Синдзи-кун и дорога домой (СИ)

— Так что там насчет категории «брут»? — спрашиваю я у Акеми: — судя по всему она может пригодится. 
— Нет у него такой категории — отвечает Акеми: — братик просто наглый и самонадеянный. Линия партии, как вы говорите, у нас не изменилась — мы помогаем Юки, вот он и решил, что воздействовав на Иошико напрямую — заработает очки. Бака. 
— Что же ты его не удержала? — спрашиваю я. Судя по всему, Акеми прекрасно понимает, что для Юки важно выиграть, но не таким вот способом. 
— Когда он меня слушал? — пожимает плечами Акеми: — я же женщина. А он — наследник. Вот пусть на ошибках и учится. 
— Как интересно — повторяю я второй раз за утро. Значит не все так просто внутри самого клана Мацумото, и не все так просто даже между этими двумя. Первое-то впечатление от этой пары я до сих пор помню — казалось, что они вообще единое целое, казалось между ними и лезвие ножа не просунуть, что Акеми — продолжение Атсуши, наверное, это в свое время меня от нее и оттолкнуло. И вела она себя, несмотря на все эти попытки соблазнить — чрезвычайно правильно и официозно. А тут — расслабилась, раскрылась. Такая Акеми мне нравится гораздо больше, она сразу человечнее стала. Кстати, высокомерие Атсуши по отношению к ней было видно невооруженным взглядом, причем высокомерие ничем не обоснованное, во многих ситуациях она и реагировала быстрее, и действовала правильней… но он все равно считает себя пупом Вселенной. 
Тем временем ситуация на площадке позади школы, возле кладовки спортинвентаря накалялась. Мы с Акеми встали метрах в десяти от разговаривающих уважая их право на приватную беседу, но сейчас голоса стало слышно, потому что говорящие перешли на повышенные тона. 
— Да пошли вы все нахрен! — это Иошико. Она умеет быть грубой, когда захочет. И голос у нее достаточно звонкий, чтобы мы отсюда все слышали. Эскорт из гяру — поддерживают ее нестройным гулом. Я морщусь. Все-таки этот Атсуши рыбу не ловит. Не понимает. Вот если бы я был на его месте, то первым делом отделил бы Иошико и ее свиту, потому что такие вот разговоры должны наедине проходить. А он выдвигает ей ультиматум, да еще на глазах у ее подруг. Даже если бы в глубине души Йо сама хотела бы снятся с выборов — в таких условиях она бы нипочем не согласилась. Согласится на такое в присутствии своих подруг — это сдаться, прогнуться. А Иошико не прогибалась даже когда за ней боевую тройку магов Братства выслали, так что тут давить бесполезно. По крайней мере — не Атсуши это делать. Вот кому стоило бы прочитать притчу про солнце и ветер. Иошико может и было возможно уговорить снять кандидатуру — до того, как Юки удила закусила, а теперь… 
— Ты не понимаешь последствия! — теперь уже и Атсуши повышает голос на чемпионку. Жалко, что нету попкорна, хотя эта сцена и ненадолго. До педагогического леща от чемпионки региональных соревнований в щи герою любовнику остается все меньше времени. 
— Извините, Синдзи-сама — вздыхает рядом со мной Акеми и отпускает мою руку: — боюсь мне все же придется вмешаться. 
— Будешь защищать братика? — поднимаю бровь я. 
— Только после первого удара — уточняет Акеми: — первый удар он получит, как и положено. Просто я беспокоюсь о том, что Иошико-сан может бить сериями, она же спортсменка, а этот идиот достаточно хрупкий. И я бы не хотела быть должной вам еще и за него. Пусть с разбитым носом походит… 
— Хм? — я поворачиваюсь к ней, чтобы спросить, как именно она видит возможность остановить Иошико в промежутке между первым и последующими ударами, особенно, если та ударит серией? Потому что у Иошико как у горячей девушки Востока — между первый и второй промежуток небольшой. Буквально. Доли секунды и ты выхватил из совершенно немыслимых углов и траекторий. Остановить поезд голыми руками и то легче. Наверное, Юки это может, я — если заранее протяну свои нити, Читосе и Линда… но и все. Даже Акира не сможет вклинится между первым и последующими ударами в серии, она попросту спалит всех вокруг. Но задать вопрос я не успеваю, потому что Акеми — срывается с места, оставляя за собой лишь порыв воздуха. 
 
Я ищу ее взглядом, она была настолько быстра, что на мгновение исчезла из поля зрения. Ага, вот она. Стоит перед Иошико, подняв руку в блоке, схватив атакующую руку. У ног девушек, на земле — грузной кучей лежит Атсуши. Даже не заметил, когда он успел выхватить. Я поспешно подхожу к ним. 
— Извините, Иошико-сан, но я не могу позволить вам бить братика больше чем один раз — объясняет Акеми: — он получил, что ему полагается, оставьте его в покое. 
— Смотри-ка, говорящая рыба! — нехорошо сощуривает свои глаза Иошико: — ты еще и двигаться умеешь, не ожидала. А вот так? — и Иошико исчезает в воздухе, двигаясь стремительно и агрессивно. Прежде чем я успел открыть рот она наносит сразу несколько ударов — по нижнему уровню, лоу-кик, по верхнему уровню — круговой в голову, завершая комбинацию коленом и локтем. Каждый из ударов — заблокирован или отведен в сторону, Акеми движется словно кошка — плавно и кажется, что неторопливо, но на самом деле -успевает раньше Иошико. На первый взгляд это не доставляет ей неудобств и я решаю не вмешиваться — ничего страшного пока не происходит, а девушкам это, похоже, доставляет искреннее удовольствие. По крайней мере Иошико нравится. 
— Отлично! — по лицу Иошико расплывается улыбка: — молодец, говорящая рыба. Может быть день сегодня не такой уж унылый будет. Погнали — и она атакует снова. На этот раз Акеми не стоит на месте — она маневрирует, отступает, принимает удары на скользящие блоки, но отступать и защищаться в бою против Иошико, Темной Императрицы Тринадцатой Школы — это бесперспективно. Акеми осознает это и … тунц!
Иошико летит назад кубарем, перекатываясь, чтобы погасить силу удара. Встает, отряхивается и смеривает взглядом свою соперницу. Акеми стоит как изваяние — прочно уперевшись ногами в землю, в незнакомой мне стойке, выставив вперед раскрытую ладонь, пальцами к противнику, приподняв ногу на носок. Вторая рука поднята, она словно матадор на арене. 
— Отвечая на ваш вопрос, Синдзи-сама — говорит она и я понимаю, что за это короткое время стремительного поединка — у нее даже дыхание не сбилось: — нет, мой братик не «брут». «Брут» в нашей семье — это я. 
— Не ожидала от тебя, говорящая рыба — говорит Иошико, отряхивая свою короткую юбочку: — но как же это замечательно. Син! Пожалуйста, позаботься о ней… чуть позже. Пожалуй я перестану сдерживаться… чуть-чуть… 
— Что? — нехорошее предчувствие кольнуло у меня где-то в районе сердца и наверное тут-то бы мне и возопить, прекратить безобразие и все такое, но я не успеваю. Иошико срывается с места и я вижу, что ее скорость выросла раза в два, что она больше не сдерживается. 
— Ора-ора-ора! — кричит она и вихрь ударов обрушивается на прочно стоящую в стойке Акеми: — получи! 
Все присутствующие замирают на месте, так замираешь, когда рядом с тобой начинает происходить что-то очень быстрое, очень опасное. Так замирает жертва, когда тигр прыгает на добычу, когда рядом ударяет молния, когда сила стихии бушует в пяти шагах. Акеми практически не видно среди этих стремительных, размазанных в пространстве атак Иошико, но звуки этих ударов, порывы воздуха от скорости их нанесения, во все стороны разлетается пыль и какие-то мелкие соринки, поднятые с земли и мы прищуриваемся, защищая глаза. Звуки ударов, когда они приходятся в прямой блок — тоже потрясают, это больше похоже не на удары по мягкой плоти, а скорее на удары тяжелого молота по камню — вибрация от них проникает глубоко в тело. 
Категорически надо их останавливать, думаю я, жаль, что тут девчонки из группы поддержки Иошико, ладно Михо знает, что я неведомая хтонь, но остальные-то. Я уже собираюсь прыгнуть в этот вихрь веселья и беспредела, с тем чтобы схватить Иошико и утащить в сторонку, как все вдруг прекращается. 
Иошико стоит, уперев руки в бедра и тяжело дышит. Акеми — лежит на земле и не двигается. 
— Она… крепкая девчонка… — выдавливает из себя Иошико между вдохами: — Син… глянь что… с ней…