Синдзи-кун и дорога домой (СИ)

Пришла Иошико и притащила с собой Михо, у которой все еще были круглые глаза, но на встречу она пришла и сказала, что ей все равно никто не поверит, а когда она с нами — она хоть знает, что не сошла с ума и все это на самом деле было. Хотя, по-моему, как раз рядом с нами очень сложно оставаться в своем уме. Все это знают. Иошико так и не сказала Юки, что та теперь ее соперник на выборах, говорит, что сегодня скажет — как та в хорошее расположение духа придет. Потому как после Бартама ей страшновато такие вот вещи Юки говорить… а ну как начнет и тут свой характер показывать? Вообще, говорит Иошико, когда вокруг тебя маги сплошь S плюс, живется конечно интересно, но небезопасно. Бывает страшновато.
Кстати, на удивление — была и Сакура. Ее привезли с собой Юки и Акира и она толкалась где-то рядом с Юки, млея от ее морозной ауры.
Вместе с Джин пришел и Чепу — он у нас все же герой битвы в горах и потом себя показал с самой хорошей стороны, так что тоже молодец и оставить его за бортом ну никак нельзя. Чепу сопровождали две фигуристые амазонки, которых он довел до совершенства — по ним уже нельзя было сказать, что эти женщины сделаны из бумаги. Он выпросил у Джин постоянную иллюзию, наложенную на его творения и как следствие, наш худощавый подросток ходил повсюду в сопровождении двух красоток, которые были выше его на голову и больше похожих на девушек из журнала «Харпер Базар», только одетых в фантазийные бронелифчики. Читосе полагала что в его возрасте ему нужно общаться с настоящими, живыми девушками, но тут уж мы были бессильны. Запретить ему встречаться (чем бы там он с ними не занимался) с собственными творениями — без помощи менталиста было нереально.
— Народ! — повышает голос Читосе, но никто ее не слышит, все говорят одновременно. Читосе оглядывается по сторонам, складывает пальцы замысловатой фигурой, вкладывает пальцы в рот и оглушительно свистит, да так, что в ушах закладывает.
Рядом со мной зажимает уши Чиеко, в одной руке она держит стопку с водкой и конечно, проливает немного прямо себе на макушку. Помогаю ей устранить последствия бумажной салфеткой. Все затихают и поворачиваются к Читосе. Места в центральном холле пентхауса достаточно, здесь есть даже подобие сцены, некое возвышение, на котором стоит черный рояль. Помня о судьбе белого рояля на яхте, я немного переживаю за его сохранность.
— Значит так — говорит Читосе и ее голос звучит глубже чем я ожидал: — сегодня у нас на повестке никакой повестки нет! Сегодня мы все собрались здесь, чтобы сказать друг другу слова благодарности. Чтобы посидеть в кругу друзей. Я прошла весь этот путь вместе с вами и поэтому имею полное право начать с того, с кого считаю нужным начать. Часто мы говорим про кого-то — он мозг команды или она — центр принятия решений. Мы говорим, что есть люди, которые как сильные, уверенные руки — всегда выполнят поставленную задачу. Но этот человек — сердце нашей команды. Она страстная, иногда неудобная, иногда невпопад, иногда совсем не к месту, но она — то, что держит нас вместе, наш моральный компас. И те, кто знают нас, знают нашу команду, — знают, что наше сердце — может быть бесшабашным, может быть страстным, может быть даже ленивым. Но оно — верное. Встречайте — Майко!
— Что? — одна из «Акир» стала оглядываться вокруг: — это еще что за…
— Иди сюда, Майко — говорит Читосе и протягивает ей руку: — иди сюда.
— Эм… ну ладно — Майко встает, принимает свой собственный вид и делает несколько шагов к Читосе, на возвышение. Берет протянутую ей руку и становится рядом с Читосе, оглядываясь вокруг.
— Я решила, что сегодня вечером, перед тем как вы все напьетесь, сломаете рояль, сожжете половину отеля и вскипятите воду в бассейне — я выскажу вам все, что о вас думаю — шутливо грозит пальчиком Читосе: — потому что сегодня один из моих самых счастливых дней… и я это заслужила!
— Читосе — классная! — кричу я со своего места: — я хочу от нее ребенка!
— К этому мы еще вернемся, Син, обещаю — а вот сейчас это точно угроза: — но сейчас — вот. — Читосе протягивает Майко длинный предмет в чехле: — это тебе. Сковано лично мною, по измененному рецепту, ее ты точно не сломаешь.
 
— Подарок? Люблю подарки — говорит Майко и скидывает шелковый чехол. Под ним — традиционный японский меч в ножнах. Преобладающие цвета — черный и красный. Майко легким движением обнажает клинок. Лезвие тоже темного цвета, это явно не сталь, а что-то другое. Она взмахивает мечом, перехватывая его обратным хватом и перед ней на долю секунды возникает размытое движением лезвие. Майко проверяет как меч сидит в руке и с уважением смотрит на Читосе.
— Ты сама это сделала? — спрашивает она, сомневаясь: — но что это…
— Должны же быть какие-то бенефиты от того, что я умею ковать мечи, верно? — говорит Читосе: — и по металлу работать. Хотя… это теперь даже не металл.
— А что это такое? — Майко пробует лезвие пальцем и шипит — на пальце тут же выступает кровь, она кладет его в рот.
— Не трогай лезвие, оно очень острое — говорит Читосе запоздало.
— Зря ты ей об этом сказала — говорю я: — сейчас она опять рукой за него схватится.
— В любом случае — я хотела сказать спасибо тебе, Майко, если бы в тот вечер я не попросила у тебя помощи — кто знает, как сложилась бы моя судьба. — говорит Читосе: — больше не хватайся за лезвие руками, а то Сину придется тебе новую руку выращивать.
— Угу — Майко увлеченно изучает свой подарок, проверяя баланс и вес, несколько раз взмахивая им.
— Буквально только что ты говорила, что сперва хочешь речь сказать, а уж потом отель разрушать — подает голос Акира: — если это так и было задумано, то подарить это Майко — дурная идея. Она ж сейчас не себе, так кому-нибудь что-нибудь отхреначит. Кто-нибудь, отберите у нее меч уже.
— Точно, о чем я думала. — Читосе забирает меч у Майко, одним ловким движением: — потом верну. После… завтра утром.
— Ну вот. — ворчит Майко: — подразнили только и все. Никого я не зарубила бы, я ж профессионал…
— Ты уже что-то там задела, профессионал — снова подает голос Акира: — не отдавай ей эту штуковину, Читосе, по крайней мере пока не захочешь, чтобы нас отсюда выгнали.
— Ладно. У меня не все. — говорит Читосе, глядя как Майко хмурится и изучает ровный разрез на потолке: — я хочу сказать только одно слово … — она обводит всех глазами и замолкает. Мы тоже молчим, глядя на нее. Она театрально медленно поднимает руки перед собой и разводит их в стороны, вставая на цыпочки. Мы все знаем этот жест, мы видели его не раз и каждый раз это означало…
— ИНФЕРНО! — кричит Читосе и мы подхватываем этот клич.
— Инферно! — кричим мы все, кто-то свистит, кто-то топает ногами, но все мы поднимаем руки и трясем ими, словно фанаты на концерте поп-звезды. Акира, настоящая Акира — только глаза закатывает и качает головой.
— Не, погоди! — Майко рядом с Читосе принимает облик Акиры: — а еще она так умеет — она наклоняет голову и берется за переносицу, одновременно качая головой. Знаменитый жест «боже мой, я окружена идиотами».
— Может уже хватит в меня преображаться? — ворчит Акира, но все снова поднимают руки и топают ногами, крича «Инферно!». По Акире видно, что она только невероятным волевым усилием не хватается за переносицу и не качает головой.
— Давайте я скажу! — говорит Майко: — Акира — охрененная и я ее люблю! Да, она зануда, и она бывает иногда строгой, а иногда и откровенно злой. Но, честно говоря, я думаю, что иногда мы этого заслуживаем.
— Вы всегда этого заслуживаете — бросает в ответ Акира, скрестив руки на груди и откуда-то сзади раздаются смешки.
— Я еще не закончила! — поднимает руку Майко: — так вот, Акира может быть занудой и педантом, а еще она пытается отрицать свою любовь к нам всем, но на самом деле она мягонькая внутри и любит нас всех большой любовью, хоть и отрицает это.
— Отрицаю категорически. — кивает головой Акира, все еще сидя со скрещенными руками: — особенно тебя Майко, терпеть не могу.