Полуостров Сталинград (СИ)

— Ну, и обучение личного состава, — оборачиваюсь к задумавшемуся полковнику. — Их потому взяли, что шевелятся не так быстро, как надо. Тактикой артиллерийской дуэли с танками не владеют. С минным заграждением обдумайте, что не так. Ну, или ямы перед позициями выройте против танков…
— Там вражеская пехота будет накапливаться, Грыгорыч, — тут же возражает Никитин.
— Тогда за позициями. Да замаскировать, пусть проваливаются и под пушки подставляются. И под бутылки с бензином от пехоты. Кстати, их тоже не было?
Ильичёв снова прячет глаза. Ещё одно упущение.
— Вот занимайся и тренируй личный состав. Семёныч, выдели им пару трофейных танков, разбитые можно подвезти. Пущай бойцы их со всех сторон обнюхивают. Знакомое не так страшно, как неизвестное.
Сажусь в броневик. Ух, тут намного теплее. Осень вступает в свои права, воздух днём прогревается не выше пятнадцати градусов. Освежает.
— И ждите группу из отдела боевой подготовки. Они вас и покритикуют и помогут, — закрываю двери, махнув напоследок рукой.
30 сентября, вторник, время 15:05.
Сувалки.
По окраинам ещё вспыхивают короткие перестрелки, но на перекрёстках уже стоят танки с красными звёздами, по центральным улицам идут колонны войск 6-го мехкорпуса. Части, в основном тыловые, не успевшие выскочить, сдаются в плен. 46-ой армейский корпус СС небрежно отодвинут на северо-запад. Русских не смутишь разбитым носом в начале драки. Город будет обжит в течение пары суток, а передовые ударные группы, подкреплённые бронепоездом, идут дальше в направлении Каунаса.
С юга слабые линии обороны сувалкинского выступа растаптывают части 4-го стрелкового корпуса (3-я армия).
1 октября, среда, время 19:10.
Минск, штаб Западного фронта.
Генерал Павлов
Разглядываю карту. Мне нужен Каунасский ж/д узел. Кровь из носу. Если возьму, это будет ещё не победа, банк не беру, но лапу на него накладываю.
Сложно всё. Там не столько Каунас, там целый ряд городков: Кайшадорис, Гайжунай, Йонава. И очень неудобно расположены реки. Неман и две впадающие в него, Невежис и Вилия. И по каждой можно устроить линию обороны, которую можно взять только большой кровью. Стереть бы Кайшадорис… верчу в руках аэрофотоснимки. Блядский высер! Там эшелонов полно, и много цистерн. А горючее мне, как воздух, нужно!
А ещё ж/д линию от Сувалок до перегона Алитус — Мариамполе надо восстанавливать. И не быстро, а мгновенно. Хотя можно в обход составы гнать, через Инстербург. Огромное спасибо комдиву 36-ой кавдивизии, взял город. Героя заслужил честно.
— Дмитрий Григорич, тебе не кажется, что мы затеяли авантюру? — Вкрадчиво спрашивает Климовских. Мы вдвоём в моём кабинете вечеряем. Если не считать верного адъютанта за дверью.
— Да, немцы те ещё авантюристы. А мы у них учимся, — подтверждаю слова начштаба.
Кое-какая мысль меня давно точит. Как-то мне перестаёт нравиться эта гигантомания с мехкорпусами.
— Ефимыч, а ты не находишь, что танковые, то бишь, механизированные корпуса не слишком удачное сочетание родов войск. Да и танковые дивизии в целом…
— И что вам не так, Дмитрий Григорич? — На меня смотрят внимательные и умные глаза.
— Танковая дивизия в полтысячи танков. Вроде бы силища, но неповоротливая. У немцев, кстати, не так.
— Немцам просто танков не хватает. У них промышленность не справляется.
— Не в этом дело. На каждый танк надо не меньше отделения пехоты, а то и взвода.
— Или на взвод не меньше одного танка, — улыбается Климовских.
— Или так.
Молчим. Думаем.
— Менять структуру на ходу? — Сомневается начштаба.
— А как по-другому? Попросить у Гитлера передышку? Ты подожди, Адольф, мы тут войска переформируем, чтобы вас бить сподручнее было?
А вот думать, как изменить штаты пришлось долго. И пока безрезультатно. Но предварительное решение выношу волюнтаристким путём.
— Предложу Никитину в качестве эксперимента заменить в какой-нибудь танковой дивизии танковый полк на стрелковый. Рокировку сделаем с одной из стрелковых дивизий и получим две моторизованные дивизии.
 
— Слаживание опять проводить… — морщится Климовских.
— На лёгких целях потренируются, на частях второго эшелона. Рокоссовский, между прочим, именно так и формирует дивизии своего мехкорпуса, — Двойной Ка поначалу вынужден был так поступать, танков у него было чуть больше, чем ничего. Насколько знаю, он примерно так и делает, превращает чисто танковые дивизии с двумя танковыми полками в моторизованные с одним танковым полком. Танковые дивизии у него всё равно только на бумаге и были.
Начштаба вздыхает и принимается сочинять приказ. Я спускаюсь в подвал, надо и с Никитиным поговорить. С Рокки тоже. И кроме этого дел полно. До ночи работы хватит. Мне надо готовить козырь, игра начинается по-крупному и надо иметь, чем удивить проклятых немецких фашистов.
1 октября, среда, время 21:30.
Полесье, вокзал г. Ровно.
Идёт погрузка последнего 4-го батальона 214 воздушно-десантной бригады. Ночь — лучшее время для железнодорожных перевозок в военное время. Конечная станция назначения — Минск. Время прибытия — через сутки. Первый батальон уже на месте.
2 октября, четверг, время 09:20
д. Сенча, аэродром 3-его БАП 52 дальнебомбардировочной авиадивизии.
Полковник Филиппов Иван Васильевич, командир авиаполка, обладал типично славянской внешностью. Сними форму, отпусти бороду и получишь обычного крестьянина средне-русской полосы.
Комполка с ординардцем и замполитом, что составляют всю его свиту, плюс бравый комбат-десантник со своим порученцем, наблюдают, как в небе распускаются белые цветы парашютов. Медленный и величавый ТБ-3 будто грядку в небе высаживает.
— Эх, сколько горючего тратится, — вздыхает комполка.
— Вчера ж пять бензовозов пригнали. Как раз на это дело, — возражает замполит.
— На две заправки не хватит, — хмыкает комполка.
— Мне сказали, пока три раза каждый не прыгнет, десантником считаться не может, — вступает в разговор комбат.
— А до нас не прыгали? — В голосе Филиппова очень большая надежда, которая испаряется после отрицательного ответа.
— Только с вышки.
К группе подбегает штабной лейтенант.
— Товарищ полковник, через пару часов прибывает эскадрилья У-2.
— Зачем?
— Приказ-шифрограмма. Наши лётчики будут в составе экипажей У-2 заниматься ночными бомбардировками. С целью обучения ночным полётам.
Приготовившийся огорчиться Филиппов по краткому размышлению не находит причин для досады. У-2 ест совсем немного, для обучения самое то, не надо гонять тяжёлые самолёты, которые жрут горючку, как стадо мамонтов. Обучать тоже надо. Днём ТБ-3 вообще выпускать нельзя. Слишком лёгкая мишень даже с истребительным прикрытием. Как ещё организовать то прикрытие при двойной или тройной разнице скоростей. Так что, хочешь — не хочешь, а все лётчики обязаны уметь летать ночью.
3 октября, пятница, время 21:40
Центр ж/д треугольника Каунас-Гайжунай-Кайшадорис.
Дюжина ТБ-3 по очереди заходит на точку сброса и высаживает в небе белые парашютные цветы. Ночь, высота около километра, есть надежда, что десант не заметят. Или заметят не сразу.
Приземлившиеся десантники, кто сноровисто и споро, а кто с матюгами шёпотом, пакуют парашюты и распаковывают ящики с боеприпасами и миномётами.
— Все парашюты закопать, замаскировать и запомнить места. Каждый взвод в своё место, — сам комбат и отмечает эти места.
Через сорок минут батальон выдвигается к Кайшадорису.
То же время. Штаб бомбардировочного авиаполка в Сенче.
— И куда такая спешка? — Тяжко вздыхает Филиппов.
— Война, Иван Васильевич, дорогой. — Чуть улыбается начштаба, капитан Далакишвили. — Кто успел, тот…
— Тот на кол и сел, — ворчит Филиппов, капитан веселится.
— Тогда уж кто кол успел наточить, генацвале…
Комполка отмахивается, изучает накладные. Снова горючее подвезли.
— Какой у нас запас, Калистрат?