Чёрный алтарь (СИ)

Мариэль закрыла глаза, она представила перед собой улыбающегося Тео и Джона. Она долго молчала, борясь с внутренними терзаниями и сомнениями. Никто не прерывал её размышлений. Потом она подняла глаза к небу, оглядела вокруг себя собравшихся людей и уверенно произнесла:
— Казнить немедленно! Наместника и всех кто был с ним!
Мариэль уловила тревожный взгляд Орланда, удивление охийцев, радость азаронцев и полное спокойствие хатов.
— Исполняйте, Ункас, прямо здесь. Зло должно быть наказано и ты, Пилатион, когда свершиться над тобой земной суд за твои черные дела, предстанешь перед справедливым судом духовного мира. Посеянный тобою мрак рассеется, и злые чары развеет вольный ветер, а вместе с тобою сгинет дурная слава, которую ты создал этому азароскому народу, — проговорила устало Мариэль.
- Нет! Ты не можешь этого сделать! Подумай, я умру быстро, а твой щенок будет мучаться долго-долго в смертельных конвульсиях, будет плакать, и звать свою мамочку пока не умрет от голода и холода! — орал не своим голосом ван Мид.
Мариэль отвернулась, чтобы не видеть этого кровавого зрелища, до боли закусив дрожащие губы. Орланд не выдержал и подошел к ней.
— Ты понимаешь, что ты делаешь? Понимаешь, кем рискуешь?!!
— Молчи! — она зажала ему ладонью рот, — Ты даже не испытываешь и половины той боли, которую чувствую я, но я знаю, что делаю, седьмой лорд Охии!
В тот момент, когда Орланд оттолкнул её руку, мечи азаронских ястребов взмахнули и опустились на головы предателей. Всё закончилось быстро, одним точным движением.
Мариэль торопливо направилась на лужайку возле леса, где они любили гулять с Тео и Сивиллом. Она легла плашмя в траву под деревьями, приложила ухо к земле и погладила её ладонями. Прикрыв веки, она почти неслышно шевелила губами, первый раз она так открыто при всех пользовалась магией. Орланд опустился возле неё на корточки и внимательно со страхом наблюдал за ней, ему всё больше казалось, что Мариэль сошла с ума. А она продолжала:
— «Шепчется ветер в высокой траве,
Солнце ласкает тебя на заре,
Небо тужит в разлуке с тобою, орошая небесной слезою.
Ты колышешь леса и моря,
Наша мать — родная земля!
Как в глубь твою уходят древесные корни,
Так я протяну к тебе свои ладони.
Помощи прошу у земли, как родная мать мне помоги!
Подскажи где искать! Посылаю силу свою узнать!».
Через некоторое время Мариэль села, её била мелкая дрожь от потраченной энергии.
— Я знаю, где они! — обратилась она к Орланду. — Слушай меня внимательно, у меня нет сил повторять. В скалах, ищи там. Над входом в одну из пещер есть камень похожий на кулак. В конце пещеры есть подземный грот, его вход прикрыт круглым валуном, грот глубокий, на дне два человека, — она вдруг закрыла глаза и упала без чувств.
«Поторопись, она просто спит!», — мелькнула в мыслях Орланда речь хата.
Седьмой лорда подал охийцам знак садиться на лошадей. В этот раз Ваас отправился уже вместе с ним. После недолгих блужданий среди скал, они всё-таки отыскали ту пещеру, о которой рассказывала Мариэль. Оттащив втроём огромный валун, охийцы осторожно спустили на связанных поясах в яму Орланда. В кромешной тьме он стал на ощупь искать пленников, вдруг неожиданно цепкие пальцы взрослой человеческой руки, вцепились ему в горло, так что седьмой лорд пожалел о том, что не захотел тратить время на изготовление факела.
— Проклятье! — просипел он и с силой ударил кого-то по лицу.
Рядом заплакал ребёнок. Орланд нащупал с одной стороны лежащего взрослого человека, а с другой сидящего малыша. Он потянул за ремень, дав сигнал наверх, взял ребёнка на руки и стал подниматься. Ваас принял у него маленького Теодора.
— Ну, как, там ещё кто-нибудь есть?
— Есть. Он сейчас без сознания. Сначала подымите его, а потом меня, — ответил Орланд, снова спускаясь вниз.
Он обвязал поясом под руки стонущего человека и крикнул охийцам, те медленно потянули вверх несчастного. Затем подняли на поверхность седьмого лорда. Орланд сразу же уставился на маленького заплаканного мальчика, в точности похожего на него. Первый лорд бережно передал ему малыша, а Орланд впервые в жизни растерялся перед ребёнком. Крепко прижимая его к себе, он так счастливо улыбался, что даже в глазах у него можно было заметить накатившую скупую, мужскую слезу.
 
— Посмотри, Ваас, это мой сын! Ты понимаешь? Мой! Он уже столько времени живет в этом мире, а я только первый раз увидел его.
— Это уже и дураку ясно, что он твой! Заметно, знаешь ли. Я рад за тебя! Это большое счастье — иметь наследника. Правда, я такого наслушался от Мариэль, самому страшно, позже поговорим об этом. С малышом мы разобрались. А теперь скажи мне кто это?!! Как ты думаешь это похоже на Джона?
Они перевели взгляд на лежащего в оборванных и грязных лохмотьях мужчину. Длинные спутанные волосы, заросшее лицо, до неузнаваемости исхудавшее тело с глубоко запавшими глазами, стертые до крови пальцы на руках, от него исходило жуткое зловоние. Человек тяжело дышал, с трудом приподнимая веки. То ли хрип, то ли стон вырвался у него из груди.
— Святые небеса! Сколько же он там просидел? Он чуть не задушил меня там в этой яме, значит, это Джон, определённо! — проговорил Орланд.
— Эй, Джон! Ты слышишь меня? Это я, Ваас! Попытайся мне что-нибудь сказать! — первый лорд склонился над ним, не решаясь дотронуться до него.
— Я … слышу … пить, — с трудом ответил Джон.
Один из охийских воинов протянул Ваасу флягу с водой. Тот осторожно приложил её к потрескавшимся губам Джона. Джон с жадностью, разливая и захлебываясь, выпил всю воду и обвёл присутствующих безумными от счастья глазами. Ваас закутал его в свой дорожный плащ и вынес из пещеры.
— Сегодня, друзья мои из другого мира, я ношу вас на руках по очереди. Поедем отсюда, Джон! Мариэль ждет нас, она вылечит тебя, уверен в этом, проверил на себе. Тебя ждет много сюрпризов, ты придешь в себя и в конце концом объяснишь, что же всё-таки с тобой приключилось.
Мариэль потихоньку просыпалась. Где-то совсем рядом послышался смех Вааса. Она вскочила с кровати и поспешила на звук его голоса. Внизу, в зале, собрались охийцы, среди них Мариэль увидела сидящего Орланда с Тео на руках. Как на крыльях она подлетела к нему и протянула дрожащие руки к сыну.
— Теодор! Слава богу! Он ничего с тобой не сделал? — она ощупала малыша с ног до головы, не в силах сдержать слёз.
— Кто, я? Или ты всё-таки имеешь в виду ван Мида? — усмехнулся Орланд. — Малыш в порядке. Его накормили и он вполне счастлив! — проговорил он, не выпуская из рук сына.
— Не плачь, Мариэль! — отозвался Ваас. — прибереги слёзы для другого!
— Джон? — встрепенулась она испугано. — Что с ним?!!
— Он жив, не бойся, но без слёз на него не взглянешь, — и Ваас указал глазами на соседнюю комнату.
Страшное зрелище представлял собой её брат. Ваас был прав. Она присела возле Джона, взяв его ладонь в свою и разревелась, от накатившей слабости, от боли и обиды за брата.
— Плакса! И где ты находишь столько слёз! — прошептал Джон.
— Джонни, я так испугалась за тебя и так обрадовалась, что ты, наконец, нашелся, но ты … Я правильно сделала, что казнила его. Если бы было можно, я бы казнила наместника не один, а десять раз подряд за то, что он сделал с тобой.
«Он выжил чудом! Вряд ли кто-нибудь другой выдержал бы подобное испытание, просидеть год под землей, в тесноте и одиночестве. Даже лесной народ удивлён, как его сила духа спасла его разум. Не иначе как высшие силы оберегали его! Твой брат настоящий герой! Несмотря на его легкомыслие, он всё-таки выстоял. Хаты редко становились свидетелями таких чудес», — услышала Мариэль мысленное рассуждение вошедшей хатской знахарки с мешком снадобий в руках.
 
— Тафу! Как же я рада видеть всех вас! — улыбнулась Мариэль.
«Совет старейшин послал меня к тебе! Я тоже рада встрече с тобой!», — ответила мысленно Тафу, приложив ладонь к сердцу.