И в болезни, и в здравии, и на подоконнике (СИ)

Нахуй. Просто нахуй. Не сегодня.
- Лови!
Льюис рефлекторно вскинул руки и поймал брошенный Деллой пакет чипсов.
- Что смотреть будем? - усевшись на кровать, Делла протянула Льюису открытую бутылку пива. По запотевшему стеклу сползали капли конденсата.
- «Светлячок». Охуенный сериал, тебе понравится.
Льюис переполз повыше и втиснулся между Деллой и развалившейся на подушке Мелочью. Потревоженная кошка открыла один глаз, потянулась и томно выгнулась, подставляя под ласку пушистое пузико.
- Не трогай, - предупредила Делла. Льюис и сам знал, что трогать не нужно, но Мелочь перекатилась с боку на бок, посмотрела призывно и скрестила передние лапки. Она была воплощением ласки и невинности – и Льюис не выдержал. Он зарылся пальцами в мягкий мех, почесывая плотный горячий живот. Кошка прищурилась, напряглась и сомкнулась на руке, как маленький живой капкан.
- Ай, блядь! – охнул Льюис, когда в него вонзились зубы и когти. – Ах ты ж пакость!
Перехватив Мелочь за шкирку, он с некоторым усилием отцепил ее от собственной ладони и отпихнул в сторону.
- Все, нафиг пошла! Больше я на это не поведусь!
Мелочь перевернулась на спину и растопырила лапы, завлекательно сияя через мех розовым пузиком.
- Нет, - уже не так решительно объявил Льюис. Царапины еще кровоточили, но суровая стальная непримиримость начала покрываться мелкими трещинами. И каждый томный взмах пухового хвоста увеличивал их количество.
Льюис понимал, что зазывная нежность Мелочи – это ловушка. Проблема была в том, что понимание ни на что не влияло. Чертова Мелочь била в дремучие первобытные рефлексы, и сопротивляться моральному шантажу Льюис не мог.
Притянув Деллу к себе на грудь, он снова облизал расцарапанную ладонь.
- Чего она меня так возненавидела?
- А ты поставь себя на ее место: живешь, никого не трогаешь. А потом приходит здоровенный мужик, разрушает твою жизнь, отбирает твой дом и занимает твое место в кровати рядом с твоей женщиной. Что бы ты сделал?
Льюис представил.
- Убил бы. Но какого хера? Я ничего не разрушал, идея насчет переезда была твоя!
- Мелочи об этом расскажи, - Делла поцеловала его под ключицей и сунула в рот утешительную чипсину. – Потерпи. Она привыкнет и успокоится.
- Терплю, - смиренно согласился Льюис и вороватым движением погладил Мелочь по животу ногой. – Вот же предубежденная ревнивая сучка.
- У нее есть повод, - Делла снова поцеловала Льюиса в ключицу и запустила руку ему под футболку, выписывая указательным пальцем вензеля на животе. Льюис откинулся на спинку кровати и попытался сосредоточиться на экране. Капитан Мэл Рейнолдс потрошил потерпевший аварию корабль, а крейсер Альянса приближался к ним, могущественный и неумолимый, как господняя кара. Но Делла опускала руку все ниже, гладила пальцами кожу и перебирала короткие жесткие волоски, постепенно смещаясь от пупка к паху. С этим не мог конкурировать никакой «Светлячок». Льюис шумно вздохнул, прикрыл глаза и раздвинул ноги, открывая перед Деллой все возможности.
Как оказалось, зря. Командир крейсера решил задействовать истребители, команда «Светлячка» с грузом рвалась к шлюзу, и с каждой секундой шансы на побег стремительно уменьшались. Делла, забыв о руке в штанах, подалась вперед, завороженно уставившись на экран. Льюис подождал. Еще подождал. И еще. А потом смирился, взял с пола бутылку и захрустел чипсами.
Смотреть на Деллу, которая смотрит кино – это был отдельный и особый вид развлечения. Она сидела, склонившись вперед, и таращилась в монитор так, будто наблюдала за рождением новой галактики. Что-то взволнованно бормотала, вскрикивала, взмахивала руками, а когда в сторону зрителя летел какой-то предмет, по-детски закрывала глаза. Для нее не существовало избитых сюжетных ходов, шаблонных диалогов и затасканных до музейной ветхости штампов.
На те полтора часа, что длилась первая серия, «Светлячок» стал для Деллы таким же реальным, как матрас под задницей и рука Льюиса на спине. А реальность не бывает банальной. В ней нет отсылок, пародий и пасхалок. Реальность просто существует.
 
- Сэр, прошу вас принять штурвал, - объявила Зои, вытаскивая мужа из кресла пилота. – Этому мужчине срочно нужно сорвать с меня одежду.
- Ха! А мне это нравится!
Делла обернулась и внимательно, с прищуром посмотрела на Льюиса.
- Ты не будешь цитировать это перед Манкелем, - решительно ткнул в нее пальцем Льюис. – Даже не думай.
- А по-моему, отличная реплика.
- Отличная. Но без Манкеля.
- У тебя нет чувства юмора.
- Совершенно.
- Ты зануда, Уилсон.
- Ужасный, - Льюис примерился, дернул Деллу за футболку, опрокидывая на кровать, и навалился сверху, придавив ей руки к матрасу. – Я ужасный зануда. Но цитировать ты все равно не будешь.
- А вторая серия? – обиженно округлила глаза Делла.
- Завтра. Потому что сейчас мне срочно нужно сорвать с тебя одежду.
- Уверен?
Делла прищурилась, напружинилась и точным пинком подбила Льюису опорную ногу. Потеряв равновесие, он ткнулся мордой в подушку и разжал хватку. В ту же секунду Делла взлетела ему на спину и завернула правую руку в залом.
- И кто теперь с кого одежду срывает?
- Все еще я.
Извернувшись, Льюис поймал Деллу за ногу, рванул на себя и сдернул со спины. Они покатились по кровати, сцепившись, как дерущиеся коты. Делла извивалась, выскальзывая их захватов, уворачивалась, толкала и выбивала из равновесия. Она состояла из локтей, коленок и пяток, в которые Льюис упирался, как танк – в противотанковые ежи, терял скорость, а вместе с ней и возможность действовать, и Делла снова ускользала, выкручивалась, как угорь. Но физическая сила и навыки возобладали над самомнением и энтузиазмом. Красный, потный и задыхающийся, Льюис придавил Деллу к матрасу, прижавшись напряженным членом к бедру.
- Сейчас я тебя выебу.
Делла смотрела на него снизу вверх, зрачки у нее расширились, словно от лошадиной дозы спидов. Медленно, предвкушающе улыбаясь, она облизала губы влажным от слюны языком.
- Слезь.
Льюис озадаченно моргнул и тут же разжал руки.
- Что? Больно? Извини, я…
- Не больно. Все заебись, просто дай мне встать.
- Ладно, - Льюис откатился в сторону и сел на кровати. – Ты куда?
Делла выскочила из спальни, чем-то энергично зашуршала в гостиной и вернулась с крохотным пакетиком. На секунду Льюису показалось, что это действительно доза.
- Надень.
- Что это? – Льюис протянул руку и принял невесомый пакет. Внутри поблескивали две круглых серебряных серьги. - Да ты шутишь.
- Я абсолютно серьезна. Давай, надевай!
- Зачем?
- Потому что вот такая вот у меня эротическая фантазия. Уилсон, ну что ты за зануда, это же пиздец какой-то! Просто надень серьги, жалко тебе, что ли?
Поколебавшись, Льюис открыл пакет и достал колечко холодного металла. Свет скользил по зеркально-гладкой поверхности, рассыпаясь искрами бликов. Это был ебаный детский сад. Полная, абсолютная нелепость.
Отщелкнув ногтем застежку, Льюис растянул мочку и осторожно двинул крючок вперед. Отвыкшая от металла плоть, сопротивляясь, расступалась, и вскоре он почувствовал большим пальцем кончик штифта. Льюис защелкнул замок и качнул ногтем серьгу, прислушиваясь к давно забытому ощущению. Мочка горела, вокруг крючка пульсировала слабая тянущая боль – но в целом все было нормально.
- Одной хватит? Или обе?
Делла уперлась коленом в кровать, наклонилась и кончиком языка коснулась серьги. Льюиса тряхануло, словно от удара током. Шумно выдохнув, он склонил голову набок, открывая правое ухо.
- Не больно?
 
- Нет. Нормально. Продолжай.
Делла снова лизнула серьгу, чуть качнув теплый металл, и мягко прихватила мочку губами. Давление отозвалось тягучей, болезненной, невыносимой сладостью. Горячее дыхание Деллы, прикосновения мокрого языка, движение металла, растягивающего, раздвигающего плоть – всего этого оказалось слишком много, и Льюис коротко, хрипло вскрикнул и двинул бедрами вверх. Правильно расшифровав намек, Делла стащила с него штаны и помассировала большим пальцем оттягивающую боксеры головку.