Герметичный мир (СИ)
— Ну, здорова, кореш.
Судимый? Просто блатной? Я встречно протянул руку, пожал — он, похоже, решил проверить меня на крепость, так что несколько секунд, глядя друг другу в глаза, молча жали крабов. Я не усердствовал, разошлись на равных, но и то, похоже, из-за его низкого уровня — не набрал ещё свободных очков, чтобы в силу вложиться.
— Силён. — Уважительно буркнул он. Странный говор — каждое слово как будто гвоздь, который со скрипом тянут из доски. — Чего звал?
Ааа, досада, не успел спросить у Ёсича, насколько Анатолий осведомлен о состоянии дел. Будем играть «в темную»:
— Информация нужна. Я только о себе таком необычном знал, а тут и ты ещё. Есть шанс помочь вашей общине. Скажи, ты тоже в еде почти не нуждаешься и спать тебе не требуется?
Виктор Петрович, стоявший рядом, даже рот раскрыл от удивления и уже с открытым ртом повернулся к Перевозчикову, который отделался кратким «Да».
— Что умеешь? Из магии, в смысле, Анатолий?
— Зови или Толик, или Воз, так мне привычнее. — Точно, сиделый, если сразу кличку докладывает. — Бегаю быстро и тихо, ещё почти не устаю. Что за магия? Не знаю.
То ли Толя врет, то ли впрямь ничего не читал, кроме Уголовного кодекса. А скорость видно прокачана хорошо, если даже на выносливость длинные дистанции мало влияют. Хорошо, пока поверим. Хотя не доверяю я сидельцам, служба приучила. Тут два варианта: или умный человек, но действительно подонок и жить не может, не преступая закон, или настолько глуп, что не может удержать своих низменных мотивов полапать чужое. И так, и так человек в любой момент готов предать, даже не за материальную выгоду иногда, зачастую за туманную перспективу её получения или просто — по складу характера. Как такая личность оказалась в клинике, если клиника — частная, а значит платная, тоже вопрос. Ну, на нет и суда нет. Ага, двусмысленно получилось. А что, попробую:
— Ну, на нет и суда нет. — Точно, дернулся и в глазах искра мелькнула. Ну что ж, мент тебе не кент, светить корочку не буду. — Смотри, Петрович, есть к тебе деловое предложения.
Лидер общины напрягся. Видно слово «деловое» сразу напомнило шелест купюр. Почти угадал:
— Платить нам нечем, чтобы ты не предлагал. Золотом можем дать, но кому оно сейчас нужно. А вот полечить людей надо, особенно детишек.
— Я не о том, присказка просто такая. Мы с Андреем действительно можем попробовать вылечить твоих больных, всех, как я тебя вылечил. Оплаты не надо, от лечения и нам польза будет в практике. Тут другое предложение. Как ты уже понял, мы с Андреем, да и Толик не нуждаемся в еде и сне, ещё раны на нас заживают, как на собаках. Я вот могу почти три дня не есть, а потом ржавым сухарем насытиться, у напарника — чуть хуже, но он учится. У тебя как, Толик?
— Два дня — легко. А то и больше.
— Вот, а я о чём. Я так понимаю, что на безрыбье и креветка за рака свистеть научится, так? А у вас в коллективе уже всё съели, еды вокруг нет. Если люди не согласятся уйти с тобой, умрут здесь, а согласятся — умрут или по дороге или где-то там, куда ты их приведешь. Ты же знаешь, что и там еды нет?
Петрович угрюмо кивнул.
— Вот, знаешь, а ведёшь людей за собой. Короче, смотри, что предлагаю. — Тут он меня перебил:
— Разведку? И лечение? Тоже хорошо, но это не то. Как вы такими мутантами стали, мужики? Это же спасение для нас.
— Петрович, не перебивай. С разведкой вы и сами горазды справиться, полечить мы уже пообещали. — Я взглянул на Андрея, по-прежнему сидевшего у стены. Глаз закрыт, другой закрывает повязка. — Правильно угадал. Я могу сделать желающих такими, как я.
— Как? — Надежда вспыхнула в глазах Петровича. — Что надо?
— Ничего не надо. Короче, только не пугайся, я — вампир.
Похоже, с первого раза не дошло. Я тоже молча ждал реакции.
— Ну и? — Какая-то неправильная реакция у него вышла или я слишком многого жду от компьютерной программы.
— Что «ну и»? Вампир я, говорю, кровь пью, людей заражаю вампиризмом, они такими же вампирами становятся. — Я скрюченными пальцами взмахнул перед его лицом.
— Ха, ты что, совсем обалдел, парень? Да у нас половина от всех — монашки, земля в монастыре освященная, да и от гриппа чесноком спасаемся, вырос он уже. Монашки тебя точно проклянут, сгоришь в адском пламени. — Вроде не похож на фанатика веры. — Нет, если это правда, то некоторые конечно согласятся, лишь бы выжить, но не все. Пффф, далеко не все.
— Твое дело, Петрович, к утру убедить максимально много людей в том, что вампиры — это спасение. Покажи им, что ты внезапно стал здоров. Сейчас давай посмотрим самых больных, они после лечения, думаю, окажут тебе в этом помощь, «на деле», так сказать, показывая возможности магии. Насчет земли освященной ты прав: неприятно нам там находится, так что уходить из монастыря всё равно придется. А чеснок, да и крест — это мимо. Я вон крестик нательный ношу и нормально всё. Так что принимай решение, лидер — или сейчас идём и начинаем спасать людей, или завтра вы все начинаете умирать, потому что мы уйдём. И никакой помощи, — я махнул в сторону профессора, весь наш разговор безмолвно простоявшего рядом, — обещанной вам Аркадием Иосифовичем, не будет. Мы — эта помощь.
В общем, спустя десяток минут уточнения и притирки, мы дружной толпой пошли в лазарет. Я намеренно не стал прятаться и мы с Никитиным своей экипировкой ощутимо выделялись среди членов общины. Первыми нас заметили мальчишки. Этот неунывающий народ даже в условиях голода играл в футбол, матч которого при виде нас как обрезало. Сначала неуверенно, затем все смелее и смелее, десяток пацанов в отдалении окружили нас и сопроводили до медблока, полушёпотом обсуждая нас и моих зверьков.
В самом лазарете, под который была приспособлена одна из пристроек к храму, было всего четыре койки. Правда, все они были заняты: на одной лежал ударенный вчера Стражем мужчина, Семейников кажется, на второй женщина на сносях последнего месяца, ещё на двух две девчонки лет так трёх и пяти. Кроме больных, в палате находились две монашки, сидевшие у изголовья кроватей детей, которые при нашем появлении зашлись кашлем.
Как лечить грипп, мы с Андреем, конечно, не знали. Поэтому, поздоровавшись с присутствовавшими, я сначала подошёл к Семейникову. Петрович что-то тихо зашептал монашкам — наверно, объясняет, как мы и договаривались. Наибольшие проблемы с приобщением к вампиризму как раз от верующих ожидаю, так что свидетели нашей лечебной силы в их стане нужны как воздух. Поэтому, специально став поудобнее относительно монашек, я положил руки на туго стянутую бинтами грудь мужчины. Заклубился искристый туман, монашки быстро перекрестились, не отрывая взглядов от больного. Тот, пожирая меня широко распахнутыми глазами, вслушивался в свои ощущения, задышал более глубоко, морщась от боли. Под бинтами что-то хрустнуло, потом ещё раз, похоже, ранее сломанные ребра вставали на места. На его лечение у меня ушло около минуты, после чего я махнул рукой монашкам:
— Посмотрите?
Те согласно кивнули и ринулись к Семейникову, задавать вопросы из серии «болит — не болит». Убедившись на словах, что все хорошо, аккуратно размотали бинты. Нормальная мужская слегка волосатая грудь с изъеденными голодом мышцами. Контрольное простукивание костяшками пальцев не выявило никаких признаков травмы.
— Господи, спаси и сохрани, явил чудо свое. — Монашки вновь синхронно перекрестились. — Как же ты сумел-то, парень?
— Давайте попозже про технические моменты. Что с детьми?
Оказалось, Вероника и Настя болели уже три дня и из всех детей находились в самом тяжелом состоянии. Хороших докторов в общине не оказалось, только пара молодых неопытных медсестёр, поэтому коллективом был поставлен диагноз — грипп, максимум бронхит. Лечили чем могли: отварами трав, молитвами, совали всякие антибиотики. Однако ничто не помогало и девочки уже сутки мучились с температурой под сорок. Ещё у трёх детей симптомы болезни были не такие яркие, но кашляли они тоже громко, только в кельях.