Другая история (СИ)

Дальше стояла проблема межфакультетской неприязни. Вот это у меня просто в голове не укладывается. Личностная неприязнь — это понятно, но когда целые факультеты идут друг против друга? В школу же поступают дети, им до амбиций взрослых как до луны. Ну не может человек в одиннадцать лет полностью осознавать значимость каких-то политических пристрастий взрослых. Не может. Если только эту неприязнь тщательно не культивируют. А кто влияет на юные умы больше всех? Правильно, только наставники. В том возрасте, в котором начинается обучение, на родителей обычно наплевать, более того, хочется все делать в пику родственникам. Это я по себе знаю. А наставники являются беспрекословными авторитетами. Когда это началось? Не могу сказать, данных нет. Но явно опять-таки в этом веке. Что-то с этим веком не так, у меня создается впечатление, что кто-то намеренно пытается рассорить магов между собой и порвать окончательно с маггловским миром. Кому это могло понадобиться и, главное, зачем?
У меня скоро голова лопнет от всех этих вопросов, к тому же мозг этого паренька, Гарри Поттера, явно не привык много напрягаться. Опять-таки, как будто кто-то специально тормозил его развитие. Но что кому-то могло понадобиться от обычного пацана?
Ну вот я и перешел непосредственно к Гарри Поттеру. Здесь вообще ясно, что ничего не ясно. Первый вопрос, который возникает у меня, а зачем этот Волдеморт вообще охотился за Поттерами? Что это за мания такая? И если этого Темного Лорда можно было так легко переключить с идей завоевания мира на идею убийства ребенка, то может и на него кто-то очень тонко влиял? Опять же эта странная и смешная организация «Пожиратели смерти». Никаких громких заявлений, никаких масштабных терактов. Какие-то межличностные разборки по типу: «А-а-а, ты мне в кашу плюнул десять лет назад, и получай тогда за это Аваду между глаз». А правительство? Что делало правительство, чтобы прекратить эти безобразия? Ни-че-го. Министерство абсолютно ничего не делало. Выставило на передний план обычных авроров и этого неудачника Барти Крауча, которого потом просто слили, воспользовавшись его же собственным сыном. Что, никто до суда не знал о странных увлечениях сыночка? Ой, что-то сомнительно.
Но вернемся к Поттерам. Они что, под Империусом были? Первое, что приходит в голову обычного нормального человека, если он узнает о грозящей ему и его ребенку опасности — схватить документы, деньги на первое время, этого самого ребенка и, сменив имя, эмигрировать из страны. А что делали они? Продолжали жить прежней жизнью. Ну, Фиделиус на дом наложили, ну и что? Половина семей Фиделиус на дом накладывает, чтобы их лишний раз не доставали. Какая-то непонятная история с крестным отцом Поттера, вроде это он хранителем был и сдал друзей Волдеморту, а потом взорвал полулицы и, внимание, не убежал, воспользовавшись суматохой, а подождал, когда его арестуют и бросят в Азкабан.
Я еще раз поворошил газеты за тот период. Ни одного упоминания о судебном процессе над Сириусом Блэком я так и не нашел. Только упоминание об аресте. Но дело, которое получило такой резонанс, просто обязано было разбираться долго и нудно и при большом скоплении народа, это же готовый «козел отпущения». Но опять ничего. Получается, дядька не виноват, причем настолько не виноват, что это при первом же слушанье раскрылось бы. Но кому-то было выгодно, чтобы Блэк сидел в Азкабане. А он сам? Почему не сопротивлялся, не требовал разбирательств, не настаивал на собственном допросе с применением Веритасерума и в присутствии опытного легиллимента? В общем, или этот крестный нездоров умом, или ему нравится испытывать боль и страдания, я слышал о таких индивидах, или он находился под каким-то заклятьем, что, на мой взгляд, более вероятно.
Кстати, у Поттера день рожденья тридцать первого июля, так же, как и у меня. Наверное, именно поэтому я в его тело попал.
Так, что это за шум внизу? Тетка просто визжит, как будто наткнулась на насильника, а он внезапно передумал. О, замолчала. Шаги по лестнице. Я повернулся в сторону двери.
 
— Поттер, собирайтесь, мы уходим. У вас ровно час. А Туни меня в это время чаем напоит, правда, Туни? — если бы наставник мне так улыбнулся, я бы последнее продал, лишь бы он перестал это делать. А профессор явно знаком с теткой. Она только покорно кивнула и, бросив на меня злобный взгляд, пошла на кухню, чай, видимо, готовить. Наставник вышел вслед за ней, а я, распахнув огромный сундук, принялся быстро собирать вещи. Надеюсь, что сегодня получу хотя бы часть ответов на мои вопросы.
========== Глава 6. Сейф Гарри Бонама. ==========
Мастер сидел на кухне и действовал тете на нервы.
— Северус, может, хватит надо мной издеваться? — похоже, весь тот час, что я упаковывал вещи, они разговаривали, и преимущество в этом разговоре было на стороне наставника.
— А я над тобой не издеваюсь, Петунья. Я даже щажу твои чувства и не достаю свою волшебную палочку, хотя мог бы, и ты бы мне быстро ответила на очень простой вопрос, который я тебе задал. Причем ответила бы совершенно добровольно. Итак, я в последний раз тебя спрашиваю, ты разговаривала с Альбусом Дамблдором насчет Гарри? — Мастер был просто образцом спокойствия.
— Да! Я пыталась объяснить ему, что не смогу предоставить мальчишке ту полноту любви и заботы, на которую рассчитывал Дамблдор, но он меня не слушал. Говорил что-то о защите крови, я не понимаю этих ваших ненормальных вещей.
— Если директор именно кровную защиту имел в виду, то он явно просчитался. В заклятьях, подобных этому, есть одно специальное условие: оно действует только в том случае, если объект защиты считает приютивший его дом своим родным домом. А Поттер явно твой дом, Туни, своим не считает, предпочитая проводить время где угодно: в Хогвартсе, у Уизли, просто на улице, лишь бы не под одной с тобой крышей. Так что все это бессмысленно. И чего содержанием Поттера в кладовке добивался Альбус? — наставник, не обращая внимания на вспыхнувшую женщину, забарабанил пальцами по столу. Я заметил уже, что он так делает всегда, когда о чем-то задумывается.
Я решил привлечь внимание к себе, слегка кашлянув. Наставник насмешливо посмотрел на меня и поднялся.
— Я уж думал, что ты жить останешься в дверях, — надо же, какой глазастый. — Дай мне стандартный бланк разрешения посещения Хогсмита, — я порылся в кармане штанов и вытащил сложенную бумагу.
Я уже совсем забыл про нее. Эту бумагу дала нам профессор МакГонагалл, заявив, что без подписи родителей — опекунов никто не сможет ходить в деревню в специально отведенные для этого дни. Тоже новшество, в мое время таких смехотворных правил не было. Протянув бумагу наставнику, я с любопытством решил посмотреть, как он будет явно неадекватную тетку Поттера подписывать ее заставлять. К моему глубокому разочарованию, тетя Петунья даже не спросила у профессора, что именно она подписала. А ведь он действительно никак на нее не воздействовал. Их фамильярность по отношению друг к другу говорила о том, что знакомы они очень давно. Туни - это наверняка детское прозвище. Пресвятая Дева, как интересно, надеюсь, наставник не будет упираться и все-таки ответит на пару-тройку моих вопросов.
Забрав у тети Петуньи бланк с разрешением, наставник сунул его мне и пошел к выходу. Я потащился за ним, с трудом волоча за собой просто неподъемный сундук, тетя семенила следом. У самой двери профессор обернулся и, пропустив меня вперед, обратился к тетке.
— Прощай, Туни, надеюсь, мы больше не увидимся.
— А уж я-то как надеюсь, — проворчала Петунья. — Нам встречать Поттера следующим летом?
— На всякий случай, приезжайте на вокзал, если он не пришлет вам письмо с просьбой этого не делать, — равнодушно проговорил наставник и вышел на улицу, аккуратно закрыв за собой дверь.
— До свиданья, тетя, — успел крикнуть я прежде, чем дверь все-таки закрылась.
Оглянувшись по сторонам, я вытащил палочку и уменьшил сундук под одобрительным взглядом профессора. Дома я не стал этого делать, чтобы тетю не нервировать. Я ведь сразу же, как только попал в этот клоповник, попробовал свою теорию в действии. Уточнив, где находится моя комната, я просто отлевитировал сундук наверх. Сейчас мне вспомнилось выражение лица родственничков Поттера, и меня разобрал смех.