Переинкарнация (СИ)

Как-то незаметно к нам присоединились Эби с Арнэром: тактично шли на пару эшелонов выше и вовсю грели уши. Ибо также слышали всё это впервые: шлялись где-то целый месяц и вернулись буквально за полчаса до явления богини.
– И кто ж тебя так обработал, что ты мне не душу раскрываешь, а роман пересказываешь? – поинтересовалась я, когда печальная повесть подошла к концу.
– Тармени, – удивился сын моей неосведомлённости. – В тот же день. Уже через час после того, как я залез к ней в голову. Меня так скрутило…
– Бывает, – брякнула я, чтобы не сорваться в слёзы.
– Я связался с ним через талисман, – поторопился с объяснениями Вейтел. – Он почувствовал, что меня выворачивает наизнанку, и пришёл. Ты злишься, что мы за твоей спиной?
«Дебил!» - не выдержала Эби. – «Ей больно, когда тебе плохо. Тоже придумал рассказывать матери о тонкостях своего подросткового психоза»
– Не подумал, – огорчился Вейтел, состроив трагическую мину.
Он виновато моргал, пытаясь разглядеть в моих глазах что-то очень нужное ему сейчас. Я висела прямо перед ним в позе лотоса и совершенно не представляла, как утешать взрослого мужика.
– Ты зациклилась на том, что не умеешь, – укоризненно указал мне на ошибку Тармени. – Думаю, Вейтел справится с неудачей собственными силами.
Он возник рядом со мной в совершенно уж непотребном виде: один балахон и часть бороды.
«Великий прав», - проворчал Арнэр, снижаясь. – «Вечно вы бабы преувеличиваете, где не надо»
«Зато преуменьшаем, где надо!» - огрызнулась Эби, но развивать семейный скандал не стала.
Тармени чуток посидел с нами и пропал. А мы всё летели и летели, куда глаза глядят, пока не кончился материк. Уткнувшись в море, нартии приземлились на широком песчаном пляже. Вейтел развёл костёр. Нартии окружили его горячим непроницаемым для посторонних валом. Они немного проголодались, но отложили охоту на акул, ибо у их приманки было свидание с матерью.
 Узнав, что они приманивают добычу, сбросив в море моего сына, я не удивилась и не испугалась: Лисёнок способен отпугнуть тупых рыбин, если охотники замешкаются и не выудят вовремя из воды своего червяка. И вообще, ребёнку тридцать лет – он знает, что делает.
Я старалась подгадать момент исчезновения. Так, чтобы не поторопиться и не опоздать. Понятное дело, опоздала – такая мука, когда твой сын чует тебя печёнкой!
– Ты всё ещё против? – взял он быка за рога, пользуясь моим расхлябанным настроением.
«И чего ему человеком не живётся?» - заворчала Эби, ткнув паршивца кончиком хвоста меж лопаток. – «Ну, зачем тебе в обезьяны, скажи на милость? С матерью понятно…»
Она осеклась – Лисёнок по-прежнему свято верил в мою божественность – но лихо вывернулась:
«Их сущности не могут больше нигде притулиться. Только там, под землёй. И только в мартышках. Люди, сам знаешь, им противопоказаны. Но ты-то! Ты человек, вот и не будь свиньёй. Не действуй нам на нервы»
«Отцепись от парня!» - рассердился Арнэр. – «Вы задёргали его своими нравоучениями. Кудахчете и кудахчете. Я бы на его месте давно плюнул и подался от вас на все четыре стороны. А он вас дур жалеет»
– Не так, чтобы совсем уж против, – вздохнув, ответила я на вопрос сына. – Да это и неважно. Вы с Тармени всё равно наврёте с три короба и сделаете по-своему. Но я буду сильно и долго скандалить.
– Эби, как с этим бороться? – нахально осведомился Вейтел у тётки-драконихи.
«А вот сейчас она тебе условие капитуляции озвучит», - догадалась подруга. – «Выполнишь и получишь, что хочешь. Она, конечно, дебилка, но честная»
– Какое условие? – мигом перевозбудился сынуля.
А Харлат даже башку приподнял – его прямо вспучило от любопытства.
Кстати, четвёртое правило вечно процветающего брака работает и со взрослыми сыновьями. Если твой оболтус что-то планирует, от чего у тебя сводит скулы в желании выть на луну, не мешай! Всё, как следует, выслушай, проанализируй и начинай строить собственный план подпольного сопротивления. Подбирай палки, сообразуясь с размахом его колёс. А главное: молчи, улыбайся, и будет тебе счастье. Это, как максимум. А как минимум сын тебя никогда не упрекнёт, что ты испортила ему жизнь своими допотопными взглядами на действительность. Сам будет расхлёбывать своё безобразие.
 
«Хитро!» - восхитился Арнэр, поскольку я потеряла бдительность и размышляла открыто. – «И поучительно. Это у вас всех такие правила?» - с недоброй лаской осведомился он у жены.
«А как иначе вами вертеть?» - с не меньшей лаской ответила Эби.
И захихикала.
– Так, какое условие? – безжалостно оборвал наше веселье Лисёнок.
– К нам ты явишься только вместе с женой, – так же безжалостно огорошила его богиня. – В одиночку ты там не выживешь.
«Какая же девчонка захочет стать подземной обезьяной?» - попытался укорить меня Арнэр.
«Полюбит, так захочет!» - грозно оповестила Эби.
– Ты права, – неохотно признал Вейтел. – У вас-то мне в этом смысле точно ничего не светит. Придётся приходить со своей.
– Вот и чудненько, – выдохнула я с облегчением. – Вот и договорились.
Поди найди такую дуру. Такая в этом мире только одна, да и та родная мать. Глядишь, и обойдётся. Сынок пережуёт эту дурь и станет нормальным – поделилась я потаённым со Сли. Тот, было, усомнился, но я отмахнулась: не желаю сейчас никаких скепсисов с вариациями. Только-только в нашем бедламе завелась хоть какая-то гармония, а эти слизняки опять норовят всё испортить!
Наконец, хлопотливый день завершился дома на супружеском ложе. Мы с Тармени лежали на брюхе, уткнувшись друг в друга носами. На нас трудолюбиво топтались бобики, изображая массаж – я научила! Любимый обожал эту процедуру, правда, только в медицинском виде. Когда я впервые попыталась изобразить это на нём в эротическом ключе, была безжалостно повергнута на землю неблагодарным тираном. Лапы, видишь ли, у меня мозолистые и кривые – между прочим, до свадьбы были нормальными!
Зато бобики как-то удачно применились в этом деле.
– Гармония бедлама, – прицепился Тармени к моим словам и взялся их обдумывать: – Парадоксальность твоего мышления меня всё ещё обескураживает.
– Не обзывай меня парадоксальной, – лениво огрызнулась я, наслаждаясь чечёткой на спине. – Это роняет мою репутацию в глазах моего самомнения.
– То есть, ты убеждена, что и в беспорядке есть некая гармония? – мило занудствовал супруг, создавая уютную семейную атмосферу.
– Тебе это любой творческий человек подтвердит. Такие лучше ориентируются в своём бардаке, чем барбосы в том порядке, что наводят каждый день. Вам слизнякам этого не понять. Вы вон даже путного стиха изобрести не можете.
– У нас есть литература, если ты об этом, – ничуть не обиделся Тармени, почёсывая мне нос.
– Могу себе представить, – вежливо согласилась я. – Первый пункт: наступило утро. Второй пункт: героиня проснулась. Третий: героиня подняла внешние веки, а за ними внутренние. Четвёртый: героиня потянулась в целях наполнения закрытых капилляров кровью. Кстати, Шарли поразило, что у вас это работает, как и у людей – три дня источала восторги. Девчонки жаловались, что достала всю цитадель. Ты бы выбирал слова, дорогой, когда начинаешь её рекрутировать в сообщники по науке. А тебе известно, что она видит своё бессмертье лишь в обезьяньей форме?
– Она, вроде бы, колеблется, – неуверенно протянул Тармени.
– Неа, уже зафиксировалась.
– Что ж, это замечательно.
– Да ну! – восхитилась я. – Меня заранее трясёт от счастья, как подумаю, что она у нас тут поселится. Да ещё и девицей на выданье. Ты говорил, будто пары у вас складываются раз и навсегда. И многожёнство в культуру не вписывается. Так, где мы возьмём ей мужа? Сугардар ни за что не согласится стать бабуином. Даже ради бессмертия.
 
– Ну, если к нам присоединится Вейтел…, – начал было фантазировать этот недоделок.
Бобик скатился с моей спины – я так заржала, что чуть не подавилась. Буквально задыхалась от густого рыкающего клёкота, что вырывался из гортани. Со стороны кто послушает – за оружие схватится.