Whore (СИ)
– Слушай сюда, мразь, – рычит он, сдавливая мои щёки рукой, – Слушай и запоминай. Отныне и впредь, здесь ты не имеешь никаких прав, ясно? Ты всего лишь шлюха. Твоя обязанность раздвигать ноги, когда попросят. Брать в рот, трахаться до потери сознания. Ты – ничто. Ты – подстилка. В Дуйстрэне ценится лишь твоё тело, так что оставь всякую хрень о человечности и чувствах в прошлом. И даже не вздумай тешить себя мыслями о свободе и побеге. Пока Молот отсутствует, ты находишься под моим покровительством. А это значит, что твоя жалкая жизнь в моих руках. Я не терплю неповиновения! Запомни, я с лёгкостью могу отдать тебя парням, чтобы те хорошенько «поиграли» с тобой, но Молот запретил тебя трогать. Скажи ему спасибо. Если ты попытаешься сбежать, то я переломаю тебе конечности. Уясни, что отныне ты подчиняешься правилам. За их нарушение тебя ждёт наказание. Отныне ты не человек. Ты – собственность хозяина. Его питомец, шлюха. Ясно?!
– Д-д-д… да, – хриплю я, схватив его за руку, пытаясь сбросить её. Он отпускает меня и, окинув презрительным взглядом, забирает брошенную им ранее папку с бумагами. Я давлюсь стремительным потоком воздуха, и отползаю к левому краю кровати. Рабыня? Хозяин? Слёзы скатываются вниз по щекам, виски пульсируют, в груди сильно давит, а тело судорожно дрожит. Страх стал единым целым со мной. Он въелся в кровь, сознание. Не сказав ни слова, Райли встаёт с кровати, явно довольный эффектом своих слов. Я испуганно смотрю на спину мужчины. Паника зарождается внутри, смешиваясь со страхом. Они беспощадно бьют по мне, не оставляя шансов для защиты.
– Кстати, – внезапно сказал Райли, разворачиваясь ко мне лицом. Я вздрагиваю и замечаю в его руках что-то чёрное, – Это твоя временная метка. Наденешь послезавтра на встречу с хозяином. И, чтобы ты знала, он следит за тобой.
Усмехнувшись, он указывает в угол комнаты. Повернув голову в сторону, я с ужасом замечаю красный огонёк видеокамеры. Райли кидает вещь на кровать и выходит из комнаты, оставляя меня совершенно одну. Тихо скулю, глотаю собственные слёзы. Страх пульсирует внутри, хочу закричать, но сил нет. Убьёт. Он убьёт меня. Опустив глаза вниз, замираю и прижимаю ладонь к губам, плача в голос. Боже... Из груди вырывается жалобный скулёж, и я начинаю жалеть о том, что решила сбежать из приюта. Ошейник… Рядом со мной лежал чёрный кожаный ошейник.
3.
Within Temptation – The Howling
Я открываю глаза и вижу серое небо за окном. Ещё один мрачный день. Голова раскалывается на части, тело ужасно сильно ломит, но, по крайней мере, сейчас я могу двигаться. Я не помню, как же мне всё-таки удалось заснуть. Я даже не заметила, как пролетели эти два дня. Я словно выпала из жизни, словно стала серой тенью. Я отчётливо помню, как засыпаю, а дальше нет ничего, кроме тьмы. Лишь изредка, когда я просыпалась, замечала на тумбе рядом с кроватью поднос с едой, чистые вещи на кресле и новые медикаменты. Но кто и когда их приносил, не знаю. Однако события позавчерашнего дня всё ещё преследовали меня даже во сне. Хозяин. Рабыня. Какой-то непонятный город, который упоминал Райли. Всё это до сих пор не укладывается в моей голове. Теперь у меня есть хозяин… Я не человек, а игрушка.
Дождь барабанит по окнам, угнетая обстановку вокруг, разрезая давящую тишину. Раскаты грома заставляют стены золотой клетки дрожать, создавая некую иллюзию того, что я смогу выбраться. Но, как бы я не пыталась, всё бесполезно. Я тщательно исследовала всю комнату. Все окна и двери, кроме двери в ванную комнату, были намертво заперты на замки, удерживая меня в этом месте. Страх не желает отпускать меня из своего плена, нет. Он въелся под кожу. Слёзы иссякли, но что-то давит изнутри. Режет. Ком отвращения и ненависти подступает к горлу, когда я смотрю на кожаный ошейник, отчего хочется разорвать эту метку.
Прикусив нижнюю губу, я смотрю на то, как капли дождя стекают вниз по стеклу. Сегодняшний день – повторение вчерашнего. За исключением того, что я, наконец-то, встала с кровати и переоделась в нормальную одежду. Я не знаю, какой сегодня день и который час. За всё моё время пребывания здесь за окном постоянно льёт дождь, и ориентироваться не получается. Я никогда не верила в Бога, но сейчас, когда меня загнали в угол, обрезали крылья, я начала молить о спасении. Я боюсь. Я боюсь и ненавижу человека, который присвоил мою жизнь себе. Кто он? Из разговора с Райли, я поняла, что этот Молот – лидер какого-то клана. Зачем я нужна ему? Глубоко в сознании, я понимаю, для чего он приволок меня сюда, но упорно пытаюсь игнорировать это. Я не стану его подстилкой! Почему нельзя просто отпустить меня? Я же ничтожество. У меня нет ни документов, ни денег, я ничего не смогу сделать ему. Безродный отброс общества. Да и кто мне поверит? Я же убийца. Хотя, если честно, я не чувствую особых угрызений совести по поводу убийства охранника. Этот ублюдок заслужил своё! Может быть, если я попрошу его, объясню, он отпустит меня? Блять, что за бред?! Пора перестать быть наивной идиоткой.
Этот Молот – ненормальный ублюдок, впрочем, как и его люди. Они опасные психи, убийцы или насильники. Я попала в какое-то аморальное общество выродков. Стены дома давят на меня, загоняют в ловушку. Мне становиться противно лишь от мысли, что кто-то сейчас наблюдает за мной с помощью камеры. Единственное место, где не было камер – ванная комната. Сначала я обрадовалась этому, но не обнаружив в ванной ни одной бритвы, ни одного режущего предмета, я готова была разрыдаться. Эти ублюдки слишком предусмотрительны.
За эти два дня ко мне в комнату часто наведывалась охрана, как бы напоминая, что я под надзором. Охранники выглядели настолько устрашающе, что их могли бы с лёгкостью взять на главную роль в фильм ужасов. Высокие. Накаченные. В строгих костюмах. У каждого на лице было несколько шрамов в виде полос, словно их поцарапало животное. Также от меня не ускользнул тот факт, что каждый мужчина имеет несколько непонятных татуировок. Словно татуировки – обязательная метка.
Неужели я смогу так просто сдаться? Подчиниться богатому ублюдку, что посмел распоряжаться моей жизнью? Нет. Ни за что. Я сбегу отсюда любой ценой. Никто никогда не заставит меня пасть на колени. Но как мне выбраться из этого места? Куда идти потом? Хотя, не важно, куда идти. Самое главное – сбежать.
Внезапно я услышала дверной скрип, и цокот каблуков. Удивлённо приподнимаю брови. Может быть, мне показалось? Но нет, цокот каблуков слишком отчётливый. Слишком реальный. Женщина? Неужели в этом аду есть женщины?
– Вставай, – раздался позади меня строгий, пропитанный сталью женский голос.
Обернувшись, я увидела позади себя девушку с подносом в руках. Высокая брюнетка, одетая так, будто собирается идти на ковровую дорожку: укороченное чёрное платье с высоким воротом, без рукавов. На ногах чёрные кожаные ботфорты. Пышные кудри спадают ниже плеч. На вид ей около двадцати двух лет, хотя я не уверена в этом. Весьма худая, даже слишком. Пухлые губы, тёмно-карие глаза. Слегка выпуклые скулы. Как и у остальных, у неё тоже были татуировки. Какие-то непонятные символы, знаки и узоры. Они покрывали её руки от плеча, до кистей, образовывая своеобразный рукав. Презренно фыркнув, она ставит на стол поднос с декантером воды и тарелкой.
– Я сказала, вставай, или ты плохо слышишь? – сказала она, скрещивая руки на груди.
– Зачем? – спрашиваю я, садясь в кровати и смотря ей в глаза. – Я не голодна.
– Послушай, милая, не действуй мне на нервы, – усмехается она, – Думаю, Райли объяснил тебе, кто ты теперь, и что ты из себя представляешь. Не уверена, что он дал тебе кодекс, но надеюсь, что вскоре ты изучишь его и поймёшь, что здесь ты – ничтожество. Не забывай, что ты – нижняя, проще говоря – шлюха. Сегодня у тебя встреча с хозяином, и мне дан приказ подготовить тебя. Поэтому поднимай задницу с кровати и поешь.
Нервно сглотнув, я всё-таки встаю с кровати. Босые ноги соприкасаются с холодным мрамором, вызывая в ступнях неприятное жжение, а голова тут же начала резко кружиться. Боль сковала тело, от чего ноги начали дрожать. Я застонала от пронизывающей боли в мышцах, и села обратно. Чёрт возьми, несколько часов назад мне было значительно легче двигаться. Позади меня раздался звонкий смех этой суки. Кажется, она такая же ненормальная, как и другие люди в этом доме. Злость бушевала внутри с такой силой, что перед глазами начало темнеть. Ненавижу!