Другая история (СИ)
— Ты это сейчас о Мастере говоришь? — я невольно нахмурился. Наставники представлялись нам всегда кем-то вроде полубогов, и оскорблять их считалось кощунством. К тому же, именно этот наставник ничего плохого мне не сделал, даже наоборот, вынес из ритуальной комнаты, напоил собственноручно сваренным зельем. Этот мальчишка вообще представляет, какая это редкость, и сколько такое зелье стоит? Например, зелья Парацельса только короли могли себе позволить.
От дальнейших объяснений меня спасла женщина, которая кем-то приходилась МакФергюсонам. Я ее не видел, но узнал голос, который обратился теперь к мальчишке.
— Мистер Уизли, прекратите болтать. Немедленно спите, и дайте отдохнуть мистеру Поттеру, — о, это какая-то святая сестра милосердия, решила дать мне время поспать и подумать над тем, что же мне делать дальше.
— Мистер Поттер, Гарри, профессор Снейп сказал, что он опасается за вашу психику. Почему-то ему кажется, что вы слишком странно себя ведете. Но я лично считаю, что во всем виновато переутомление и мы все, я имею в виду ваших учителей. Хотя Северус и утверждает, что для того, чтобы вас остановить, нужно было приковать вас цепями у него в подземелье, но я все же решила попросить у вас прощения за то, что мы допустили подобное происшествие на территории Хогвартса. Я попросила директора Дамблдора пока не беспокоить вас, Гарри, отдыхайте. С директором поговорите завтра. Профессор Снейп обещал сейчас приготовить восстанавливающее зелье для вас, так что, думаю, к завтрашнему утру вы будете в полном порядке.
Она ушла, а я тихо удивлялся чудесам, которые, как оказалось, еще могут происходить. Да чтобы наш Мастер-наставник для какого-то ученика чего-то там готовил? А наставница за что-то извинялась? Я что, в рай попал? Так, Гарри, спать, завтра будешь разбираться.
========== Глава 2. Ночной разговор. ==========
Проснулся я посреди ночи. Просто открыл глаза - и все, не хочу спать. Вначале на меня накатила паника, а затем захотелось плакать. Как там мама? А отец? Им, наверное, сообщили уже, что их сын умер. Я не верю в то, что мы с местным Гарри поменялись телами, это слишком фантастично. Просто в моем ритуале что-то пошло не так, и мою сущность вышибло из моего тела, оставив мертвую оболочку в круге работающей пентаграммы, а здесь этот Гарри Поттер, похоже, погиб, когда что-то с василиском не поделил.
Странно, почему василиск вообще напал? Он никогда ни на кого не нападал, его Салазар как защитника воспитал, а не как агрессора. Ладно, это потом выяснять буду, сейчас есть более насущные проблемы.
Я абсолютно точно нахожусь в Хогвартсе, только это какой-то странный Хогвартс. Что это: параллельная вселенная или все-таки будущее? На этот вопрос легко ответить, нужно только дату сегодняшнюю узнать. А еще мне нужно от имени своего отвыкать. Хорошо еще, что зовут меня Гарри. Правда, не Поттер, а Бонам. Мой отец — целитель, а мать, как любая порядочная женщина, занимается хозяйством. В тот момент, когда я еще находился в своем … ну, пусть будет времени, отец носился по всевозможным инстанциям с идеей создания общей лечебницы, где маги с любыми заболеваниями или попавшие под проклятье смогут получить хотя бы первую помощь. Носился он пока безрезультатно, его только хлопали по плечу и приговаривали: «Не забивай себе голову, Мунго, такими нелепыми бреднями, занимайся лучше целительством да деньги зарабатывай». Если сейчас будущее, то неплохо будет узнать, получилось у него что-нибудь или нет.
Я хотел стать демонологом. Весьма уважаемая профессия, между прочим, но оглядываясь на отца, я просто не мог не разбираться хотя бы в зельях. Однако моя страсть к опасностям отразилась на моем распределении, и Шляпа отправила меня в Гриффиндор. Мой факультет всегда считался самым безбашенным, в отличие от рассудительного Ровенкло, последовательного и от того немного медлительного Хаффлпаффа и абсолютно непробиваемого Слизерина. Такое положение дел не могло не отразиться на отношении к нам наставников, которые при абсолютно равных условиях назначали гриффиндорцев виновными во всех грехах. Так что розги мы в лесу сами себе заготавливали.
На глаза все же навернулись слезы, как же мне жить-то теперь? Без родителей, без друзей, без наших посиделок и попоек, которые, несмотря на все запреты наставников, возникали еженедельно, студенты-то все равно остаются студентами, и наставники это понимали: сами такими были, так что нас сильно и не ловили никогда.
Вот так я и лежу, глядя в потолок и абсолютно его не видя близорукими глазами, и плачу, оплакивая свою потерянную жизнь, и мне совершенно не стыдно, да и мелкое юное тело позволяет мне расслабиться.
— Гарри, мальчик мой, как я вижу, ты не спишь, — и кто это глазастый такой образовался посреди ночи? Протянув руку в сторону предполагаемой тумбочки, я нашарил очки и надел их, разглядывая странного старика в дурацкой фиолетовой мантии, усевшегося прямо на мою кровать. — Ты, наверное, задаешь себе вопрос, что здесь делает отстраненный от занимаемой должности директор? Я отвечу: Совет попечителей решил, что в столь тяжелое для школы время именно я больше всего подхожу на роль директора, — вообще-то мне было на него наплевать, но раз старик решил выговориться, то это его дело, а я послушаю, вдруг он что-нибудь полезное скажет. — Я даже не предполагал, что ты можешь столкнуться с Томом Реддлом и василиском, — да? Директор школы ничего не знал о страже ритуального зала? Ой, что-то мне верится в такое с трудом. Темнит директор, ой как темнит, но о Томе я уже слышал от рыжей девушки, нужно кое-что уточнить.
— Простите, директор, а кто такой Том Реддл?
— Так звали Волдеморта, когда он был маленьким мальчиком, но затем Том отказался от своего имени.
Я уже хотел спросить, а кто такой этот Волдеморт, но вовремя прикусил язык. Судя по всему, Гарри Поттер должен был быть в курсе того, кто этот тип.
— Что там за книжка была, которую я клыком проткнул? — я все же решил начать разбираться, но делать это очень аккуратно.
— О, это был дневник Тома, в который он вложил часть своих воспоминаний, фактически часть себя, — что за чушь несет директор? Он вообще за кого этого Гарри принимает, за отсталого идиота? Похоже на то. А дневничок-то крестражем был, судя по всему. Значит, этот Волдеморт тоже умом не блещет, раз решился на такое. Послушаем дальше. — Гарри, Джинни, не виновата в том, что произошло, Том всегда славился тем, что умел смущать юные умы, и не только Джинни стала его жертвой. Но ты совершил настоящий подвиг, ты спас мисс Уизли от смерти. Мальчик мой, не знаю, как тебе это сообщить, но я думаю, что и в тебя Волдеморт вложил частичку себя той ночью. И то, что ты можешь говорить со змеями, лишь подтверждает это предположение, — интересно, как директор относится к сюрпризам? Что бы в Гарри Поттера этот Волдеморт ни вложил, это что-то вместе с пацаном погибло. Интересно, директор сильно расстроится, когда узнает, точнее, если узнает об этом прискорбном факте? — Но посмотри сюда, — директор протянул мне узкий одноручник, в котором я признал короткий меч Годрика. Ничего особенного на самом деле, вот его полуторник, то да, ценнейший меч был. Утерян меч два века назад, причем маги обвиняют в этом гоблинов, а гоблины традиционно молчат. Я пожал плечами, директор же, видя мою реакцию, продолжил меня просвещать. — Это меч Основателя твоего факультета. И сейчас, закаленный в яде василиска, он стал воистину волшебным оружием, — я демонстративно зевнул. Похоже, от директора ничего стоящего узнать не удастся. — Прости, Гарри, я вижу, ты снова хочешь спать, отдыхай, я хочу только сообщить тебе, что экзаменов, в связи с данными обстоятельствами не будет, а за вашу безграничную храбрость мистеру Уизли и тебе я назначаю по двести баллов Гриффиндору.
Я невольно нахмурился. Что значит - двести баллов Гриффиндору, за что? Ведь все, что я смог узнать из обрывков разговоров, это то, что Гарри Поттер зачем-то в двенадцатилетнем возрасте спустился в ритуальный зал, и убил стража, уничтожив при этом крестраж какого-то придурка и спася из-под влияния этой вещицы ту рыжую девицу. Все это, наверное, хорошо, но зачем он это сделал? Неужели наставники сами не могли спуститься и помочь девушке? Взять хотя бы того Мастера зелий, он не выглядит нерешительным человеком. Да и та дама, которая передо мной извинялась, слабой ведьмой мне не показалась. А как же ребята с других факультетов, которые вкалывали за эти мерлиновы баллы, как проклятые, что с ними? Как же мне не нравится все, что здесь происходит, ох, как не нравится.