Синдзи-кун и дорога домой (СИ)
— А здесь уютно — говорит она: — и звезды видно. Вон, там, видишь? Это Сириус.
— Ты не можешь видеть звезды в городе — отвечает он, не утерпев: — это спутник. Или самолет.
— Спутник или самолет движутся — через некоторое время говорит Кайя-сан: — а тут — на месте стоит. Говорю тебе, это звезда. Просто яркая.
— Не вижу. Где? — спрашивает Горо и Кайя-сан тычет огоньком сигареты куда-то вверх. Он напрягает глаза, но по-прежнему не видит. Наверное, из-за зрения, думает он, Кайя — молодая, у нее хорошее зрение. Несправедливо.
— А ты знаешь, в чем разница между нами, Горо-сан? — спрашивает Кайя и затягивается сигаретой, разгоревшийся огонек освещает ее лицо красным.
— В том, что ты можешь видеть звезды, а я нет? — предполагает Горо, чувствуя себя немного обманутым. Даже в этом городе есть те, кто видят эти чертовы звезды, думает он, наверное, для этого надо иметь не только острое зрение, но и чистую душу. Вот как у Кайи-сан — она умела оставаться невинной и чистой, как бы это странно не звучало.
— Нет. Разница между нами в том, что на мне плащ из последней коллекции «Сантино» за двести тысяч иен. И костюм на мне — только с виду офисный. На самом деле это образ от «Валентино» и обошелся он мне в сто пятьдесят тысяч иен. Я уже молчу про туфли и прочее. А все, что ты на себя напялил — стоит где-то двадцать тысяч, и это я еще говорю не об остаточной стоимости твоих тряпок, а об культурной и исторической ценности твоего костюма как артефакта, в котором «великий и мрачный Горо-сан предавался депресии». А знаешь что между нами общего? — спрашивает она без перехода.
— Нет — пожимает плечами Горо. Насколько вообще можно пожать плечами, лежа на спине в ливневом стоке. Это не так легко как кажется.
— А общего, между нами, то, что мы с тобой оба лежим в грязной и холодной канаве на обочине. — говорит Кайя-сан: — зарабатывая себе простуду, пневмонию, застужая себе почки и получая ревматизм и артрит. Правда мне немного непонятно почему мы тут лежим, но раз уж ты лежишь, то и я прилягу. — она замолкает и возится, устраиваясь поудобнее.
— Простудишься — говорит Горо через некоторое время.
— Ты тоже. — отвечает Кайя. Опять наступает молчание. Горо думает, что ему-то уже все равно, а она — еще молодая и у нее все впереди, но это ее не убедит. Она — упорная. Уж кто-кто, а он знает. И если сам он предпочел бы попросту замерзнуть в этой канаве, чтобы с утра его тело обнаружили городские работники коммунальных служб, то Кайя-сан точно не отойдет в сторону, пока он здесь лежит. В самом деле, в этом городе кто-то еще помнит о нем и даже готов лечь рядом в холодный и грязный бетонный желоб, несмотря на то что только одежда на ней полмиллиона стоит. Стоит ли он таких жертв?
— Ладно. — говорит он и садится, подтянув ноги к подбородку: — сейчас мы встанем и пойдем в теплое место. Хорошо?
— Хорошо — покладисто соглашается Кайя: — а я тебе такое расскажу! У тебя сразу вся хандра пройдет! Я же твой информатор!
— Хм… — говорит Горо. Он не в силах сказать ей, что он уже не работает в СКПУ, что он даже не зачислил ее в штат информаторов, зная, что это может послужить ей нехорошую службу, если об этом узнают. И что ему сейчас никакая информация уже не нужна. Что вся нужная ему информация у него уже есть. Он — отстранен и под следствием, а Кеко-чан — в Токио. Но сказать об этом он сейчас не может. Нет сил. У него есть силы ровно на то, чтобы встать и дойти до круглосуточного бара, сесть там с Кайей и заказать себе горячего сакэ местного производства, которое до недавних пор курировал Джиро-сама. Он встает сам, помогает встать Кайе, отряхивает ее плащ от приставшего мусора, и они переходят дорогу, ориентируясь на ярко освещенный вход в бар.
Уже сидя за столиком и чувствуя, как он на самом деле замерз, глядя на то, как Кайя прижимает свои узенькие ладошки к пузатым бокам горячего чайника, пытаясь согреться, — он вдруг понял, что он не одинок в этом городе. Что тут есть еще одна душа, которая все еще не сломлена и не сожрана им. И эта мысль вдруг согрела его изнутри, или это стопка горячего сакэ?
— У нас в «Хилтоне» что творилось! — говорит Кайя-сан, придвигая к себе свою чашку с чаем: — там же пентхаус сняли! На месяц! И поселились там «Демоны Сумераги»!
— Пфхф! — подавился сакэ Горо.
— Да! — продолжала она, предложив ему бумажную салфетку, вытереть пролитое сакэ: — именно! То есть никто, конечно, не сказал, что они те самые, но у нас девчонка одна опознала Нисимуру-сан, а где Нисимура-сан, там и все остальные. И точно, Питер-сан тоже пришел, с какой-то фифой, расфуфыренная вся и важная. Такой мужчина видный а нашел же себе выдру такую…
— Что?!
— Но не это главное! Главное в том, что никаких «Демонов Сумераги» не существует! — торжествующе подняла палец Кайя: — нет их. Есть только Нисимура Акира-сан!
— Что?!
— Да, заходит наша Мия-чан, ее смена тогда была, потому что Сатоко заболела, а Риу у нас домой уехала, с родителями жениха знакомиться… вот Мия-чан и заходит, а там — рояль сломан, стена пробита, мебель покрошена, а самое главное — все присутствующие, кроме Питера, какого-то мальчика и этой фифы с Питером — все Акиры!
— …. Что?!
— Ну да! То есть нет никаких «Демонов» — это все одна Акира! Она — это каждый из «Демонов», она сама — и огонь и лед и кровь! Вы же видели, что они на Играх творили?! Это все — одна Акира! А у какой у нее сейчас индекс опасности?
— Тройная альфа — бормочет Горо: — повысили после инцидента на Играх.
— Она тройная S с плюсом, если не выше. Она наверное уровня Супермена в штатах. Или как Иван Грозный в России… Шин Хуан Ди в Китае… она — самый могущественный маг в Японии!
— Но погоди, Кайя-сан…
— Нет, это ты погоди! — разбушевавшаяся Кайя хлопает ладонью по столу: — когда развалилась Инквизиция? Когда на Акиру наехали! Думаю, что у нее не было плана ликвидировать эту организацию так внезапно — но те попытались укусить ее и выхватили! Если бы она хотела ликвидировать Инквизицию давно — она бы сделала это тихо. В конце концов она же Император!
— Что?!
— Ну… она может принимать любой облик и размножаться своими копиями или клонами… было бы глупо считать, что она ограничилась только «Демонами». — предполагает Кайя: — она — это абсолютное оружие! Может быть все вокруг нас уже Акира-сан!
— О, господи… — говорит Горо и прикладывает ладонь к лицу: — боже дай мне сил…
— Я и сама так же себя почувствовала, как об этом подумала — сочувственно закивала головой Кайя: — какой ужас. Надеюсь, ты не Акира-сан?
— О, господи…
— Ой. Это твой котенок, Горо-сан? — Кайя берет на колени маленького серого котенка.
Глава 16
Поздней осенью в Литературном Клубе прохладно. Здесь вообще всегда прохладно и не потому, что помещение находится под самой крышей, не потому что отопление тут прохудилось или окна неплотно закрыты. Прохладно тут потому, что тут — Юки. От нее всегда как будто прохладно, а уж когда она устроится в своем кресле, подожмет под себя ноги и в какую-нибудь книжку углубится — так и вовсе иногда морозный туман по полу стелется. Близняшки борются с этим злом на свой манер — они очень хорошо утепляются снизу, у них теплые колготки и носки, а еще у них есть котацу и электрический обогреватель. Думаю, что Литературный Клуб вносит немалую лепту в счета школы по потреблению электричества. Зато в теплое время на кондиционере экономим, да.
Юки сидит в своем кресле, закинув ноги на подлокотники и чему-то улыбается, перелистывая страницы потрепанной книги. Книга выглядит весьма массивной и … я приглядываюсь. Так и есть, настольная книга всех утончённых маньяков и убийц с манией величия, «Золотая Ветвь: Исследование магии и религии» Джеймса Фрэзера. Как там — кто не видел картину Тернера «Золотая Ветвь»? Я вот не видел, чтобы там Джеймс Фрэзер себе не придумывал. Кстати, обидный пробел в образовании, надо будет хоть на эту картину взглянуть, раз уж она вдохновила автора на фундаментальный труд, который с таким удовольствием перечитывал и доктор Ганнибал Лектер и Геринг и конечно же Серый Человек, самый известный маг-убийца в Японии.