Обними. Поклянись. Останься (СИ)

Дальше я уже слушала. Если Тоня права, тогда понятно, куда подевалась моя прошлая зарплата. Это многое объясняло. Проблемы с налоговой, продажами, поставка бракованной партии запчастей — теперь эти проблемы заиграли иными красками.
Но если Тоня ошибалась? Игнат всегда был щепетилен в вопросах денег. Не скажу, что скуп. Нет. Просто он никогда не швырялся деньгами, зная цену каждой копейке.
Последние три недели в нашей совместной жизни появилось некое напряжение. Мне говорили о проблемах на работе, я же видела совсем иное. Наверное, мама была права: если по истечении четырех лет совместной жизни мне так и не сделали предложения, значит, я и правда не заслужила. И все эти отговорки об отсутствии денег на свадьбу были всего лишь отмазками для наивных дур.
— Эй, ты куда?
Я настолько ушла в себя, что, развернувшись, бросилась по зебре на противоположную улицу, позабыв о Тоне.
— Извини, — спохватилась, помахав на прощание, — мне нужно идти. Хочу во всем разобраться, пока Вари нет дома.
— Только не дури, хорошо? Может, вышло недоразумение.
Заверив очередным взмахом руки, что именно так и будет, я поспешила домой. Сейчас я всё выясню. Пускай рассказывает, что там у него за игры в казино.
Не знаю, чем бы всё закончилось, но мой воинственный настрой иссяк, как только я вышла из лифта. То, что что-то не так я поняла сразу, стоило увидеть распахнутую настежь дверь тамбура. Она была непросто распахнута, а тупо снята с петель.
Я недоуменно порылась в сумочке, извлекая ключи, и неуверенно шагнула в тесный коридор, собираясь открыть входную дверь, как она тут же распахнулась настежь, являя моему взору полностью разгромленную квартиру.
  
Глава 2
 
Затаив дыхание, прикрыла за собою дверь и осторожно вошла в коридор. Это не было похоже на ограбление. Скорее на погром. Под ногами хрустело битое стекло, в воздухе летали мелкие пылинки. Вокруг сплошной беспорядок, словно торнадо пронесся, честное слово. Буквально вот-вот, пару минут назад. Вполне возможно, что за рулем едва не сбившей меня у подъезда машины могли сидеть его виновники.
Неуверенно сделала ещё шаг, невольно прислушиваясь к царившей тишине… и вдруг скинула на пол сумку.
— Игнат! — бросилась к обнаруженному в гостиной любимому, испугавшись увиденного. Разве он не должен быть ещё на работе? — Господи… Ты как?
Рухнув на колени, подняла обеими руками окровавленное лицо, проталкивая застрявшее в горле сердце обратно в грудную клетку.
— Что случилось? Подожди, я сейчас скорую вызову. Что у тебя болит? Ребра целы? Нет, лежи, тебе нельзя подниматься, вдруг внутреннее кровотечение.
В голове — полный сумбур. За что хвататься первым? Куда звонить: в скорую или милицию?
Муж резко накрыл мои ладони своими и, постанывая, сфокусировал на мне рассеянный взгляд.
— Стой! — прохрипел, пытаясь приподняться. — Я в норме. Успокойся.
В норме? Да у него лицо — ни одного живого места, ещё и лежал в позе эмбриона. Как можно оставаться спокойной?
С трудом отодрала вцепившиеся в меня руки.
— Да подожди ты! — повысил он голос, блокируя мои попытки призвать на помощь. Кое-как повиснув на моем плече, подтянулся, приподнимая корпус, а затем с трудом приподнялся на одно колено. — Не нужно никуда звонить… Нельзя…
— Но…
— Я в норме.
— Ты знаешь, кто это сделал? Я прошу тебя, давай вызовем милицию. Мне страшно.
Уже поняла, что это не ограбление. Недавно купленный телевизор, магнитофон, привезенный из Латвии сервиз — всё было разбито, но как ни странно, находилось на своих местах. Зачем всё крошить, если можно просто забрать? Черт! Неужели Тоня права?
— Не молчи! — воскликнула обижено, увидев, что никто не собирается отчитываться передо мной. А квартира-то, между прочим, общая. И среди раскуроченных вещей много тех, что я перевезла из бабушкиного дома. Пускай я не законная жена, но имею право знать, что случилось? Всё-таки не чужие друг другу люди. — Я знаю, что ты играл в казино, и пропажу денег из шкатулки я тоже заметила. Думаешь, я слепая? Как ты мог их взять? Ты же прекрасно знаешь, на что я их собирала. Ау, Игнат, ты меня слышишь?
 
Чувство страха как рукой сняло. Меня тупо игнорили, отворачивая разбитое лицо в сторону. Нет, у нас, конечно, не всё было так гладко в последнее время, но, блин, я ведь не пустое место!
— Игнат…
— Что? — взревел, придя окончательно в себя. С трудом поднялся и пересел на диван, раздраженно стирая с подбородка кровь. — Что ты хочешь?
Знаю, что не время, но когда, если не сейчас?
— Правду! — тоже не осталась в долгу, повысив голос. — Почему взял с общей кассы деньги и не сказал? Почему задерживался на работе до самого утра, а воротники твоих рубашек испачканы губной помадой?
Игнат поджал разбитые губы.
— Мне продолжать? Хорошо-о-о… У меня ещё много вопросов. Я терпеливая, ты знаешь, и сделанное однажды добро отлично помню. Ты хоть раз слышал от меня упрек или претензию? Верно, не слышал. Потому что я слепо доверяла и принимала от тебя любое объяснение. А теперь что нет, м?
Игнат встрепенулся. Ага, задела за живое. Пускай не сравнивает меня со своей бывшей. Надоело. За прошедшие годы я прекрасно справлялась со всеми задачами. Единственным моим «недостатком» была Варя, которую, на минуточку, я никому не навязывала. Сам согласился на жизнь с чужим ребёнком, а теперь ещё что-то рявкает.
— Я понял, — приподнял руку, утихомиривая мой запал. — Ты права, прости. Дай пять минут, а то у меня до сих пор вертолеты перед глазами.
Я нашла на кухне чудом уцелевшую аптечку и принялась за врачевание. Игнат шипел, раз даже смачно выругался, когда я переборщила с перекисью и та залила ему едва ли не пол-лица, но в целом держался молодцом. Если верить сказанному, то действительно пострадало только лицо. Будь там переломы — вряд ли бы он так подскакивал на диване.
— Я связался с плохими людьми, Дана. Вернее, такое ощущение, что они специально на меня вышли.
— Когда это случилось?
— Три недели назад, на Славкину днюху, помнишь, ты ещё не захотела с нами сидеть из-за Вари?
Я вяло кивнула. Думала, в ту ночь они зависали в стриптиз клубе, а оказалось всё намного печальней. Честно, лучше бы изменял.
— Тогда Славик потащил нас с Радиком в казино. Я упирался, как мог. Жопой чувствовал, что ничего хорошего из этого не выйдет. А потом плюнул. Один раз живем, если я постоянно буду оглядываться на отца, так в свой жизни ничего и не попробую. В общем, — вздохнул, трогая опухшую скулу, — первое время всё шло нормально. Ставки были умеренные, никто не рамсился. Спустя время к нам подсели какие-то прошманде. Кстати, сколько не увиливал, предупреждая, что у меня есть жена и я не по этим делам, всё равно терлись рядом. Ты не думай, я их и пальцем не тронул. Клянусь. Игра забирала всё внимание и когда начало фартить… Черт, Дана, я обо всем забыл. Удача вскружила голову. Деньги текли к рукам рекой, возьми да остановись, но… не знаю… Тогда промелькнула мысль, что я за одну ночь заработал сумасшедшие бабки. А если их удвоить или утроить?
Я обреченно прикрыла глаза, чай не маленькая, знала, насколько Фортуна бывает двуликой стервой.
— А дальше всё по закону подлости, да? Почему сразу не сказал? Я так понимаю, сумма теперь приличная?
— Ты даже не представляешь, насколько.
Я заметалась по комнате, схватившись за голову. С одной стороны, испытывала облегчение, слава Богу, Варя не оказалась в эпицентре этого хаоса, да и мне, оказывается, не изменяли, а с другой… Господи, что теперь делать?
— Мне так жаль, — опустил голову Игнат, пряча побитый взгляд. — Знаю, я полное дерьмо…
К черту его сожаления. Разберемся. Как-нибудь вырулим из ситуации. Разве я не знаю, каково это — совершать ошибки? Но я так же знаю, каково это — когда от тебя отворачиваются, не желая протянуть руку помощи. В свое время Игнат стал для меня неким подобием семьи, в которой я спряталась от родительского отчуждения. Что толку, если сейчас я начну выедать ему мозг, читая нотации? Денег это точно не прибавит.