Переинкарнация (СИ)

– Я бы тоже с вами, – досадливо напыжился Энагсор.
Хотела, было, отбрить пылкого последователя, но он меня умыл собственными силами:
– Жаль, что не смогу. Меня Варкар ждёт. Мы как раз сговорились, что нам с даранами лучше ударить по Мушбату. Я уж тут приготовил всё для нартий. Два десятка этих сволочей ждём. Я договорился с Саргом, чтобы те подгадали к самому выходу. Нечего у меня тут безобразничать без дела. Нашли себе развлечение камнями бросаться. Тоже ещё союзнички! – скривился хозяйственный бискират.
Я бы с удовольствием позлословила с ним об этих петухах, да Сли поднял натуральную бучу. Энагсор даже испугался, когда приведение богини пошло рябью. Всё-таки он меня по-настоящему любит. И за что, спрашивается? Уж точно не за своё воцарение на Сор-бискире. Всякие там перевороты он и без меня не уставал переворачивать: добил бы братца, в конце концов. Это для Сарга с Тармени я дура набитая, а кому-то и богиня.
В таком позитивном состоянии духа я и принеслась с отчётом к Саргу. Тот выслушал его и мысленно постановил: дура набитая. Вслух же не побрезговал обосновать. Дескать, те корабли и так никуда бы с Мушбата не делись. Они там приписаны охранять инкубаторы и на войну не поплывут. Несколько покалеченных новобранцев и спёртых у врага моряков тоже не результат. А одно лишь бесполезное разбазаривание полезных божественных сил некой бестолочи, которую никуда нельзя отпускать без присмотра.
Он у меня, конечно, молодец и полководец. А я обычная женщина. И резоны мои обычные, не героические: можешь спасти хотя бы несколько человек, так сделай. Они-то для себя самое дорогое, что есть в жизни. А уж если это тебе почти ничего не стоит, так вообще грех не помочь.
Дома – вытаскивая из саркофага безжизненную мумию – бог продублировал оценку опекуна. Долго брюзжал, приводя меня в божеский вид. Однако от моего опытного женского глаза не укрылось некое приятное сердцу обстоятельство. Что-то такое сдвинулось в душе старого холостяка.
Если у этой дряхлой сволочи вообще есть душа – ворчала я про себя, сворачиваясь калачиком. И уютно мостясь в кольце колючего родного тела. Тармени всё чаще оставался со мной, ожидая, пока я не засну. Потом, конечно, уползал к себе… Но, оставался же!
  
Глава 17
 
В которой сын не перестаёт меня удивлять…
Этого ещё не хватало!
Как говорила Голда Меир, ядерного оружия у нас нет, но при нужде мы его применим. Пусть у богини плодородия и нет грома с молниями, понадобится, я их так применю... Что не обрадуются! А то взяли моду использовать Кишагнин, как какую-то бессловесную овчарку на побегушках. Ты сбегай им вынюхай, а своё мнение держи в наморднике.
Эби – настоящая подруга. Ещё не дослушала до конца моё выступление, а уже дважды поддакнула из-за моей спины. Не то, что некоторые прихлебатели опекунского совета вкупе с неким богом, которому вообще всё до фонаря. Ну, почти всё. Это я тут кручусь день-деньской, обеспечивая комфортное течение диверсионного похода. А этот умник явится на минуточку, пошушукается с мужиками и смоется. Но те потом на каждом шагу тычут мне в нос божественные изречения. Всю уже затыкали. Мне же передатчики божественной воли без интересу: я его волей и дома могу давиться без помех и досадных дискуссий.
– Допустим, – внезапно подозрительно легко согласился Сарг. – Мы в ваши дела не лезем. В голову такое не придёт. Теперь, Благодатная, смилостивись и попробуй объяснить всё с самого начала. Без бабьего визга. Почему ты считаешь, будто мы не можем прыгнуть напрямую с Мушбата на западный материк? Ты же сама отыскала там пару островков с водой для нартий. А тот крюк, который тебе вдруг показался более привлекательным, сожрёт массу времени. Он может нас интересовать лишь по какой-то особой причине. Она ведь есть?
Она была. Пока ребята с девчатами прыгали на Сор-бискир, а после скакали с островка на островок по пути к Мушбату, я вконец оборзела. Взяла и нарушила обещание, данное Тарменюше: не шляться на западный материк в одиночку. Верней, отчасти нарушила, поскольку вовсе не шлялась. А целенаправленно пронеслась по его северному побережью, внимательно штудируя окрестности.
 
Я, может, и не маршал Жуков, но вполне себе начитанная особа. И прекрасно понимаю: если враг в последнее время долбит нас в северном направлении, значит, он там окопался. Обязательно понастроил вдоль берега всяких редутов с зенитными батареями. И что? Мы на эти редуты и поскачем, как дураки? А поскольку голословные утверждения женщины мужикам хуже чумы, я и решила произвести разведку боевым полётом.
Между прочим, нашла, чего заподозрила. На северо-западном участке фронта по всему берегу безмозглых был развёрнут военно-промышленный комплекс. Ещё год назад его не было. Так, по мелочам кое-что: три сомнительных порта и несколько крепостиц с заплесневевшими пограничниками. Тогда мы действительно могли оказаться на относительно безлюдном берегу в пару прыжков. Раньше безмозглые баррикадировали южные берега, облизываясь на Катаяртан и дальше. Ну, и, понятно, восточные, стартуя оттуда на Руфес. А нынче они переселили почти весь свой юг на север. И часть востока перебазировали – неймётся же гадам! Там просто столпотворение какое-то. Ладно я – богиня невоеннообязанная – а Тармени-то куда смотрел? Но туда же: советует он!
– Допустим, – заладил Сарг. – И как далеко ты забралась вдоль северных берегов?
– До самых западных, – едко похвастала я. – И теперь знаю, где у них заканчивается вся эта оборона.
– Детка, ты не кипятись, – по-свойски посоветовал Вутардар. – Ты всё правильно понимаешь. Нам ни к чему, чтобы нас засекли до срока. Тогда к этой их мамаше бросятся все, кто в состоянии бросаться. Но по океану нам туда не дотянуть.
Ураган за его спиной рыкнул в поддержку друга. Да и Фааф-хар что-то одобрительно проворчал себе под нос. Хакар-гар не принял участия в этом походе по каким-то национальным соображениям. И Фааф-хар заменил его под Саргом в качестве командира эскадрильи – его-то обожаемый Арнэр нынче машет собственными крыльями. А против мнения командира нартий даже богине слабо переть.
– Чего насели на Пресветлую, умники? – возмутился Тахтуг. – Может, она ещё чего знает. А вы ей рта раскрыть не даёте.
Этот критикан – его Хуур-гар – недовольно фыркнул в поддержку друга и богини. Просто поразительно, насколько некоторые не меняются. Даже планета постоянно реконструирует свои земли: то вулканом бабахнет, то ураган какой-нибудь запустит, то речку высушит, то наоборот разведёт наводнение. А вот Хуур-гар всю жизнь носит на морде одну единственную маску неодобрения всего подряд – и как его Тахтуг терпит? И ведь понимают друг друга с полувзгляда.
– Кто не даёт-то? – огрызнулся Алесар. – Она ещё и не рассказала ничего, как завелась.
– Так не поминай Тармени всуе, – с деланной беззаботностью посоветовала ему Джен. – Иначе от неё путного слова не дождёшься.
Лисёнок у неё под боком тихонько фыркнул: он был воспитанный мальчик и в дебаты взрослых не совался. Мужики тоже понимающе захмыкали. Даже нартии отметились насмешливым шипением. Только Звезда с Шаар-гаром проигнорировали перепалку этой парочки, как, впрочем, и весь военный совет в комплексе. Они вообще торчали на отшибе и о чём-то шушукались. У меня такое чувство, что у этих двух дирижаблей – по примеру пилотов – тоже завелись какие-то шашни.
 
Я вопросительно глянула на подругу – Гра-ара кивнула мне веками. Вот так да! Ну, что ж: совет да любовь. Шаар-гар мужик обстоятельный, серьёзный и жутко ответственный – зануда почище Тарменюнчика. Зато наша Звёздочка уж больно порывиста – Мерона нашептала, что эту авантюристку вечно заносит. К тому же языката стала не в меру – заслуга моей продвинутой свекровушки. А какая была девочка: скромница, умница и послушница. Шаар-гару не позавидуешь: любовь зла – полюбишь и такую вот козу.