Единственная для Цербера (СИ)

Тимур, конечно, рвал и метал. Ахмеду он доверял, но не Виктории. Я даже помню брошенную другу фразу:
— Закрой ее, ладно?
Они тогда чуть не поссорились, но все разрешилось. Теперь эта тайна наша общая. Знаем только мы. И вот сейчас, ожидая в небольшой приемной, я нервничаю. Понимаю, что никаких оснований нет, но мне все равно страшно. Потому что слишком мало времени прошло после рождения Давида, потому что морально я еще не готова и потому что над нами нависла угроза, длиной в неизвестность.
Я не знаю, когда все это закончится, да и Тимур не может дать никаких четких ответов. Мне страшно и муторно, но я держусь, беру Тимура за руку, переплетаю пальцы и склоняю голову на его плечо. Так я показываю свое доверие. Когда он все мне рассказал я не верила. Не хотела слышать о какой-то слежке, о том, что нас слушали, поэтому нужно было все это, да и о том, что его шантажируют, требуют от него выполнения каких-то соглашений.
Только потом я поняла, кто именно его шантажировал. И кто требовал того, чтобы мы были далекими друг от друга. Тот мужчина, что приходил к Тимуру, тот, кто говорил мне что-то о Зеки и тот, кто якобы рассекретил меня. Первое время я думала, что Тимур действительно поверил ему. Послушал его, а не мои доказательства и только после той ночи, когда искали Вику, я поняла, что все было не так. Что на самом деле Тимур мне верил, просто так было нужно.
С того времени я стала чувствовать своего мужчину. Понимать изменения в его тоне, распознавать игру на публику. И только иногда мы могли быть предельно откровенными друг с другом и близкими. Это напрягало, потому что я хотела спокойствия, тишины и счастья своему ребенку. А теперь и двум деткам. Я не хочу жить в страхе, не хочу, чтобы Давид видел эту игру. И я знаю, что и Тимур не хочет.
— Волнуешься? — поинтересовался мужчина и крепче сжал мою ладонь.
— Да, — честно ответила я, решив, что нет никаких оснований что-то скрывать. — Волнуюсь, хотя и знаю, что это глупо. Я хорошо себя чувствую, за исключением тошноты, но это нормально, — я затараторила и, поняв, что успокаиваю скорее себя, нежели Тимура, замолчала.
— Все будет хорошо, — уверенно произнес Тимур. — Все решится, обещаю.
Я увидела изменения в его поведении после моего сообщения о беременности. Он и до этого изменился. Перестал приказывать, стал относится теплее и нежнее, но сейчас… эту трепетность, с которой он держит мою ладонь, это расслабленное лицо, когда я улыбаюсь ему, это невозможно не заметить. И это откровенно радовало меня. Я поняла, что Тимур умеет быть другим. Что он может быть тем самым идеальным мужчиной, о котором я всегда мечтала.
— Смирнова Анна, войдите в кабинет, — оповестили меня по микрофону. 
Мы с Тимуром синхронно поднялись со своих мест, вышли из комнаты ожидания и направились в кабинет. Уже около дверей я посмотрела на Тимура и произнесла:
— Думаешь, хорошая идея идти со мной?
— Нет, — совершенно искренне ответил мужчина. — Но я хочу увидеть своего сына. И увижу. 
Тимур решительно открыл дверь и пропустил меня внутрь, правда, руку мою отпустил.
— Присаживайтесь, — тут же произнесла гинеколог.
Я села на стул у стола, а Тимур чуть дальше.
— Рассказывайте.
— Тест подтвердил беременность. Я бы хотела встать на учет и узнать, все ли в порядке с ребенком.
— Хорошо, — тут же ответила женщина. — Жалобы есть? Токсикоз? Тянущие боли?
— Нет, ничего этого.
— Отлично. Когда последний раз были месячные?
Она задала еще несколько стандартных вопросов, после чего отправила меня на кресло, а Тимура попросила подождать за дверью. После осмотра она пригласила его обратно и сказала, что он может поприсутствовать на УЗИ. Тимур кивнул и встал позади меня.
— Так… что тут у нас… — прокомментировала доктор. — Беременность пять недель. Плод соответствует сроку. Вот, — она навела датчик на нечто круглое, — это ваш ребенок. Пока ничего непонятно, но в двенадцать недель сможете посмотреть и ручки, и ножки…
Она что-то еще осмотрела, записала в тетрадку, после чего попросила меня вставать и одеваться. Я улыбнулась, как блаженная, честное слово. Тогда, с Давидом, я не могла так спокойно лежать и наблюдать за малышом, а сейчас… почему-то сейчас я особо остро чувствую то, как ошиблась. Как неправильно поступила в отношении Тимура и лишила его возможности наблюдать за тем, как растет и развивается его сын.
 
— У вас все в порядке. Я пропишу вам витамины и поставлю вас на учет. Приходить можно раз в месяц первое время, потом нужно будет чаще.
Доктор, Инга Витальевна, выписала мне витамины и, протянув листочек, произнесла:
— Удачи вам. Пусть родиться тот, кого вы хотите.
Я улыбнулась, а сама подумала о том, что хочу, чтобы родилась дочка. Я уверена, что Тимур станет отличным отцом для нее: любящим, заботливым, самым лучшим папой для маленькой принцессы. Дело осталось за малым: решить все существующие проблемы и переехать. В последнее время я все больше думаю о том, что нам будет неплохо уехать. Покинуть Россию и зажить нормальной жизнью.
Глава 28
Аня
— Ты кого хочешь больше: мальчика или девочку? — спросила Вика несколькими днями позже.
— Не знаю, — я улыбнулась. — Главное, чтобы был здоровым.
— Ну не-е-е-ет, — не поверила девушка. — Наверняка же кого-то хочешь больше? Я, вот, сына хочу Ахмеду родить. 
— Да куда тебе рожать, — засмеялась я и, закончив переодевать Давида, повернулась к девушке. — Ты же молодая совсем. Тебе сколько? Двадцать есть?
— Девятнадцать, — опустив голову, произнесла она.
— Ну вот! Успеешь еще.
— Мне нужно, — затараторила она. — Нужно, понимаешь? Я боюсь, что… — она внезапно замолчала, будто и так сболтнула лишнего.
— Что? — решила уточнить я.
— Просто… — она снова запнулась. — Пообещай, что никому не скажешь? — дождавшись, пока я кивну, девушка продолжила: — Я боюсь, что Байрам заберет меня.
— Глупая, — сквозь улыбку произнесла я. — Ахмед тебя не отдаст.
— Я думаю, что отдаст, если я не забеременею. Понимаешь, он… он вроде бы хочет сына. Я подслушала их разговор с матерью. Он сказал, что скоро у него родится сын, и я… я думаю, что он надеется на меня.
— Вы не предохраняетесь? — удивленно поинтересовалась у девушки, потому что мне казалось, что у них с Ахмедом не те отношения, чтобы заводить детей.
— Я пью таблетки, — поникла девушка. — Не знаю, зачем, но… — она вдруг замолкла и опустила голову. — А что если… если у него кто-то есть? Если женой буду не я, а кто-то другой, а со мной он просто… развлекается, — она подняла голову, и я увидела в ее глазах застывшие слезы.
— Ну же, прекрати, — тут же попросила ее. — Прекрати себя накручивать, Вика.
На самом деле я не знала, как ее поддержать, что сказать, чтобы она выбросила это волнение из головы и перестала беспокоиться. Не знала, потому что и сама видела, что Ахмед не будет с ней. Не могла определить, почему так думаю, но это было видно. Он оберегал Вику, скрывал ото всех, привозил только сюда, как я знала из рассказов девушки, в то время, как на приемы он приводил другую. Все время одну и ту же девушку. Какую-то аристократку или просто дочь какого-то бизнесмена, потому что выглядела она не как простушка, а как светская львица.
Вика же… мне нравилась эта девушк: робкая, нежная, спокойная, а главное, я видела, как она относилась к Ахмеду. Мне казалось, что они совершенно разные, но она так трепетно отзывалась о нем, что у меня не оставалось сомнений — она влюблена.
Вообще, я не понимала, что их могло связывать. Ахмед казался мне грозным. Первое время я даже боялась его. Да и за Вику, если честно, было страшно. Я не знала, на что мужчина был способен, что он с ней мог сделать, поэтому переживала. И лишь когда поняла, что Вика, на самом деле, под защитой с ним, поняла, что беспокоиться не о чем.
 
Я часто спрашивала о ней, о ее жизни, о том, каково ей было раньше, но Вика молчала и не рассказывала. Иногда она становилась откровенной и говорила, что отец ее любил. Всегда любил.