафон, не часто вам говорю всякие приятные глупости. Не умею. Но это правда! Вы очень красивы.
 
— Морган, — усмехнулась в ответ капитан, хотела еще что-то добавить, но прервала себя. Потом еще раз открыла рот, но опять закрыла. И когда уже Морган, сгорая от нетерпения и желая всем сердцем получить комплимент обратно в свой адрес, попытался её потормошить, она всё же продолжила: — Вот вы говорите, капрал, что достаточно просто спросить и сразу получишь правдивый ответ, так? Тогда скажите мне честно — что происходит?
— Мы ждем рассвета в канализации, — констатировал факт Морган.
— Это вы ловкую метафору придумали, капрал, — одобрительно проворковала Мурси. — Глубоко. Всегда говорила, шо в вас живет философ, а то и два даже. Значит, наши отношения это всего лишь «ожидание рассвета в канализации». Поэтично и символично.
— Что? Нет! — оживился Морган. — Я думал вы про наш статус, ну то есть к чему-то меня подводите! Вы же никогда напрямую не спрашиваете, всё время окольными путями.
— Чудак-человек, сам меня надоумил и теперь недоумевает!
— Потому что вы вечно умудряетесь меня запутать!
— Это от того, шо я шибко мудрая, вот и намудрила, — хохотнула капитан. — Мы могли бы с вами составить словарь омонимов! Но вы ответьте прямо, что между нами двумя и какова ваша роль во всём этом спектакле?
— Такова, и больше не какова! — сердито пробурчал Морган, возвращая капитану одну из любимых фраз.
— Мне не понятно просто, почему вы вдруг решили, что поговори я начистоту с наставником, всем станет лучше? Я бы нормально отнеслась к вашим увещеваниям о полезной открытости и избавлении от застарелых ран, если бы вы накануне на Наземе не съели мне череп чайной ложечкой, шо мы не развлекаемся, шо у нас шо-то посерьезней! Вам не дали нормальных инструкций? Вы и сами не понимаете — обставить всё солидно или хватит лясек-масясек?
— У нас не ляськи-масяськи! Что это вообще такое? — тут же вскипел Морган. Он одёрнул подол своей куртки, хотел сложить руки на груди, даже попытался отпихнуть от себя капитана, но вовремя спохватился, обнял её крепче и зашептал на ухо: — Что вы опять себе понапридумывали? Какие инструкции? Говорите начистоту. Я из благих побуждений вам советую. Ладно, признаю, не совсем альтруистических, немного здравого эгоизма всё же присутствует. Мне кажется, поговори вы с наставником, то и ко мне станете относиться серьезней.
— А вдруг выяснится, что Гидрос не врёт? Вдруг окажется, что Христов напланировал вначале убить моими руками своего наставника, уничтожить ОВР, а потом жениться на мне?
— Ну, мало ли что он там напланировал. Вы же не хотите сказать… — Морган осекся и с тревогой замер, убийственно жалея, что сейчас не может видеть лицо нянни.
— Морик, я любила его! Ты что, не понял этого до сих пор? Я верила каждому его слову, верила в эту ахинею про Предназначение Дарующей Жизнь, видела себя только рядом с Джесом! Это потом мне Ленка хорошенько мозги прополоскала насчет ценности жизни. Моей в том числе. Хотя теперь понимаю почему, боялась упустить надежду на трон. Как и все йонгеи, сестра умеет выжидать, рано или поздно я помогу ей занять желанное положение, это без сто грамм понятно. А если бы она не сделала этого, то я бы всё еще покорно принимала любое повеление наставника. Бесилась бы, но следовала за ним. Он же мой учитель! Меня всю жизнь к этому готовили.
— Не всю, а половину! — нервно ответил Морган. — Ну, вы же сами употребляете прошедшее время. Любили и любили, теперь же разлюбили? Вы же сами мне сказали, что ненавидите Христова!
— Я его ненавижу, потому что он отказался от меня! Но совершенно не представляю, что буду делать, если всё окажется наоборот! Вдруг у меня наступит полное разжижение мозгов от счастья и я покорным кворчем побегу за наставником? А он опять обманет, посадит на трон и займет место Дуку? Вдруг он изначально это задумал, но прикрылся ахинеей про мир во всем мире?
— Да! Такой вариант возможен, — быстро согласился Морган. — Христов лгун и обманщик. Всё дело крутится рядом, выдает понемножку информацию, вон даже Кондрата взял в ученики вместо вас! Нет ему доверия.