Украденная у дракона (СИ)

— Доброе утро, Кассандра!
— А мы с Эллин тебя везде ищем…
— Ты же завтрак пропустишь! Ой, а что же ты вновь в том же платье?
— Ох, милая, ты только скажи, что тебе нужно! Мы всем поделимся! Пойдем, наденешь мое фиолетовое со вставками из бархата!
— Рейна, ну, что за вздор! Фиолетовый вовсе не ее цвет, открой глаза! Вот если синий…
Девушки были как всегда весьма милы и, к великой радости Кассандры, сегодня куда более словоохотливы — болтали без умолку, не особо обременяя ее вопросами, хотя она нет-нет, а ловила на себе необычно задумчивые взгляды.
Обсуждали ярмарку, которая в скором времени должна была пройти по ту сторону Хайморского хребта и что в этом году, коль скоро Нэйман вернулся, быть может он согласится отвезти их туда.
Одетая в нарядное бархатное платье с сине-черным отливом, с волосами, уложенными в красивую высокую прическу, Кассандра в сопровождении девушек спустилась к завтраку где их ждала престранная, отчасти пугающая сцена…
Селин, лежащая у ног стражников и Нэйман стоящий чуть поодаль от нее, зачитывавший вслух что-то с небольшого продолговатого клочка бумаги.
— Матушка! — Воскликнула Эллин и кинулась было к ней, но была остановлена одним из стражников, преградивших ей дорогу.
— Что здесь происходит? — Взволнованно обратилась к брату Рэйна, приобняв перепуганную сестру.
Мужчина, которого прервало их вторжение, смерил сестер хмурым взглядом и даже не обратил внимания на Кассандру, притаившуюся за их спинами.
— Исправление моих ошибок. — Ответил он, нахмурившись и продолжил читать с листа.
— «… потому умоляю тебя не медлить! Если мы срочно не предпримем меры, то навредим не только нашим планам, но и себе, любовь моя. В ожидании твоего скорейшего ответа, с прежней страстью и обожанием, твоя С.». Кому же это предназначалось, матушка? Кого ты так сильно любишь и обожаешь, что, не думая, бросилась передавать ему сведения, из-за которых нас всех могут лишить жизни?
Женщина, сидевшая на полу, поморщилась и повела носом, обхватив себя за плечи.
— Не желаешь говорить? Быть может Ардину удастся развязать твой лживый язык… боюсь без практики он потерял навыки и точность, но много ли силы нужно применить к такой женщине как ты? Пожалуй, достаточно будет подержать тебя на хлебе и воде, глядишь одумаешься… матушка.
— Делай что хочешь! — Не сказала, а выплюнула она ему в ответ. — Да только что ты изменишь? Рано или поздно змеёныш придет по твою душу. Негодяй! Видел бы отец какое зло ты привел в его дом… — Задыхаясь от злости женщина махнула рукой в сторону Рэйны и Эллин, заставив тех отшатнуться. — Посмотри на них! Быть может в следующий раз ты увидишь их головы только насаженными на драконьи копья!
— Закрой свой лживый рот, змея! И не смей больше даже упоминать моего отца в своих лживых речах… изменщица. — Прорычал Нэйман, смяв и швырнув исписанный клочок бумаги ей в ноги. — Заприте леди в ее покоях, выставьте караул и пусть никто из слуг даже не смеет приближаться к ее двери или приносить еду!
Получив приказ, стражники подхватили вырывающуюся леди под локти и, против воли, потащили ее вон из обеденной залы.
— Оно не одно! — Вдруг воскликнула женщина и страшно, заливисто рассмеялась.
Мужчина вскинул руку, остановив стражников.
— Что ты сказала?
— Дурак, неужели ты думаешь, что письмо было только одно? — Ядовито ухмыльнулась женщина и глаза ее блеснули злобой. — Я! Я, а не ты управляла этим замком в последние годы! Это больше не твой дом, а мой и люди здесь тоже верны не тебе! Ты поймал меня за руку, но мой человек уже спешит в столицу… — Внезапно Селин умолка, прикусив язык.
— Значит в столицу. — Кивнул Нэйман и, подойдя к ней ближе, чуть наклонился, чтобы сровняться с женщиной и в упор заглянуть в ее полные злости глаза. — К кому? Вы не договорили, миледи, я слушаю.
Вместо ответа вдова оскалилась и плюнула мужчине в лицо, вот только тот успел отступить в сторону.
— Я передумал. В темницу ее.
— Нет! — Возопила его мачеха, пытаясь вырваться. — Ты за все заплатишь, Нэйман! Вы все заплатите! Вы не смеете! Отпустите!
Как только крики ее стихли в глубине коридора за большими дверьми в зал, в комнате повисла зловещая, звенящая тревогой тишина.
— Нэйман? — Испуганно всхлипнула Рэйна, нарушив ее первой. — Что происходит?
Лорд Рид вымученно улыбнулся сестре и, нарочито буднично, как ни в чем не бывало занял свое место за столом.
— Ничего особенного, милая. Занимаюсь тем, чем давно стоило — травлю крыс и выгоняю змей.
— Но матушка…
— Что ты, Эллин! У нас лишь одна матушка и эта женщина ей никогда не была. Девушки, леди Кассандра, что же вы стоите? Наверняка проголодались! Я, так целого быка бы съел. — Мужчина громко хлопнул в ладоши, привлекая внимание слуг. — Где все, куда разбежались? Несите блюда! У нас сегодня праздник.
— Какой? — Осторожно спросила Рэйна, не решаясь сойти с места. Она смотрела на молодого лорда во все глаза, словно не верила в реальность происходящего.
— Жизни или смерти, разумеется!
— О чем ты, Нэйман? — Пришло время Эллин усомниться в здравом рассудке брата.
Мужчина же устало вздохнул в ответ, переводя взгляд с одной сестры на другую и, будто бы впервые с момента ее появления в обеденной зале, обратил внимание и на Кассандру, сказав, глядя ей прямо в глаза:
— Вы все слышали и наверняка уже догадались о цели визита леди Фарвелл в нашу скромную обитель. Так вот… вчера я имел храбрость сделать ей предложение и теперь жду ответа — жизнь или смерть, Кассандра? Примите ли вы мое предложение? Но, разумеется, вам не стоит торопиться! Как видите, предатель, способный ухудшить наше и без того незавидное положение, пойман, а значит у вас еще есть время подумать, как решить нашу судьбу. Сколько там до Золотого дворца? Три дня пути? Но, не будем сейчас об этом — что же вы! Садитесь за стол… ух… я так голоден, предчувствие беды бодрит и пробуждает аппетит. Не находите?
  
64
 
Едва поняв, что происходит, Милти и Озен бросились бежать. Вслед им, с криками кинулись не меньше троих людей, включая босоногого. Да вот, только если мальчишка в штанах и сапогах успел далеко оторваться от преследователей, девушке, в платье и туфлях, повезло куда меньше!
Зацепившись подолом за гвозди торчавшие из покосившейся калитки, девушка рухнула навзничь, успев лишь прокричать Озену вдогонку:
— Беги! Не вздумай возвращаться!
Ее связали и отволокли в дом, а после вслед за обессиленным пытками Солом, бросили в подпол, к остальным пленникам. Стоило дверце в подвал захлопнуться, отрезав несчастных от тепла и света, в душной тишине послышался мышиный писк, возня и чьи-то сиплые стоны.
— Сол? — Позвала Милти, и мужчина совсем рядом с ней попытался подать голос, но закашлялся. — Тут мыши… если сядем спиной к спине…
— Тьфу! — Раздалось в темноте. — Дурная баба. Ее к Балродовым ублюдкам занесло, а она мышей боится!
— Умолкни, Кэлл. — Послышался слабый голос Сола. Да слабый, но не менее жесткий, чем прежде.
— А может, я поговорить хочу напоследок, а? — С вызовом ответил тот. — У нас и всего-то надежды на жизнь было, то что они бабу эту с пацаненком не поймали.
— Надежды? На жизнь? — Натужно, будто из последних сил произнес кто-то совсем рядом с Милти. — Да в пекло такую жизнь, Рэй… Локу кишки вытащили за то, что ему сказать нечего было, так он еще с полчаса так прожил, да. Хороша жизнь. Уж лучше сразу.
— Ну вот, радуйся! — Огрызнулся на него тот. — Теперь будет тебе сразу. Больно надо им тащить нас через полкоролевства. Девка у них — Амделл будет счастлив! А Балродовы ублюдки сейчас наверно решают просто глотки нам вспороть или покуражиться напоследок. Готовься, не долго осталось.
— Девка-то девка, да не та. И не только о девке меня спрашивали, там, наверху. Пацаненка им тоже подавай. Хоть бы не догнали. — Просипел Сол.
— И он здесь? Во дела-а… Хотя, догонят или нет, а я и так не жилец. — Обреченно ответил другой мужчина едва различимым шепотом.