Б....д 2 (СИ)

А живет она так, как если бы жила последний день в своей жизни. Когда-то у нее был любимый парень, ей не разрешили выйти за него замуж — худородный. Парень ушел на войну, нанявшись к одному влиятельному Князю, и как обычно бывает — был убит во славу шкурных интересов жадного хозяина. Потом этот Князь на конной прогулке случайно упал в пропасть вместо со своими приближенными. Как и глава того Клана, который некогда напал на поместье Кирии. Ходили слухи, что это она приложила свои магические руки, но доказать ничего не сумели. Может и не хотели. А зачем настраивать против себя могучего боевого мага? Кому какое дело до чужих разборок…
Содия рассказывала мне…хмм…не впрямую. Намеками, полунамеками — когда касалось разборок ее подруги с врагами. Но я все понял, не дурак. И кстати — зауважал эту красивую, и как оказалось — глубоко несчастную женщину. Да, еще — красота ее не было искусственной, впрочем — как и у Содии. Обе красивы с детства, и обе из-за этого глубоко несчастны. Красота женщины в мире средневековья частенько не благословение богов, а их проклятье. Дурнушкам живется если не легче, то гораздо проще. 
Только ли в мире средневековья? А что, на Земле разве не так? Разве все красавицы счастливы? Ведь чего ждут от красавиц…только не ума. Покорности, желания как следует обслужить мужчину (толстого, маленького, крохотночленного, зато с толстым бумажником), верности и терпеливости. Вот идеал: молчаливая красотка, которая облизывает мужа с ног до головы, и почти не чувствует боли. Ни физической, ни душевной. 
Мда…все-таки мы, мужики, еще те болваны! Животные, право слово.
На это самоуничижительной мысли я и уснул. Ночь была не то что бурной — пипец какой бурной! Одна только мысль меня радовала и успокаивала — решил вопрос с Сенраком. С этой стороны можно никого не опасаться.
* * *
В Академию поехал к обеду. Содии уже не было в постели, остался только запах ее духов — нечто среднее между ландышем и сиренью. Слуги тут же подали завтрак, но прежде я зашел посмотреть на больных. Все в их комнатах спали, в том числе спала и Кирия — на кровати возле мальчишки, имя которого я так и не сподобился узнать. Впрочем — у кого бы я его узнал, если все без памяти валяются? 
Постоял над Ирен, не выдержал, наклонился, и…коснулся ее губ своими губами. Потом воровливо оглянулся — не видел ли кто? Стало стыдно — воспользовался беспомощностью девушки! Еще бы ноги ей раздвинул, и…фу, черт подери! Украл поцелуйчик. Но со стыдом было и чувство…удовольствия, а пока ехал в Академию — улыбался и ощущал на губах прикосновение ее полных, теплых губ. Да, влюбленность — это здорово. ПризнаЮ! 
Старый дурак…втюрился в придуманную девушку. А может она стерва?! Может у нее характер поганый?! Может она ненавидит людей, и строит им пакости?! Может щенков пинает и котят душит?! А я вот возвел ее в ранг иконы! Ну не дурак ли? Еду, и улыбаюсь…
Первое, что заметил у КПП Академии — трех незнакомых субъектов в цветах Сенрака. Ага, принесли извинения. Ну что же…приму, приму…пусть извиняются. Настроение еще приподнялось — приятно осознавать величие своего ума, и своей изворотливости. Вот я политик, так политик! Не все решаю ударом кинжала, и каплей яда! Иногда и башку включаю! А она, башка моя — ого-го какая умная!
— Господин Ольгард! — обратился ко мне старший из троицы, невысокий худощавый мужчина с проседью в волосах — Прошу вас выслушать меня! Я послан к вам от моего господина, Сенрака Оссана, с письмом. Нижайше прошу вас, господин Ольгард, прочесть это письмо прямо при мне, и дать ответ — на словах, либо письменно. Если вы пожелаете дать ответ на словах, то имеется государственный стряпчий, который зафисксирует ваши пожелания, дабы в дальнейшем не было ниаких разночтений при определении верности высказываний того, или другого участника разговора.
Он говорил так казенно-витиевато, что я слегка запутался в словесных оборотах. Все, что понял — Сенрак прислал письмо, и в этом письме точно есть нечто такое, что мне не понравится. Не зря же он прислал стряпчего? Настроение тут же упало, а в ушах зазвенел сигнал «красной тревоги» — Дззз! Дззз! Дззз!
 
Принимаю конверт, поданный мне с низким поклоном (поклонились все трое гонцов), вскрываю, поддевая концом кинжала, читаю:
Уважаемый господин Ольгард! 
Приношу свои извинения за бесстыдное, недопустимое поведение моих доверенных лиц. Предыдущее письмо — неприличное, недостойное аристократа, принца крови, было написано моим советником, который понес за то заслуженное наказание. Я лишь дал ему указание пригласить вас для беседы чести, выяснить, на каком оружие, в какое время, в каком месте вы соблаговолите осуществить эту благородную беседу двух родовитых дворян. Он же написал что-то совершенно отвратительное, и я еще раз приношу свои извинения за действия этого негодяя. Я не писал того письма, и возмущен таким безобразным поведением моих людей. Да, это не снимает с меня вины, но я сделал все, чтобы вы были удовлетворены их наказанием. 
Что же касается нашего спора по поводу толкования поведения некоторых представителей дворянского сообщества, я, как и в первую нашу встречу, предлагаю разрешить его благородным образом — поединком чести, благословленным богами и Создателем. И пусть Провидение даст удачу самому благородному и порядочному из нас. Вполне допускаю, что это будете вы, господин Ольгард, и я умру с улыбкой на устах, ибо пасть от руки такого благородного господина есть великая честь, и о большем я мечтать не могу. Само собой, поединок до смерти. С места поединка уходит только один. 
Жду от вас указания — в каком месте, в какое время, и каким оружием мы разрешим наш спор. Со своей стороны предлагаю использовать муниципальную Арену для поединков, на которой обычно и разрешаются подобные споры. Время поединка — завтрашний день, полдень. Оружие — дуэльные мечи. Впрочем — оставляю выбор оружия за вами, но я уверен, что такой благородный господин как вы, не захочет марать руки поединком на неблагородных видах оружия. 
С тем и остаюсь, Сенрак Осаан, младший Наследник Клана Оссан. Написано собственноручно, мной подписано и заверено моей личной печатью». 
Сууука! И ведь не придерешься! Если не он написал, так действительно — несет ответственность только за действия своих подчиненных! А что он там сказал насчет наказания? Что за наказание?
— Что за наказание понесли виновные? — спрашиваю посланника, продолжавшего стоять передо мной в позе почтения (голова склонена с груди, руки по швам). Тот кивает своему помощнику, помощник, который держит в руке что-то вроде кожаного мешка опускает руку, и…к моим ногам катятся два шара. Студентка, которая шла мимо нас и с любопытством смотрела на происходящее, взвизгивает, и визжит на одной ноте продолжая бежать к КПП. Оно и немудрено. У моих ног лежат две человеческие головы, отрезанные по самый подбородок. Чисто так отрезанные, профессионально. Никакого топора — это точно сделано ножом. Один из них — молочный брат Сенрака, тот, которого я вчера так сильно избил. Передних зубов нет, синячина во всю физиономию. Мда…не подлечили его перед смертью. Но каков Сенрак! И друга детства, считай брата не пожалел.
Но логично, да. Возмутился поведением своего человека, оскорбившего кровь императорского клана — и отрезал ему голову. Искупил, так сказать! А он сам ни причем. Попробуй, докажи, что это Сенрак диктовал ту мерзость, что написана в письме. И свидетелей нет — второй посланник тоже мертв. Они ведь вместе были, а значит — тоже совершил преступление. А вот следующее письмо писал сам — сравните почерк. Там даже специально указано — сам писал! Сам подписал! На предыдущем нет подписи. Вот коварная мразь! А я-то, дурак, радовался — обыграл аристократа, опытного интригана. А он сделал меня одной левой. Теперь мне точно придется с ним драться.
— Я согласен на условия господина Оссана — мрачно отвечаю я, под внимательным взглядом стряпчего, и уточняю — Завтра. Арена. Полдень. Дуэльные мечи!