Эльфийский талисман, повесть о двух городах (СИ)
— Слуга!.. — презрительно скривил губы господин Эсванар, вслушиваясь в не понятную ему русскую речь. — Впрочем, я признаю его кем угодно, если с его помощью доживу до вечера. Раси Варихи, покажи юноше «искровую»!..
Последние слова предназначались пожилому невысокому помощнику с залысинами посреди лба, в коричневом разрезном кафтане, без меча и без шляпы. Подхватив Юру под руку, помощник повлёк его вниз — на заполненную народом палубу, а затем потащил по идущей вдоль борта узкой, продуваемой ветрами галерее. Как раз в этот момент лиловая туча накрыла маленький городок на берегу.
— Полыхнёт? Не полыхнёт? — остановившись, помощник приложил ладонь козырьком ко лбу. — Святая Айореми Эльдифу! Если ты нас любишь, сделай так, чтобы она вся разрядилась там!..
Видимо, столь искренняя молитва дошла до крылатой партизанки-хулиганки, поскольку почти успевшая миновать городок туча и в самом деле полыхнула. Над башнями и шпилями, над крытыми черепицей домиками и зубчатой стеной засверкали короткие толстые молнии. Юра не поверил собственным глазам, увидев, как над городком словно раскрылся невидимый купол. Молнии скользили по нему, не причиняя вреда, а воздух внутри казался чуть светлее, чем снаружи.
— Не разрядится! — сплюнул в сердцах помощник. — На нас пойдёт. Подумать только, перед самой Кроханой… Вот!..
С этими словами помощник распахнул дверь помещавшейся под румпельной площадкой каютки. Из-за узкого стола поспешно вскочил маленький длинноносый человечек с редкими светлыми, словно облизанными коровой волосами. Юре в который раз пришлось удивиться — на столе перед человечком стоял настоящий телеграфный аппарат.
Москвичу он показался одновременно простым и невероятно сложным. Аккуратный лакированный ящичек, над которым торчит антенна, увенчанная ромбическим навершием. Деревянная ручка-рычажок с металлическим контактом, отполированная благодаря постоянной работе. Ещё одна вращающаяся ручка — сбоку, как на старинном телефонном аппарате. Лоток с листом здешней желтоватой бумаги, над которым ходит карандаш в металлических зажимах. Лист бумаги покрывали вытянутые точки, короткие и длинные тире — здешняя азбука Морзе была троичной.
Не обращая внимания на человечка и его машинерию, помощник подскочил к закреплённому на стене ящичку из сверкающего лаком дерева. Запертую на засов дверцу фиксировала сургучная печать с двумя короткими хвостиками. Коснувшись её, помощник дёрнулся, словно от удара током. Шипя от боли, он вытащил откуда-то предмет, как две капли похожий на самый обыкновенный, земной, сделанный из резистора разрядник — заполненную порошком стеклянную трубочку с торчащими проводками в матерчатой изоляции. Не обращая внимания на предостерегающий возглас длинноносого телеграфиста, помощник поддел разряженную печать ножом.
В ящичке, на истыканной гвоздями доске обнаружилось самое дикое устройство, какое Юре только приходилось видеть. Непривычно большие радиолампы с запаянными проводками и мелкими решёточками внутри — некоторые из радиоламп светились. Неровные напластования на медных проводах — резисторы, аккуратно склеенные кусочки блестящей фольги — конденсаторы, непонятного назначения кристаллы, миниатюрные — с ноготь размером прозрачные баночки, заполненные разноцветными порошками, путаница переплетённых проводов…
Собрано всё было аккуратно и не без изящества — элементы покрывал прозрачный лак, на котором не было и следа пыли. Судя по правильности, с какой располагались детали, схема была фабричной — или неведомый мастер собирал такие десятками. Впрочем, без тестера и мультиметра, без осциллографа и паяльной станции делать здесь всё равно было нечего — что Юра и попытался объяснить дышавшим в спину помощнику и телеграфисту.
— Понимаете, здесь нужны… э-э… специальные… — осторожно начал он. — В общем, некоторые вещи, которых у нас нет…
— Слуга! — презрительно повторил помощник слова господина Эсванара. — Вот и нечего было соваться, раз не можешь… Из-за тебя, дурака, гильдии штраф платить…
Юра так и не узнал, за что именно помощнику придётся платить штраф неведомой гильдии — последовавшая затрещина вынесла его в коридор. Было не столько больно, сколько обидно. Под палубой со скрипом ходили вёсла, с открытой галереи долетали водяные брызги. Как и тогда, в лесу, воздух сделался лиловым — туча накрыла караван. Двое, не то матросов, не то судовых рабочих, в замаранных кожаных передниках поверх грязных серых рубах, с пустым бочонком на носилках, вынырнули откуда-то снизу, из люка, откуда доносился густой рыбный запах. Вышедший из каютки помощник собрался влепить Юре ещё одну затрещину — но тут над судном с грохотом раскололось небо.
На долю секунды молодой человек буквально ослеп. От последовавшего грохота заложило уши. Выронившие бочонок матросы куда-то исчезли. Выскочив на галерею, Юра увидел, как метрах в двухстах из воды выметнулся огненный столб.
Оглушённый, испуганный Юра побежал по галерее на палубу. Споткнулся на порог, едва не упал на мужиков из судового оркестра, скрючившихся у борта под мокрыми накидками. Торопливо вскочил, ухитрившись раздавить скрипку, пробормотал на русском языке извинения. Его не слышали — казалось, воздух над судном лижут языки пламени. «Нефть! — Юра запоздало сообразил, что нефть в воздухе гореть не может. — Или горючий газ!..». Жара не чувствовалось, хотя вокруг трещало и гремело, а в воздух то и дело взлетали огненные жгуты.
— Надя, Надя! — спотыкаясь на ступеньках трапа, молодой человек взлетел на палубную надстройку.
Сжавшаяся в комочек Надя обнаружилась у перил. Развязавшаяся косынка съехала с головы на плечи, вьющиеся тёмно-каштановые волосы рассыпались по плечам. Увидев Юру, девушка вскочила и крепко обняла, прижавшись всем телом. Молодому человеку сделалось одновременно приятно и неловко — он не сразу понял, что Надя дрожит от страха. Над головой бушевало пламя, гремел гром, перекрещивались огненные жгуты. На неподвижной воде лежали остановившиеся вёсла.
Всё закончилось неожиданно и сразу — воздух вокруг просветлел, из лилового и огненно-алого сделавшись прозрачным и тёмно-серым. На палубу, оставляя тёмные следы, начали шлёпаться крупные капли. Снова засверкало солнце, рассыпавшееся по воде золотистыми «зайчиками». Основание утёса скрылось за пеленой тумана.
Надя отпрянула, высвобождаясь из Юриных объятий — тонкие завитки волос прилипли к щекам и открытой шее. Возле румпельной площадки появился господин Эсванар — в полурасстёгнутом кафтане, лишившийся шляпы и футляра с пером и чернильницей. Люди на палубе поднимались, выбираясь из-под мокрых накидок. Крича и хлопая друг друга по плечам, они показывали на засиявшее солнце.
— «Лиранту» горит! — закричали с мачты.
Суда каравана, с началом грозы сбившиеся в неровную кучку, начали понемногу оживать — по палубам засновали люди, кое-где зашевелились вёсла. На самом дальнем судне пылала мачта с парусом — вокруг шевелились тёмные фигурки. Юра не сразу понял, что они делают — пока горящий парус не заполоскал в воздухе, словно исполинская простыня, а сама мачта, накреняясь, не полетела через борт.
— Эй! Нирма Сатихи! — крикнул растрёпанный капитан соседнего судна. — Открой секрет, что это было? У тебя райса на борту?..
— Только мерису со слугой, — господин Эсванар отыскал выроненный рупор. — Или ты подозреваешь меня в незаконной магии?
— Руах с Гоэрлом! — расхохотался чужой капитан. — Мне ли тебя не знать, ты честный «достойный» горожанин. Да только прямо над тобой купол раскрылся, прикрыл всех, кроме «Лиранту». Ну, да Михи сам виноват, нечего было вываливаться…
— Столь велика любовь к людям Крылатой Заступницы! — нервно рассмеялся господин Эсванар. — Прибудем, не забудь благодарственно воскурить! Подумать только, мы могли бы гореть на глазах у всей Кроханы!..
Не зная, чем себя занять, смущённый после Надиных объятий Юра привычно взялся за мобильный телефон. Спрятанный под здешним светло-коричневым «крестьянским» кафтаном, во внутреннем кармане «земной» рубашки, аппарат благополучно пережил все приключения. Если не считать того, что после пребывания под лиловой тучей он попросту завис — точь-в-точь, как в лесу в прошлый раз. Шаря по карманам в поисках связки ключей — помимо самих ключей от дома и автомобиля, на связке имелось и маленькое шило, молодой человек поймал на себе пристальный взгляд господина Эсванара.