Тебе принадлежу (СИ)

-Прости, - повторяет.
-Мне нужно в душ, - отвечаю обессилено и прежде, чем успеваю продолжить, Макс подхватывает меня на руки и несет в комнату. С трудом стою на ногах, пока Макс смывает с нам следы нашей страсти, все что могу – приживаться к нему и тяжело дышать. Уже в комнате, когда Макс натягивает на меня футболку и осторожно укладывает в кровать, я полностью осознаю произошедшее. Усталость, как рукой снимает, сажусь резко на кровати и испуганно смотрю на Макса.
-Ты чего?
-Я ведь могу забеременеть, - произношу с ужасом. Кто рожает в двадцать один? Подскакиваю с кровати, как кипятком ошпаренная.
-Даже не думай, - раздается громкий рык за спиной.
-Что?
-Никаких таблеток, абортов и прочего, - рявкает Макс и я непроизвольно дергаюсь.
Хлопаю глазами, какие нахрен таблетки? Он вообще в себе? Я в ужасе от предстоящей перспективы стать матерью, но раз уж так вышло, ни о каких таблетках и речи быть не может.
-Прежде, чем ты решишь бежать сломя голову в аптеку, - подходит ближе, - я хочу этого ребенка, если ты, вдруг, забеременеешь, я не планировал, прости, я просто не смог остановиться, но прошу тебя, - заглядываю в его глаза и столько отражается во взгляде.
Сердце замирает, а по телу разливается приятное тепло, когда, преодолев разделяющее нас небольшое расстояние, Макс заключает меня в свои объятия и крепко прижимает к себе.
– Не избавляйся от него, - шепчет куда-то в макушку, и я уже готова снова растечься лужицей, но где-то далеко на задворках сознания возникает неприятное воспоминание, возвращая меня в события минувшего вечера. Напрягаюсь и почувствовав мое напряжение, Макс отстраняется, он явно понимает все по-своему, но прежде, чем он успевает что-то сказать, делаю шаг назад и тихо спрашиваю:
-У вас с ней что-то было да?
Он хмурится, на лбу выступает морщинка, а в глазах отражается растерянность.
-С Ларой, что у тебя с ней? – повторяю вопрос срывающимся голосом. Я должна знать, должна, мне просто необходимо услышать ответ наверняка, услышать от него. О том, что буду делать с полученной информацией стараюсь не думать. Макс садится на край кровати, зарывает пальца в волосы и опускает голову, устремляя взгляд куда-то в пол. Нет, этого просто не может быть, не может. Смотрю на него, ожидая ответа, холодный пот стекает по спине, руки сжимаются в кулаки. Впиваюсь ногтями в ладони, из последних сил удерживая себя в реальности, хочется кричать, трясти его за плечи, чтобы перестал наконец молчать, чтобы сказал хоть что-нибудь.
Перед глазами всплывают картинки из прошлого: как она беспрепятственно заявляется в его квартиру, как появляется в больнице, после чего покидает ее в сопровождении охраны, как входит следом за мной в туалет в ресторане.
-Кать, - устало произносит Макс, потирая ладонью лоб.
-Ты с ней спал, да? Она для тебя что-то значит? Она поэтому ездит в сопровождении охраны?
Тяжело вздохнув, Макс поднимается с кровати, подходит ближе и притягивает меня к себе, а мне не хочется больше вот этих обнимашек, поверить не могу, что попала в точку, он ведь в любви мне признался и речь целую произнес, ну не сыграть так, не мог он так со мной поступить. Не мог играть на моих чувствах только ради статуса, это жестоко, даже для него.
-У нас ничего не было и быть не могло, - нарушает гнетущую тишину Макс и подцепив мой подбородок, заставляет смотреть в ему в глаза, - но да, она много для меня значит.
Моргаю, трясу головой, словно пытаясь избавиться от услышанного, впиваюсь ногтями в его плечи, в желании оттолкнуть, вырваться из капкана, в который он так умело меня загнал.
«Ты лишь одна из многих»
-Зачем? - чувствую, как из глаз катятся слезы. - Ты же говорил, что любишь меня, это жестоко, - шепчу, теряясь в пространстве. Вокруг все начинает кружиться, комната теряет очертания, слезы застилают глаза и стекают по щекам крупными каплями. Разве можно так жестоко играть с чувствами? И ради чего? Я ведь полюбила, полюбила так, что вряд ли смогу без него теперь даже дышать, а он, он лишь талантливо играл. Банально и противно до ужаса, оказать всего лишь одной из многих. Всего лишь выгодная партия. Поверить и так больно спуститься на землю.
 
-Ты о чем? – словно действительно не понимая, спрашивает Макс, а у меня ладонь чешется, так и хочется влепить ему оплеуху.
-Жестоко было влюбить меня в себя, я ведь поверила, - всхлипываю, - поверила в то, что ты можешь любить и ты действительно можешь, но только не меня. Дочь Громова, да, отличная партия и безотказная идиотка, поплывшая от одного лишь «я тебя люблю».
-Ты в своем уме? – рявкает в очередной раз. - Что ты несешь, Катя?
-Ты сам сказал, что…
-Что она много для меня значит, да, я на память не жалуюсь, - произносит громко, проводит пятерней по волосам и снова с силой притягивает меня к себе. - Мне далеко до хорошего человека, но я не подонок, чтобы играть на твоих чувствах.
-Но..
-Я люблю тебя, - повторяет сказанные в больнице слова, - и других женщин в моей жизни не будет.
-Но Лара, я не понимаю, - произношу растерянно, прижимаясь к груди мужчины. Почему она ездит с охраной? – задаю не дающий мне покоя вопрос.
-Это для ее безопасности, - шумно вздохнув, отвечает Макс, - помнишь я говорил про аварию?
Киваю в ответ, не понимая, к чему он клонит.
-Она считает, что авария не была случайной.
Не была случайной? Зачем кому-то покушаться на простого секретаря?
-У всех свои скелеты в шкафу, малышка и у нее тоже.
-Не расскажешь, да? – смотрю в его глаза и читаю в них ответ на свой вопрос.
-Я бы рассказал, если бы это касалось только меня, просто поверь мне, малышка, она – друг, близкий друг, не ищи в ней врага.
Что-то в его словах заставляет меня задуматься, Макс не из тех, кто доверяет всем подряд и подпускает к себе всех и каждого. А ее подпустил, близко, даже слишком.
-А что думаешь ты? – спрашиваю шепотом, все еще погруженная в собственные мысли.
-О чем? – хмурится Макс.
-Об аварии, думаешь это случайность?
-Нет, Катя, это не случайность.
 Глава 29 
 
Макс
-Ты уверен, что не ошибаешься? – стоя у окна, слышу голос Лары за спиной.
-Уверен, Лара, - усмехаюсь, когда, обернувшись, вижу ее обеспокоенный вид. Сейчас она вновь напоминает ту девчушку, которою я впервые встретил четыре года назад в здании университета. Тот же обеспокоенный взгляд, нервно подрагивающие губы, только причина для беспокойства теперь другая. - Таких совпадений не бывает, - добавляю спустя минуту молчания.
С самого начала всей этой истории я подозревал, что без ментов в этой истории не обошлось. Слишком быстро они реагировали, а их рвению, с которым они обыскивали принадлежащие мне складные помещения и вовсе можно позавидовать.
Я не ошибся, они кружили рядом каждый раз, когда в клубе находили очередного нарика. Звонки в полицию всегда пишутся и это сыграло мне на руку, впрочем, как и внезапный приезд Матвея. С его навыками получить полный доступ к информации о поступающих вызовах было делом нескольких минут.
Распечатка звонков, поступавших ментам в дни, когда в туалете моего клуба обнаруживался очередной нарик, у меня была, но это был лишь голый список. А вот аудиозаписи пришлись как нельзя кстати.
Каждый раз был лишь звонок, но самого разговора с диспетчером не было. Звонки всякий раз поступали спустя двадцать минут после того, как очередной нарик скрывался за дверью туалета, а еще через пять появлялись менты. Примечательно, что в скорую до приезда мусоров никто не звонил. Расчет был на то, что жертва окочурится, но каждый раз мне везло, жмуриков не было. Не было ровно до вчерашнего дня.
 
-Кириленко слишком мелкая пешка, - вздыхает Лара, поравнявшись со мной, - даже, если он в этом замешан, кто-то за ним стоит.
-Знаю Лар, но он точно в этом замешан, ублюдок метит в кресло мэра, а что может быть лучше для предвыборной кампании, чем показательная казнь наркоторговца. Газеты мигом подхватят эту новость, а начальник управления МВД города полковник Кириленко станет народным героем, закончив свою карьеру поимкой опасного преступника.