Отринуть любовь (СИ)

Юлька с любопытством наблюдала за посетителями. Вон юная парочка, держась за руки, что-то горячечно просит, глядя на лик богини с отчаянной надеждой. Вот старушка гладит складки ее каменного платья с блаженной улыбкой на лице. Усталая женщина, прислонившись к колонне, глядит на нее с немым укором. Немолодой мужчина, замерший в углу, что-то шепчет, устремив взгляд на самую дальнюю и самую красивую из статуй. Она вдруг подумала, что хотела бы знать, зачем они пришли сюда, какое горе — или радость — привело их в храм, услышать их истории. А вдруг она смогла бы чем-нибудь помочь? Иногда даже простые слова утешения могут вернуть человеку надежду и силы. Особенно, если тебе некуда больше идти…
Постояв еще немного, она тихо вышла из храма и направилась домой в полном смятении чувств.
  
Глава 6. У Альсара
 
Начинать я решил с Альсара. Во-первых, он — единственный айор-Вечный среди нас на сегодня. Кинэн похож, но он не айор — он элез с некрасивым носом. Во-вторых, единственный, кто пока оказался совершенно непричастен к происходящему. Заговор виделся мне обширным и сложным, и Альсар — покровитель искусства и всего, что связано с творчеством, в него не вписывался. Хотя… цель тех сил, что стояли за происходящим, приблизительно уже прочитывалась. Нами, Вечными, хотели управлять, уменьшив свободу, непредсказуемость, сделав нас ручными и покорными. Возможно, превратив в безмозглых демонов, лишенных человеческого облика, что-то вроде карательного отряда при одном — Едином — правителе. Опасных, непокорных — устранить. Сомневающихся — припугнуть. Не получилось — пробуем что-нибудь еще, удалось — берем на вооружение, вытащим из кладовки старые средства, на ходу изобретем новые. Поистине, за всей этой историей крылась чья-то изобретательная, хитроумная голова, и иногда у меня появлялись сомнения, что это Вечный. Вечные самоуверенны, располагая временем и средствами, которых нет у смертных, полагаются на личную силу и на веру окружающих. Наш противник не боялся провальных экспериментов и ошибок, а значит, привык падать, подниматься и идти дальше.
Любимый домен Альсара располагался в Ар Иллимской Кейдрии, но большую часть времени ему приходилось проводить в Рузанне и в Ледере, где находилась самая прославленная школа искусств. Я долго обзванивал по гвору все места его обитания и все время опаздывал — наш пылкий и пламенный Феникс успевал куда-то исчезнуть, пока секретари пытались отловить его для меня. Уже поздно вечером я дозвонился до него в Кейдрии, явно оторвав от любимого занятия — любви. Он сразу же пришел в восторг: мы пересекались с ним исключительно редко. Он был готов сам навестить меня в Северной башне, но мне хотелось побывать в его резиденции в Ледере. Мы договорились встретиться на следующий день, ровно в полдень.
Утром я успел повидаться с Ширин и обменяться с ней результатами наших изысканий. Рассказав мне про эксперименты с фантомами-слепками и о разговоре с Филином, она попросила меня помочь с возвращением Эрлен.
— Я помню, за что ты ее ненавидишь, — опередила она меня, когда я собрался отказаться. — И для меня всегда было загадкой, за что она ненавидит тебя.
— Я подозреваю, что дело не во мне, а в Анте, — проворчал я. — Но для нее это не имеет значения.
— Как бы то ни было, надо вернуть ей человеческий облик, — вздохнула Ширин. — Знаешь, как ее скорее всего выманили?
— Ну, — буркнул я.
— На дочку.
— На кого?
— У нее есть дочь. Не знал? Я тоже, — Ширин печально вздохнула. — Грейг, глава Двуликих Лессена, рассказал. — Девочка куда-то исчезла с территории Рамьена, Эрлен пошла ее искать… и не вернулась. Девочка через сутки нашлась сама, рассказав, что слышала голос мамы, которая звала ее из чащи, что лежит севернее замка. Ребенок пошел на зов и заблудился. Хорошо еще, ее на опушке местные кицу подобрали да быстренько отвели домой.
— Кто-то знал, что у нее есть дочь, — проворчал я. — И воспользовался.
— Рес, этот кто-то — такая сволочь… Пора бы уж нам начать забывать старые обиды.
 
— Чего же ты от меня ждешь? — спросил я с усталой покорностью.
— Попытки. Хоть какой-нибудь. Гевор озадачен, он решил поохотиться за ней в облике леопарда, загнать в Рамьен, но она или пряталась где-то в лесу, или нападала на него, словно больная бешенством кошка. Даллаху с ней не справиться, он не настолько подвижен, чтобы тягаться с рысью. Я бы поговорила с Алексом, будь у него за плечами хотя бы лет пятьдесят в шкуре Вечного. А так…
— Ты ему совсем не доверяешь?
— Там творится что-то очень странное, — Ширин коротко пересказала мне все, что знала от Юльки. — Сам Нигейр пока затаился. Было несколько ожидаемых столкновений между маркграфами на юге Ирнана, но наги, несмотря на призыв обеих сторон, их проигнорировали.
— Да, знаю, — сказал я. — Он занялся школами в Реаре и в Ашре. Тем, что, в общем-то, от него и хотели поначалу.
— Так что насчет Эрлен? — Ширин настойчиво вернула меня к исходной теме. — Поможешь?
— Не знаю, — поморщился я. — Посмотрим.
Ледера, один из округов Ар Лессена, находилась на юго-востоке этой земли и сильно напоминала мне Аскарем — тот же климат, та же природа, та же архитектура городов, те же основные расы — элезы, ирнанцы и Двуликие. Существовало много подтверждений, что до раскола земель Аскарем и Ледера были одним целым, но катаклизм, разделивший все наши территории на множество отдельных пространств, разорвал и эту единую когда-то землю. Столица округа, город Леда, очаровывал небольшими старинными зданиями, узенькими запутанными улочками, зеленью садов и парков. Школа искусств Феникса находилась в центре города, а его личная резиденция — на восточной окраине, сплошь окруженная цветущими садами, которые сами по себе были произведением искусства.
Замок Феникса поразил меня в самое сердце. Изящный белокаменный красавец располагался на реке, отражаясь в ее спокойных прозрачных водах. Круглые башни с островерхими голубыми крышами венчали каждый угол донжона-дворца, очаровывая изяществом пропорций. Множество ажурных винтовых лестниц разрезали внутреннее пространство, не пересекаясь между собой, многочисленные башенки верхней части фасада, легкие и ажурные, были украшены каменными цветами и изображениями мифологических животных. Каменная резьба внутри и снаружи дворца напоминала сплетенное умелой рукодельницей кружево.
Альсар ждал меня в роскошных покоях, стены которых были обиты золотым шелком, а каждый квадрат высокого кессонного потолка изобиловал фривольными картинами в исполнении знаменитых художников. Окна выходили на реку. У каждого окна стояла огромная ваза с искусно составленным букетом поздних осенних цветов, которые благоухали так, что у меня начинала кружиться голова.
Поначалу мы пили кофе и обсуждали последние новости. Я разглядывал его, мысленно сравнивая со словесным портретом нашего осведомителя в Анг Мирте и понимал, что сходство, конечно, присутствует, но… Так можно описать любого айора. Высокий, тонкокостный и узкоплечий, с привлекательным белокожим лицом, яркими синими глазами, густыми черными кудрями и бровями, тонким с горбинкой, чуть тяжеловатым носом. Внешне он выглядел лет на тридцать пять плюс минус пару лет, не более, а по факту ему было 492 года. Один из старейших Вечных, вместе с Даллахом и Ревалем. Глазок визора был встроен у меня в пуговицу на куртке, и я машинально поправил его, убеждаясь, что он на месте.
— Скажи, не приходилось ли тебе рисовать кого-нибудь из нас в последнее время? — спросил я, когда мы наконец закончили традиционный диалог вежливости людей, встретившихся после долгого перерыва. — Точнее, в последние год-два?
 
— Да почти всех, — признался он не без удивления, задумавшись буквально на несколько секунд. — И как ты верно заметил — именно в последние, хм, года полтора ко мне обратились разные люди с просьбой изобразить кого-нибудь из нас. Тебя вот, например, по памяти пришлось рисовать, заказчик убедил меня, что ты наотрез откажешься позировать.