Переинкарнация (СИ)

– Кишагнин, – бестолково проблеял курточник в повязке.
– А ты капитан, – ткнула я в него пальцем.
Он заторможено кивнул и сполз с лавки на колени.
– Не стоит, – вежливо попросила я. – Не люблю, когда вы это делаете.
– Почему? – приобалдел мой почитатель и вышел из ступора.
– Не припомню, чтобы я вас об этом просила.
– Так принято, – осторожно пояснил капитан, заползая обратно на лавку.
То же проделали те, кто успел прийти в себя и поприветствовать богиню на карачках.
– Принято вами, а не мной, – закруглила я никчемушную тему. – Давай лучше поговорим о насущном.
– О чём? – не понял капитан.
– О вас. Вам ведь предстоит новая битва с объединённым флотом северян и руфесцев. Они уже собираются, чтобы в очередной раз угомонить ваших хозяев. А вы, как я вижу, сидите и готовитесь к смерти.
– А щего ш оштаёша? – прошамкал кто-то у меня за спиной.
– Нартии тоже там будут? – хмуро осведомился капитан.
– Конечно, – благожелательно улыбнулась я.
– Пресветлая, это ты дала Руфесу нартий? – осмелился кто-то допрашивать богиню.
Я обернулась: молоденький парнишка пожирал меня восторженными глазами. Они ещё не разучились восторгаться – век живи, век учись.
– Нет, не я, – честно призналась богиня плодородия и прочих мирных дел.
– Тармени? – уточнил капитан. – У нас говорят, будто в Катаяртане он лично вёл флот Варкара.
– Вёл, – соврала я во благо.
– Тогда нам конец, – вздохнул кто-то.
– Думаю, да, – честно призналась богиня. – Потому что даже у Тармени лопнуло терпение. Да и у меня.
– Тармени встал на сторону Руфеса? – закаменел капитан.
– Тармени встал на сторону жизни. Остальные боги тоже. Мы долго ждали, пока люди наладят свою жизнь. Но, всё это слишком затянулось. Ваш мир может погибнуть.
– Значит, Пресветлая мать тоже против нас, – обиженно надулся восторженный юнец.
– Пресветлая мать собирается стереть с лица земли ту пакость, что вы у себя развели. Я больше не намерена терпеть это безобразие.
– Когда? – выпалил капитан, подавшись ко мне.
– На днях, – брякнула я и чуть не заржала.
Настолько это прозвучало не божественно – хоть стой, хоть падай. Однако остальных сей казус нисколько не повеселил. В кубрике висело тягостное укоризненное молчание. Не нужно быть телепатом, чтобы услыхать их мысли. Если можешь, Пресветлая, так чего же тянешь? Нас тут на бойню гонят, а ты бездействуешь. Зашибись расклад: мы, понимаешь, сдохнем, а через парочку дней жизнь наладится.
Нет, я их понимаю. С другой стороны, я им что, нянька? Сами норовят за бабью спину спрятаться, а ещё мне тут претензии выкатывают. Удобно устроились.
Где-то примерно в таком тоне я и выдала:
– Чем на богов пенять, лучше бы сами о себе позаботились. Если не хотите напрасно умирать, так не умирайте. Кто вас неволит?
– Это как? – не поверил своим ушам капитан.
– Отойдите в сторону и просто дождитесь гибели их матери.
– А остальные?! – выпалил кто-то в полумраке.
– Ну, ребята, вы совсем обнаглели! – лопнуло моё божественное терпение. – Вы что же, думаете, будто мы с Тармени станем носиться по вашей земле и давить этих паразитов? Не много ли хотите? Вы их будете разводить, а мы за вами прибирать?
– Прости, Пресветлая мать, – поторопился сгладить углы капитан. – Мы просто… Её самцы. Они-то останутся.
– Ты хочешь убедить богиню рождения, будто существуют самцы, что могут приносить потомство без самки? – восхитилась я ненаучностью их взглядов на жизнь. – Я вот о таком никогда не слыхала. Если же вы имеете в виду, что их тоже нужно уничтожить, так уничтожьте. Я никак не возьму в толк. Вы собираетесь куда-то плыть, чтобы погибнуть в бесполезном для вас бою. Ну, так плывите домой и погибните в бою полезном. Надеюсь, вам не нужно объяснять, что после гибели их матери пополнения у слизняков не предвидится.
– У них сила, – пожалился кто-то на свою неудалую судьбу.
– Да, ребята, – окончательно обиделась я за своё разочарование. – Тармени был прав: вы сами заслужили свою судьбу. Странно. Руфесцы с ними бьются и побеждают. Они от вас ничем не отличаются. А вы… Всё. Хватит с меня. Я так обрадовалась, что смогу с вами, наконец-то, поговорить. И очень сожалею, что смогла. Сколько на борту безмозглых?
 
– Три десятка, – выдавил капитан, таращась в пол под ногами, как воришка или скромница, у которой добродетель зашкаливает.
– Спят? – усмехнулась я.
– Спят, – глянул он исподлобья так, будто я лично устроила всю эту многолетнюю мороку.
– Никаких условий для того, чтобы вырезать их и уйти в море. Просто ни единого шанса, – печально усмехнулась я, проглотив яд, который так и тянуло разбрызгать.
А ещё Тарменюшу укоряла за бездействие. Мол, не поднялся на бой, не спас окаянный. Да пошли они все! Просто зла не хватает.
– Ладно, – вздохнула я. – Не буду вам больше мешать готовиться к очередной дурацкой битве. Жалко, конечно, тех, кто из-за вас погибнет на севере и в Руфесе. Но, они тоже сделали свой выбор.
Очень хотелось на прощание их как-то обидеть… побольней. Но, я не стала. Даже чуть-чуть застыдилась: некрасивый порыв. Хреновая из меня богиня – не умею «не судить да не судимой быть». Так и тянет покритиковать тех, с кем не согласна. И какого чёрта попёрлась лезть им в душу? Только расстроилась вконец.
Но, едва настроилась на следующую точку перемещения, капитан попросил:
– Пресветлая, помоги.
Надеюсь, полутьма не позволила ему разглядеть весьма неподобающее обалдение моей божественности.
– Помоги нам бесшумно открыть дверь, – пробубнил он уточнение к задаче. – Станем сами долбиться, так вовсе ничего не выйдет. Эти на шум явятся.
Я богиня рождения всего подряд, кроме дискуссий и ещё парочки пустяшностей. Поэтому молча вышла наружу сквозь дверь. Нужно совершенно не знать моих кузенов, чтоб искать ключ где-то дальше пары шагов от замка. Тот висел прямо тут на гвоздике и с первой же попытки левитации воткнулся в замок. Врезной – слава Богу – а то бы ещё с засовом пришлось мудохаться. Я вошла обратно в кубрик и доложила капитану:
– Можете выходить.
Приготовилась, было, консультировать, но мужик уже включил мозги. Скользнул к двери и осторожно приоткрыл. Первое же сильное чувство, которым от него пахнуло, было добротное жизнеутверждающее злорадство. Капитан снова прикрыл дверь и обернулся к тяжело дышащему в затылок экипажу. Мне даже пришлось потесниться к низкому потолку и распластаться на нём старинной облезлой фреской. Суровый мужской шёпот пестрил всякими героическими словами типа «перерезать глотку» и «навалиться разом».
Вдруг тот самый восторженный мальчик поднял глаза к небесам и вопросил:
– Пресветлая, а как же остальные?
– На других кораблях? – сообразила я. – Думаете, сможете угнать всю эскадру?
– Забрать своих, – пояснил капитан, почти удивившись отсутствию прозорливости у всевидящей. – А без нас ни одна посудина не выйдет из этой бухты. Мы в самом конце причала. Если пойдём на выход из гавани, по пути заберём остальные экипажи. Им даже не придётся терять время на резню у себя на борту. Пусть только выберутся на палубу. А там в воду и вплавь к нам. А мы уж их подберём.
Мужики изрядно струхнули, сообразив, что их руководитель вздумал указывать вышестоящему руководству. Я мило улыбнулась толковому решительному лидеру и пообещала:
– Они выберутся на палубу. Я, конечно, не могу их заставить. Но, тот, у кого есть мозги, в вам присоединится.
– А дальше-то что? – нерешительно осведомился кто-то неуместно дальновидный.
– Отправитесь на Сор-бискир, – отмахнулась я от палки, норовящей сунутся в наше колесо. – Доберётесь: тут всего-то ничего. Бискирата Энагсора я предупрежу. Мы с ним старые приятели. Он не откажется вас приютить.
 
Митингуя под потолком, куда поднималось тяжкое дыхание перевозбудившихся мужиков, я отчего-то представила себе рожу Сарга. Будь я по-прежнему баронессой, он бы устроил ретивой подопечной встряску с хватанием за выпирающие мослы. А теперь обломится – нынче на меня можно только впустую щёлкать зубами. Да и то с оглядкой на чувства верующих. Те его сами вывернут теми же мослами наружу, посмей он нагавкать на богиню.