Без права на тебя (СИ)

– Верю, – Кир пристраивает подбородок на моей макушке, и я ощущаю себя словно в домике, так уютно и защищенно себя не чувствовала уже давно. – Я тебе верю.
Кирилл не подвергает сомнению мою добродетель, но при этом не задает никаких вопросов. А я вдруг рассказываю ему всю свою печальную историю. Чувствую в этом потребность, и Кир становится первым и единственным человеком, с которым я говорю о предательстве и своей трагедии. Рассказываю, что не делала аборт и никогда бы пошла на такой шаг, откровенно говорю, почему на самом деле переехала к ним в город, и что его песни меня просто спасли.
– Ты преувеличиваешь мою роль в этой истории, – светло улыбается он мне, и я любуюсь. Позволяю себе эту слабость.
– Нет, ни капли, – возражаю с улыбкой. Она еще неуверенная и неровная, но только благодаря Кириллу она есть. Кому, как не мне знать, чья на самом деле заслуга – мое выздоровление. – И спасибо тебе, ты уже второй раз спасаешь меня.
– Как насчет благодарности?
– Конечно, – теряюсь и прикидываю в уме, что могла бы для него сделать. Как назло, ничего эквивалентно огромного на ум не приходит. – Какой?
– Вот этой, – выдыхает Кир мне прямо в губы, а потом накрывает их своими.
Между нами ток и молнии. Они спаивают так, что не оторваться, даже кислота не нужна. Я вцепляюсь в футболку Кирилла и боюсь, что он вдруг одумается. Прижимаюсь теснее, льну к твердому теплому телу. В этот момент позволяю себе все то, чего разумнее было бы никогда не совершать. То, что буду тайком вспоминать самыми темными и глухими ночами. Руки Кирилла фиксируют мою шею, лишают возможности отстраниться, а язык уже нежно изучает мой рот. И нет ничего лучше этих аккуратных и настойчивых поглаживаний. В этот момент мы принадлежим друг другу, нет ничего внешнего, только наш пузырь и мы со своими безумными чувствами, прорвавшимися-таки из глубины и нашедшими путь наружу.
Запретный поцелуй сводит с ума, отключает рассудок и оставляет только телесное наслаждение, которое, почему-то отдает прямиком в мозг. В этот момент я точно знаю: ничего хотя бы отдаленно похожего в жизни испытать уже не получится. Любой последующий мужчина окажется обречен на сравнение с моим кумиром, и это будет заведомо проигрышный бой. Я бы могла организовать тотализатор и озолотиться, но очередная моя постыдная тайна так и останется только моей.
Кирилл тем временем зацеловывает все мое лицо, которое нежно держит в ладонях, будто фарфоровое. Глаза, щеки, губы – ничто не остается без внимания.
– С ума меня свела, – шепчет он сумбурно, я же могу лишь тяжело дышать.
Мы прижимаемся лбами друг к другу, переводим дыхание, но потом Кирилл пересаживает меня так, что я оказываюсь верхом на нем, и снова берется за мои уже истерзанные губы. Углубляет поцелуй. Гладит спину, бока, просовывает пальцы за ремень джинсов. В тишине балкона раздается мой стон, и этот внезапно громкий звук отрезвляет. Словно кто-то ударил в гонг, и очередной раунд борьбы за добродетель начался. Я обнаруживаю себя на коленях чужого мужа, в крайне непристойной позе и готовую на все. Готовую совершить самую страшную подлость в своей жизни в угоду желаниям тела. Боль мгновенно разрезает сердце, потрошит душу, а в животе завязывается узел, и с теми бабочками, что порхали там благодаря стараниям Кира, он не имеет ничего общего.
– Кирилл? – зову я и едва не плачу. В моем шепоте страх, непонимание и пудовая тяжесть груза вины.
Он все понимает. Я вижу это по глазам. Трезвеет моментально и пытается меня ухватить, но я выскальзываю. Пошатываюсь, однако все же поднимаюсь на ноги.
– Этого не должно было никогда произойти, – твержу и мотаю головой, будто это может помочь прояснить мысли. Трогаю свои воспаленные губы, кидаю еще один растерянный взгляд на Кирилла, а потом даю деру. Бегу от себя, от него, от своих чувств и того страшного, что чуть было не совершила.
– Ты не виновата, Яна, – доносится мне в спину. – Слышишь, ты ни в чем не виновата! – Кир кричит громко, срывая горло и не боясь, что соседи могут услышать.
 
А я не верю ни единому его слову. Я знаю правду. Вид сидящего на бетонном полу, сломленного Кирилла с открытым беспомощным взглядом навсегда отпечатывается в моей памяти. Картинка, от которой мне не избавиться никогда. Дома я бросаюсь на кровать и долго и безудержно рыдаю. Кажется, все суставы выкручивает и ломает, но эти ощущения ничто по сравнению с тем, как болит душа. Пушок тычется мне в ухо и лижет волосы. Ему все равно, что хозяйка – недостойный, страшный и ужасный человек.
  
ЧАСТЬ 2. Осень. 
   
Глава 18
 
– Поздравляю с Днем знаний! – Лешка встречает меня возле подъезда с букетом гладиолусов. – Мама тебе велела передать, – он целует меня в губы и вручает цветы. – Я каждое первое сентября с такими в школу ходил. Даже завидую тебе немного. Ностальгия.
– В универ цветы не носят, – напоминаю я и на автомате нюхаю темный бордовый бутон. Он так подходит к этому осеннему утру. Пора легкости и беспечности прошла, наступило время насыщенных оттенков.
– А это не преподавателям, это моей любимой девушке, – Леша притягивает меня к себе и крепко целует. Я отвечаю, и на какие-то мгновения мы выпадаем из этой реальности и переносимся в свою собственную. – Готова ехать? – спрашивает он, когда с «приветствием» покончено. Месяц назад Дым приобрел машину, так что теперь везде меня возит, и не могу сказать, что мне это не нравится. – Запрыгивай.
Я сажусь на «свое» сиденье, букет кладу назад. За окном проносится город, люди спешат по делам, нет уже той безмятежности, что с лихвой можно было наблюдать летом. Сразу видно, наступили трудовые будни. Что меня ждет на новом месте, не знаю, поэтому особого энтузиазма не испытываю. Все последние перемены в моей жизни не были к лучшему, за исключением разве что Лехи Дыма. Именно он не дал моей ссылке в небольшой городок стать таковой. Осветил каждый мой день и продолжает это делать до сих пор с небывалым энтузиазмом. Ни за какие деньги такой не купишь.
Благодаря Лешке я чувствую, как день за днем в меня возвращается жизнь, возвращается та самая Яна, которой я была когда-то. Веселая, молодая и беззаботная. Говорят, в одну реку не войти дважды, но ведь можно найти похожую, которая будет ничем не хуже. И я очень хочу забыть все плохое, что когда-то со мной случилось, оставить позади, как оставила все аккаунты в соцсетях и старый телефонный номер. Теперь моя «симка» с другим трехзначным кодом. Она не хуже и не лучше, просто другая, ключевое в ней то, что она моя.
– Волнуешься? – поворачивается ко мне Дым. На нем белоснежная футболка и потертая джинсовка поверх. Темные волосы лежат в восхитительном, так мной любимом беспорядке, и я откровенно любуюсь своим тренером. Ну и повезло же мне с парнем! – Яна, – зовет он и на миг переводит взгляд с дороги на меня.
– А… немного, – вспоминаю я, что Леха задал вопрос. – Похоже, за последние месяцы я так привыкла работать, что учеба в университете теперь мне кажется чем-то из прошлой жизни.
– Ты не уволилась из «Причала»? – заводит он старую тему. Голос у Лехи недовольный, и я точно знаю, в чем причина.
Кафе, в котором я до сих пор тружусь официанткой – наш обоюдоострый камень преткновения. В небольшом городе работу с подходящим к учебе графиком найти не так-то просто, а на одну бабушкину пенсию нам не прожить, пусть даже у нас есть огород на даче, а Леха везде платит за меня. Можно, конечно, перевестись на заочное, но ба и родители категорически против, а мне совершенно не хочется лишний раз их разочаровывать. Так что я теперь пай-девочка, подрабатывающая студентка.
Лешка, конечно, пытался пристроить меня к себе в спортивный центр, но из-за моей учебы ничего не получилось. Предлагал помогать мне с деньгами, но такого уже я себе позволить не смогла. Не в таких мы еще отношениях. А уж что напридумывают себе родственники, вздумай я приносить деньги от парня, даже представлять не хочу. Поэтому и осталась я на полставки в кафе, несмотря на активное недовольство Лехи. Тем более что никаких форсмажоров после того случая с телефоном у нас в «Причале» больше не было.