И в болезни, и в здравии, и на подоконнике (СИ)

- Предположим. В ситуации с мантикорой рискованное решение было до какой-то степени оправданным. Но общая тенденция…
- Делится на частные случаи. Думаю, что в каждом из них Делла принимала мотивированные решения. Возможно, не самые лучшие – но я тоже не самые лучшие решения принимаю. Людям это свойственно. Не знаю, как насчет тебя – ты же у нас, кажется, боженька.
- Ого! – восхитился Петер. – Да ты глобально к проблеме подошел! Одобряешь все и заранее. А если Делла завтра с Вулворт-билдинг сиганет? Тоже одобришь?
- Возможно. Зависит от ситуации.
- Разрешать человеку рыть себе могилу – это не выход.
- А запрещать – это не забота. Уж я-то в курсе, поверь. - Уилсон, ссутулившись, оперся на перила. Он таращился на каменную лестницу так внимательно, будто там скрывались ответы на все загадки мира. – Я знаю, что Делла не дура. И я ей доверяю. Если она считает, что нужно прыгать с Вулворт-билдинг, значит, для этого есть основания. Так что, думаю, мы поговорим. И все обсудим. Поищем другой вариант.
- А если не найдете? Позволишь прыгнуть? – Петер был очарован чужеродной логикой, словно картиной Ашера.
Петер подцепил ботинком скомканный фантик, протащил его по гладкому каменному полу и спихнул вниз. Пестрая невесомая бумажка, подхваченная сквозняками, закружилась в воздухе, как бабочка.
- Не знаю. Может, и нет. А может быть, прыгнем вместе.
Петер встал рядом и тоже уставился на лестницу. Нихера там не было, кроме грязи. И одинокого фантика.
- Я с тобой не согласен. Но я тебя понял.
- Вот и заебись, - одобрил Уилсон.
  
Глава 32
 
Бодрый и решительный в дороге, на пороге клиники Льюис сдулся. Пропустив Деллу на входе, он пристроился в фарватере и тащился нога за ногу, явно саботируя визит.
- Эй! Пошли! – дернула его за руку Делла.
- Иду, иду… - Льюис посмотрел на нее глазами жертвенного агнца.
Перед дверью с табличкой «Миракл Бабингтон, психомаг высшей категории» он остановился, до желваков сжимая челюсти.
- Все будет хорошо, - Делла сжала его ладонь, и Льюис ответил на рукопожатие короткой дерганой улыбкой.
- Блядь, что я тут делаю? Бред какой-то.
- Сама в ахуе, - согласилась Делла. – Ну что, заходим?
- Давай.
Льюис глубоко вдохнул, словно перед прыжком в воду, и постучал в белую гладкую дверь.
- Входите! – отозвался низкий бархатный голос.
Миракл Бабингтон оказалась женщиной высокой и могучей. Яркое платье в горошек едва не трескалось под напором обильной шоколадной плоти, а кресло на гнутых ножках, казалось, присело под весом владелицы.
- Добрый день, - сладко пророкотала миссис Бабингтон, сверкнув белоснежными зубами. – Рада вас видеть.
- Д-добрый день, - оторопело выдавил Льюис. Делла только молча кивнула. Рассудком она понимала, что психомаг может выглядеть как угодно, но в голове уже сложился образ хрупкого седенького старичка, ласкового и улыбчивого, и теперь расползающийся по швам шаблон наглухо застопорил мыслительные процессы.
- Выбирайте место, которое вам нравится, и присаживайтесь.
Только сейчас Делла обратила внимание на экстравагантную обстановку в кабинете. У стены стоял плюшевый диван, усыпанный разноцветными, как монпансье, подушками. Перед столом целителя Бабингтон возвышались два огромных кресла, у стены расположился водяной матрас, а между двух деревьев, растущих из пола и упирающихся кронами в потолок, покачивался гамак.
- Ну? - подтолкнула Льюиса Делла. Поглядев на нее дикими глазами, Льюис деревянной походкой прошел к дивану и сел на самый краешек, почти съезжая задницей по плюшу. Трансфигурированный темно-синий джемпер, призванный оттенять голубизну глаз, эффектно подчеркивал нервические красные пятна на лице.
Под внимательным взглядом целителя Бабингтон Делла заколебалась. С одной стороны, она обещала сопровождать Льюиса в клинику. С другой – общение психомага с пациентом должно носить личный характер, поэтому… Приняв компромиссное решение, Делла уселась на тот же диван, но с противоположной стороны.
 
- Меня зовут Миракл Бабингтон. Можно просто целитель, или Миракл, или даже Биби, - улыбнулась Бабингтон. – Так меня тоже называли. Это было забавно. А вы, надо полагать…
- Льюис Уилсон, - представился Льюис. Он сидел, сложив руки на коленях – ровный, будто линейку проглотил.
- Делайла Ругер, - эхом откликнулась Делла. Она ожидала вопросов о том, почему они приперлись вдвоем, если проблемы были только у одного человека, но Бабингтон снова удивила. Утвердительно колыхнув роскошной гривой волос, она улыбнулась – теперь уже только Льюису.
- Приятно познакомиться. Может, расскажете немного о себе?
- Аааа… Ээээ… Что именно?
У Льюиса было лицо человека, который должен срочно припомнить смешной анекдот. То есть совершенно растерянное и дезориентированное.
- Все, что угодно. Просто вываливайте на меня любые факты, которые придут вам в голову. Постепенно мы со всем разберемся, - целитель Бабингтон одарила Льюиса еще одной улыбкой, сногсшибательной, как бладжер.
- Ладно. Я Льюис. Уилсон. Ветеран. Воевал в Ираке. Я не маг. Работаю в Департаменте магического правопорядка. Играл в хоккей, - Льюис запнулся и покосился на Деллу, словно ожидая подсказки. – Живу с отцом. И у меня есть окоп. Вот.
Бабингтон приняла этот залп как самую естественную в мире вещь.
- Отличное начало. Вы сказали, что играли в хоккей. Значит, сейчас вы не играете?
- Нет. Хотел сходить на игру посмотреть, - Льюис снова оглянулся на Деллу, теперь уже виновато. - Но не получилось.
- Почему?
- Сначала матчи были скучные, потом дела появились. Как-то так.
- Это были очень серьезные дела? – Бабингтон уперлась подбородком в полные мягкие руки.
- Один человек попросил меня о помощи.
- И вы отказались от развлечения, чтобы поддержать ближнего? Это очень благородно. Неужели вы совсем не жалели?
- Жалел, конечно, - смущенно передернул плечами Льюис. – Но я думаю, что дело важнее развлечения.
- Какое же важное дело вы выполняли?
Делла вертела головой, увлеченно наблюдая за этим вербальным пинг-понгом. Бабингтон подхватывала какую-то часть из реплики Льюиса, преобразовывала ее в вопрос и возвращала обратно, задавая направление беседе. Реплики были совершенно не значимыми. Бабингтон не интересовали душевные терзания Льюиса, его взаимоотношения с родителями и хроника развития эдипова комплекса. Разговор тек словно бы сам собой, легкий и ни к чему не обязывающий. Но через десять минут Льюис рассказал, что постоянно видит кошмары. Сам. Словами. И Бабингтон не использовала Круцио.
- Что именно вам снится?
Льюис надолго замолчал, сцепив руки в замок. Бабингтон ждала, величественная и терпеливая, как человеческое воплощение Матери-Богини.
- Разное. Обстрелы. Обычно это обстрелы, – Льюис оторвал взгляд от собственных рук и повернулся к Делле. Знаешь, когда работает артиллерия, это как… как… как будто ты муравей. Крошечный и ниху… ничего не можешь. Только молишься, чтобы пронесло. Чтобы не в тебя, а мимо. Там, правда, тоже люди, но главное, что не в тебя. Херово звучит, но когда слышишь в небе свист, мысли именно такие. А потом снаряд падает, и все, что было в радиусе пятисот футов, разматывает в хлам. Грузовики взлетают на воздух, как футбольные мячи, а люди… это просто фарш. Буквально – всмятку. Мы сидели в окопах и слышали это «ВИИИУ - БДЫЩ». Это даже не громко, это… это вообще не звук. Он имеет плотность и массу, как удар. Его ощущаешь. Земля вздрагивает, колышется, как вода, стены окопа осыпаются, и за шиворотом песок, на голове песок, на зубах. Нихуя не видишь, нихуя не слышишь, нихуя не понимаешь, кроме одного: живой. Еще живой. А потом опять – ВИИИИУ – БДЫЩ. И ты нихера не можешь сделать с этим. Вообще нихера.
 
Льюис замолчал и медленно, словно преодолевая сопротивление, повернулся к Бабингтон.
- Так правильно? Или еще подробнее надо? Может, рассказать, как выглядят люди, у которых осколком голову разнесло, или как кровь из сонной артерии хлещет? Попробуйте кран на полную открыть, а потом пальцем легонько зажать. Получится маленький такой фонтанчик. Вот и с артерий та же херня, только фонтанчик красный.