Отринуть любовь (СИ)
— Я точно знаю, что если пройти вдоль берега вон в ту сторону, — она махнула рукой, показав направление, — то там есть башня. Белая. Там берег высокий, она в море выдается, но вдоль моря не подойти — камни мешают.
— Давай попробуем через лес, — предложил он. — Сейчас я немного огляжусь…
Обернувшись Вороном, он медленно поднялся на уровень верхушек деревьев, сделал несколько кругов над замком, а потом направился туда, куда только что указывала Юлька. Через минуту она совсем потеряла его из виду. Оставшись в одиночестве, она неожиданно занервничала. Как этот странный остров отнесется к чужому Вечному воплощению? Она-то обычный человек, и была здесь уже неоднократно, можно сказать, они знакомы… А вдруг он Реса…выбросит, вытолкнет куда-нибудь в другое место?
К счастью, он быстро вернулся.
— Пойдем, тут недалеко, — с энтузиазмом сообщил он.
Может быть, напрямик по воздуху и недалеко, думала она ворчливо, плетясь в горку и едва поспевая за ним. А по земле так даже очень… Но результат того стоил — восьмиугольная башня, белокаменная, ажурная и изящная, построенная на выдающемся в море мысе, в отличие от других построек Иллирии, пустила внутрь их обоих. Там, внутри, она была абсолютно пустая, просторная и светлая, с огромными арочными окнами, наполовину застекленными, по обычаю всех земель, разноцветными витражами, отчего в огромных помещениях было уютно и радостно. С верхней площадки открывался фантастический вид на океан и на прибрежную полосу, частью покрытую большими серыми валунами, поросшими старыми, искривленными ветром соснами. С другой стороны берег был песчаный и пологий, с белым, мелким песочком.
— Не хочешь искупаться? — предложила Юлька, когда они досыта налюбовались видами.
Рес как-то странно посмотрел на нее, то ли растеряно, то ли печально.
— Не знаю, — ответил он, вдруг теряя свою ослепительную улыбку. — Наверно нет. А ты?
— А я тут постоянно купаюсь. Погода сегодня вроде подходящая, — она с наслаждением подняла голову к яркому голубому небу — солнышко пригревало не по-зимнему. — Только полотенца нет. Жаль…
Постояв еще немного, они неспешно направились обратно, стараясь держаться поближе к берегу. В конце концов, выйдя на песчаную полосу, Юлька скинула ботинки, подвернула брюки и залезла почти по колено в прохладную, но приятную телу воду.
— Юль, а как ты сюда попала? — спросил Рес, сделав то же самое. Теперь они неторопливо шли вдоль берега, время от времени перепрыгивая через частые и мелкие волны.
— Рейнард предложил проверить шеадари Элианны, — коротко пояснила она. — Он считал, что я — это она, но он ошибся. Статуэтка Элианны светится, возможно, она действительно скоро воплотится, но это точно не я, — Юлька рассмеялась. — Храм меня не пускает, сам видишь. А остров уже доступен. Надо пользоваться, пока хозяйка не пришла сюда и не прогнала посторонних вон.
— Думаешь, она прогонит? — улыбнулся Рес.
— Судя по тому, что я о ней читала и слышала — вполне.
— Ну, не все Элианны в нашей истории были такие, как последняя, — хмыкнул он. — А вообще, ты же знаешь — все зависит от человека. Не хочешь быть злобной ведьмой — просто не будь ей.
Оказавшись неподалеку от шеадра, они вопросительно посмотрели друг на друга.
— Жаль, что я не захватила полотенце, — вздохнула Юлька, с сожалением глядя на море. — И бутерброды. В следующий раз обязательно возьмем, — закончила она решительно. — Теперь я зверски хочу есть.
— Пойдем домой? — предложил он.
Но ей было жаль уходить, хотя она не могла не заметить, что настроение ее спутника резко переменилось. Он замолчал, уйдя в свои мысли и больше не радуясь красивому месту и почти не поддерживая ее веселую болтовню. Юлька забеспокоилась — чем она могла его расстроить? Или она тут ни при чем, а просто он снова погрузился в беспокойство, связанное с нависающей над ними угрозой? Если так, то у нее осталось последнее средство, чтобы его отвлечь.
Когда они оказались перед дверью в шеадр, она остановилась перед ним и прямо, пристально посмотрела ему в глаза. Почему он так печален? Она уже решилась открыто спросить его об этом, но он в этот момент обнял ее за плечи и поцеловал. Он целовал ее долго- долго, не отрываясь, а у нее подкашивались ноги и колотилось сердце. Когда же у нее совсем кончилось дыхание, он оторвался от ее губ и положил ее голову себе на грудь.
— Я приму любой твой выбор, Юль. Любой…
— О чем ты? — растерялась она.
— Любой, слышишь? Приму и прощу, как бы ты не поступила, что бы ты ни сделала.
Она покачала головой, все еще не понимая его.
— Я ничего не собираюсь делать, — сказала она растеряно.
— Не думай об этом, — он погладил ее по голове. — Просто знай. Я приму все, что ты решишь.
— Пойдем, — вздохнула она, окончательно расстроенная его печальным голосом и непонятными заявлениями. — Я знаю один очень миленький ресторанчик на Далирии, совсем недалеко от шеадра.
Глава 34. Крепость Кан
Обе крепости располагались в десятке хааров от Фрейфена, Шен — на западе, Кан — на востоке. Были и другие, но они нас не интересовали, поскольку находились вне аномальных зон и не имели вооружения, нацеленного на Ар Соль. Обе крепости представляли собой массивные укрепленные сооружения, выстроенные с учетом рельефа местности. По данным разведки, старейшая из всех крепостей — крепость Шен — специализировалась на выращивании нэргов и пожирателей грани. Там стоял всего один размыкатель — самый первый и наименее мощный, тот, что ранее был нацелен на Ар Хойт, а теперь перенастроен на Ар Элес, для создания общего хаоса и распыления наших сил. Я быстро, за одну ночь, справился с закладкой взрывателей, рассовав их по нужным точкам. Подрывать крепости требовалось одновременно, в одну и ту же ночь, чтобы не дать им опомниться и усилить охрану.
С крепостью Кан было сложнее. Огромное сооружение стояло на большом скальном массиве на границе аномальной зоны. Нижняя, естественная гранитная часть, изобиловала пещерами и внутренними галереями, там держали нэргов и пожирателей. Южная стена крепости краем задевала красное, аномальное пространство, поэтому емкости-накопители нэргов, питающихся эманациями некроса, размещались именно там. Я наблюдал сверху, как их привозили из других мест в специальных стеклянных кубах и вываливали в хранилище. К ним относились как к неживым предметам, несмотря на то, что они шевелились, издавали высокие раздражающие звуки и все время норовили расползтись в разные стороны. Глядя на них, я пожалел, что так мало времени уделил обычному пассивному наблюдению: так мы давно смогли бы наловить нэргов для своих экспериментов, разобравшись, как именно с ними надо обращаться.
Я почти не замечал воздействие аномальной зоны в вороновом облике, но в человеческом мне было неприятно: тяжелый, зловонный воздух не давал вдохнуть полной грудью, резкий, неестественно алый свет резал глаза, движения казались замедленными и давались словно бы через силу. Служащие крепости пересекали красную границу в специальных костюмах, главным элементом которого был шлем, уменьшающий давление и фильтрующий вонь. К счастью, мне спецкостюм был не нужен — все размыкатели и резак размещались на западной стене и красную зону не задевали. Две ночи подряд я затаскивал и размещал взрыватели, сначала — в небольшие незаметные углубления в стенах, потом, когда крепость уходила на ночной режим несения службы, и на ее внутренней территории прекращались передвижения, переносил их через вентиляционные шахты или пожарные проходы к намеченным техноасами точкам подрыва. Надо сказать, никаких особенных мер безопасности от проникновения извне здесь не предпринимали: у них не было внешних врагов, а небольшие банды, разбойничающие между городами на пустошах, не могли причинить особого вреда такому монстру, как ощерившаяся оружием огромная крепость. Ночью крепость засыпала, наблюдение велось только по периметру и на внутренней открытой территории, с помощью камер, установленных на угловых башнях. Раз в два часа патруль из трех солдат обходил ее по стенам и визуально осматривал внутреннюю территорию.