Тебе принадлежу (СИ)

—Ну, рассказывай, — улыбаясь произносит мама, когда мы оказываемся вдвоем в ее кабинете. Она подходит к небольшому столику, нажимает кнопку на чайнике, а мне снова хочется рыдать, прижаться к ней и рыдать, укрывшись в ее объятиях от всего мира. И именно это я и делаю, подхожу к ней, обнимаю и начинаю реветь. Мама от неожиданности теряется, но уже спустя секунду обвивает меня руками и прижимает к себе, поглаживая по волосам.
—Ну чего ты, Кать, что произошло всего за день-то? – спрашивает она, продолжая гладить меня по голове. И я, не сдержавшись вываливаю на нее все, что произошло за последние сутки. О Максе, о том, что она, как всегда, оказалась права и ни черта он мне не безразличен, о выходке своей идиотской рассказываю, нужно же как-то объяснить наличие всех этих вещей, что я привезла с собой в центр. Умалчиваю лишь о Ларе этой, потому что понимаю, что измену ему с рук не спустят, узнай отец, что он провел ночь с другой после того, как забрал меня из собственного дома, три шкуры с Макса сдерет, а дядя Дима добавит. Нет уж, эти подробности родителей не касаются.
—Успокойся, солнышко, - ласково приговаривает мама, — ну поссорились, с кем не бывает, помиритесь.
—Нет, мам, — качаю отрицательно головой, когда немного прихожу в себя. — Плохая это была идея, во мне вчера гордость взыграла, я домой вернусь и замуж за него не выйду, — произношу громче. Я думала, что это будет просто, доведу его и он сам меня выставит, отказавшись от идеи жениться, а если нет, то брак будет фиктивный и рано или поздно он сорвется. И он сорвался, только гораздо раньше, а мне теперь дышать не хочется.
—Кать, — снова начинает мама.
—Мам, — произношу громко, — не надо, лучше скажи, у сегодня у тебя здесь много работы? – перевожу тему, и мама вздыхает, но на продолжении разговора не настаивает.
—Много, Кать, — отвечает она, — здесь всегда много работы.
— Тогда я останусь и помогу с документами, — окончательно меняя тему, заявляю я и усаживаюсь на стул. — И я сегодня здесь переночую, если ты не против.
—Ну что за глупости, Катюш, — мама садится напротив и вытаскивает стопку бумаг, — домой поедем.
— Нет, —  выпаливаю слишком быстро, потому что сегодня мне домой точно нельзя, не должен отец меня в таком состоянии видеть, иначе всю душу из меня вытрясет, а до правды докопается, сначала мне нужно прийти в себя, а утром поеду в квартиру Макса, заберу свои вещи и вернусь в родительский дом.
За разбором документов, счетов, разных отчетов и прочего, не замечаю, как за окном наступает ночь. Мама еще раз предлагает мне поехать с ней, но я настаиваю на своем и остаюсь в центре, разместившись в одной из свободных комнат.
Утром просыпаюсь ни свет, ни заря. Нахожу лежащий рядом телефон и вижу несколько пропущенных от Макса, надо же, я даже не заметила, как поставила телефон на беззвучный режим. Последний звонок от Макса был в полночь, потому он, видимо, сдался. Интересно, чего названивал, наверняка ведь хорошо проводит время. Поднявшись с кровати, быстро прохожу в имеющуюся в комнате душевую, нахожу в ней новую зубную щетку с пастой, умываюсь в ускоренном режиме, после чего вызываю такси и еду в квартиру Макса, твердо для себя решив, что не останусь там дольше, чем на пол часа, требуемые на сбор вещей.
Поднимаюсь по лестнице, не желая ждать лифт и вхожу в квартиру, в нос ударяет уже привычный запах парфюма с нотками табака, разуваюсь быстро и иду в глубь квартиры. Краем уха слышу какой-то грохот на кухне и понимаю, что Макс, к моему разочарованию, дома. Избежать встречи с ним все равно не получится, наверняка он слышал, как я вхожу в квартиру, а потому меняю траекторию и иду прямиком в кухню. Макса застаю сидящим за столом с кружкой в руке, что-то в его потрепанном виде вызывает во мне отголоски щемящей в груди жалости. Он поднимает на меня затравленный взгляд и давление в груди становится еще сильнее, сейчас он не похож на обычного себя – глаза красные, под ними серые круги, волосы взъерошены, рубашка помятая, чего я никогда за ним не замечала. По его виду понимаю, что он, возможно, сидит здесь всю ночь. Никогда его таким не видела, сейчас он другой, уязвимый что ли.
 
—Макс, я, - слова застревают в горле, но я все же стараюсь взять себя в руки, — я за вещами приехала, — произношу тихо и перевожу взгляд на столешницу, но которой только сейчас замечаю вазу с опущенным в нее огромным букетом белых роз. Сердце пропускает удар, ничего особенного, просто цветы, а внутри все равно все переворачивается.
—Ты все убрала, — как-то отрешенно произносит он.
— Убрала, отвезла к маме в центр, — поясняю зачем-то и опускаю глаза в пол, чтобы не видеть его таким. — Ты был прав, мне не стоило хозяйничать в твоей квартире, — продолжаю все также тихо, не решаясь поднять на него взгляд и даже понять ничего не успеваю, а он уже оказывается возле меня и с силой прижимает к себе.
-Нет, Катя, ни хрена я не был прав, — четко произносит он, заставляя посмотреть ему в глаза, встречаюсь с ним взглядом и тону в этих черных омутах, почему я раньше не замечала, насколько красивые у него глаза. — Уменя была тяжелая ночь и я был зол.
Продолжаю смотреть на него и на глаза снова наворачиваются слезы, в очередной гребанный раз, да я за всю свою жизнь столько не ревела, сколько за прошедшие двое суток.
— Это твой дом, Кать, твой, слышишь, — произносит он хрипло, — хоть вверх дном здесь все переверни, только не уходи, — его жаркое дыхание опаляет кожу, руки крепче сжимаются на талии, он будто боится, что, если отпустит, я тут же упорхну из его квартиры.
—Макс, — шепчу, чувствуя, как с каждой секундой реальность уплывает все дальше, есть только он, его губы, его руки, его теплое дыхание и ни с чем несравнимый аромат.
— Останься со мной, — кажется, он тоже плохо соображает, скользит губами по виску, прокладывает влажную дорожку к шее, касается невесомо пульсирующей жилки и проводит по ней языком. По телу пробегаются тысячи мелких разрядов, прикрываю глаза, отдаюсь в его власть и сквозь звон в ушах, слышу его шепот:
— Я больше не смогу без тебя, не уходи.
 Глава 12 
 
Катя
«Я больше не смогу без тебя, не уходи» - такая банальная фраза, а у меня ноги подкашиваются, будто он по меньшей мере в любви сейчас признался. Столько нежности в его голосе, во взгляде, никогда за ним ничего подобного не замечала. Он же холодный робот, всегда идеальный, собранный, неспособный на чувства. Происходящее, между нами, не поддается никакой логике. Всего каких-то пару дней назад я ненавидела его за то, что взялся решать за нас обоих, решив сыграть роль вершителя судеб. А сейчас? Сейчас я задыхаюсь от простых прикосновений, от его неповторимого аромата, плавлюсь под его взглядом и не хочу возвращаться в реальность. Он продолжает держать меня в своих объятьях, поглаживает скулы, стирая с них слезы, покрывает лицо обжигающими кожу поцелуями.
—Я настолько невыносим? – спрашивает надрывно, будто ожидает приговора – не меньше. Сердце сжимается от одного его взгляда, уверенна, ответь я «да» он просто меня отпустит, вернется в свой панцирь и больше никогда не позволит себе из него выбраться. — Кать, я тяжелый человек и со мной порой бывает трудно, — продолжает он, а я вижу, как сложно даются ему слова, как тщательно он их подбирает. —Я не умею красиво говорить, не умею рассыпаться в комплиментах, я привык идти напролом и просто делать то, что считаю нужным.
Можно подумать, он мне сейчас Америку открыл. Я его с пеленок знаю, сколько его помню, он всегда был таким. Пер, как танк, если вбил себе что-то в голову, и никто не был способен на него повлиять.
 
—Нужно было сделать правильно, да? – усмехается он, грустно так, словно каждое слово причиняет боль. — Цветы, свидания, прогулки под луной.
—Это не про тебя, — выдыхаю шумно, опускаю глаза в пол. Какие свидания, какие прогулки под луной? Даже представить себе не могу Макса, ухаживающего за девушкой, смешно ей-богу. Да и, если уж быть до конца честной, ему и ухаживать не надо, щелкнет пальцами и любая у его ног окажется. Мысль о других женщинах неприятно отдается в районе груди, морщусь, отгоняя нелицеприятные картины, возникающие в голове и хаотично сменяющие друг друга.