В плену его демонов (СИ)

Но возмущение быстро сменилось удивлением, потом любопытством и неподдельным восхищением. Рипли целоваться умел.
Так умел, что мысли вылетали из головы, делая меня удивительно невесомой, наполняя тело легкостью и предвкушением грядущими событиями.
Отбросив всякое смущение, я сама прильнула к парню, подставляя губы в ответ, млея от умелых ласк.
Умелых.
Отточенных.
Очень опытных ласк.
Так, Анна! Соберись! Ты не подопытный кролик, которого Рипли сможет приручить. Пусть целует тех клуш, с которыми и набирался опыта!
Собрав волю в кулак, я что есть сил оттолкнула парня и от неожиданности потеряла равновесие, покачнулась и трюкнулась задницей на пол.
— Так бывает, — снисходительно прокомментировал Рипли, подавая мне руку.
— Как?
— Что от моих поцелуев ноги не держат.
Я захлебнулась от возмущения, глупо открывая и закрывая рот, и совершенно не зная, что ответить этому самоуверенному придурку!
— Будешь хорошо себя вести — еще раз поцелую. А теперь идем. Нас не должны поймать. Комендантский час все же, — в его тоне прозвучала насмешка, только я не поняла, над кем посмеялся Рипли, надо мной, или распорядителем и ректором.
Подавив, готовую вырваться язвительность, я выдернула свою руку из его и надменно прошла мимо, к двери.
Надо же, еще раз поцелует! Все равно что пообещать потрепать за ухом, если я как верный пес принесу ему тапочки! Напыщенный поганец! Пусть только попробует сунуться ко мне еще раз.
В коридоре никого не было. Глупо сейчас бухтеть, что я всего лишь хотела остаться незамеченной, когда втянула Рипли в свою комнату. Он сейчас наверняка идет и скалиться мне в затылок, довольный произведенным эффектом.
Как же я его ненавижу!
Ну почему этот идиот не ходит за Церсой, а прицепился ко мне? За что?
— Почему я? — шепотом спросила, чуть притормаживая, чтобы идти с Рипли вровень.
— С первого раза не распробовал, — буркнул парень.
— Что? О чем ты? Я про зверинец и пса… И почему ты не веришь, что я ничего такого на кладбище не проворачивала? Я действительно нулевка, у меня приступов почти не бывает. И в эти моменты я просто выпадаю из реальности, вроде засыпаю, и всё. Я даже не представляю, как это, выйти на ментальный уровень.
— А, ты про это…
Я удивилась. Я то про это, а он интересно про что?
— Это ведь ты вынесла рысь?
Я кивнула, все еще ожидая пояснений, потому что внимание Рипли со спасенной рысью не вязалось.
— А до этого пару раз навещала ее и лечила нос.
— И что?
— Она на тебя ни разу не напала.
Боже, ну это же надо быть таким красивым и тупым!
Я от отчаяния даже остановилась и всплеснула руками.
— Дик, а ты не подумал, что я просто не чувствую ментальной атаки? Потому что я нулевка?
Рипли остановился и развернулся ко мне:
— Но она и физически на тебя не напала.
— Так она была в клетке!
— А когда ты несла ее в корзине? Ты же понимаешь, что этого подлого монстра корзиной не удержать?
Меня раздирали противоречивые чувства. С одной стороны, хотелось рассмеяться над наивностью Рипли, с другой, его было очень жаль, ведь он искренне поверил, что я обладаю секретом быстрого приручения животных.
— Мне жаль… Я ее усыпила. И нос лечила порошком. Достаточно было сдуть его на морду рыси через клетку.
— Но…
Да уж, Рипли признание не понравилось, ведь он так надеялся воспользоваться бестолковым чучелом, надеялся на мою полезность. Но и тут облом.
— Усыпила, значит? — холодно переспросил Рипли, я кивнула. — А до этого он спокойно дал обработать развороченный нос?
— Не совсем. Тогда я подсунула ему кошачью травку. Все животные ее любят, с ума сходят, — терпеливо поясняла я. — И пока он чмякал, я обрабатывала ему нос.
— Чмякал, значит?
Что он заладил повторять за мной каждую фразу?
— А какую ты траву взяла сейчас?
— Ну… Кошачью. — Рипли удовлетворенно кивнул, а мне даже польстило, что и без него догадалась. — И еще щекотун.
— А это что? Усыпительный? Заживляющий?
— Не совсем. Скорее отвлекающий.
По удивленному выражению лица блондина, я поняла, что парень ничего не понимает в травничестве. А в трупы лезет, некромант фиговый.
 
— Идем.
Все же не передумал, но расстроился. Даже ссутулился как-то, линия плеч стала острее, походка напряженная.
— А зачем тебе прирученный пес? А? Чтобы отлавливать Диких для последнего состязания?
— Не твоего ума дело, — рявкнул Рипли, прибавляя шаг, так что я еле успевала за ним вприпрыжку.
— А может ну их, Диких? Пусть сидят себе в берлогах или землянках, или где они там сидят, рано или поздно их растерзают монстры. Всем же хорошо будет!
— Они приручают монстров, а потом заставляют нападать на нас.
— Что?!
Новость в корне меняла дело.
— А мы? — спросила я, обгоняя Рипли, чтобы заглянуть ему в лицо. — Почему мы не приручаем? Почему этим занимаешься только ты?
— Занимался. Потом пришлось его убить, — процедил Рипли, останавливаясь и глядя на меня сверху вниз.
— Ну прости, — потупившись, ответила я.
До зверинца мы дошли молча. Рипли сразу повел меня к большим клеткам и вольерам, к тем, которых я интуитивно сторонилась, навещая чешуйчатого рыся.
— Мы не можем их приручить. Убивать научились, а дружить нет, — вдруг ответил Рипли на вопрос. — И я не уверен, что дело только в приручении. Физически зверь может привыкнуть к человеку, но ментально он всегда нападает.
— Значит, Дикие приручают их на ментальном уровне? — догадалась я.
— Да.
— Так почему ты так не можешь? Ты же сильный маг, одаренный!
— Потому что, Аня, мы управляем заимствованной энергией убитого монстра, некроэнергией. А Дикие как-то влияют на живую.
— Что же получается? Настоящие некроманты мы, а не они?
— Этого я тебе сказать не могу, — нагло улыбнулся Рипли. — Курс некромантии доступен только для выпускного курса альфа-уровня.
Я не успела ответить, не заметила, что мы подошли к клеткам с собаками, и подскочила от громкого рыка в спину. Взвизгнув, отскочила и снова оказалась в руках смеющегося Рипли.
Только отхохотавшись под рев и вой пса, он отпустил меня и ударил ладонью по клетке, утихомиривая зверя. Но я то видела, как заволокло чернотой глаза Рипли. Тот давил монстра ментально.
Пес сдался, заскулил, поджал хвост и забился в угол клетки.
— Оставь! Зачем ты так?
— Как? — Рипли резко повернулся ко мне, буквально придавив голосом, слишком глухим, каким-то потусторонним, неживым.
Я отступила, прижимая сверток трав к груди и не в состоянии отвести взгляд от черных омутов глаз парня.
— Н-не пугай его… Ты же хотел подружиться…
Рипли мотнул головой, потом посмотрел на сжавшегося монстра и отошел от клетки.
— Ладно, да. Корми его, или обсыпай тем, что принесла.
Теперь его голос звучал по-человечески. Значит, он вышел из своего альфа-уровня. Я облегченно вздохнула и снова подошла к клетке. Вот только монстр при моем приближении снова заворчал и стал распрямляться, скалить зубы. Я видела, что еще пара секунд и пес бросится на решетку, в попытке дотянуться и разорвать меня.
— Нет. Давай ты сам. Я поняла, что ты к нему подходишь с подавлением, заставляешь подчиняться из страха. Попробуй не пугать его. Угости этим.
Я протянула кошачью травку не псу, а Рипли. Тот недоверчиво на нее покосился, а монстр разъярился и уже рвал решетку когтями.
— Если хочешь подружиться — не надо пугать и заставлять себя бояться. Давай же.
По сжатой челюсти Рипли, я поняла, что где-то просчиталась. Где?
— Хочешь, одним пучком угощу я, вторым ты?
Рипли кивнул. Значит, не доверяет. Я хмыкнула, взяла один стебель и размяла его в руках, чтобы выдавить сок и распространить его по воздуху перед клеткой. Потом провела травой перед решеткой, задевая раздавленным стеблем преграду перед мордой взбешенного пса.
Стоило тому унюхать травку, поведение в миг изменилось. Глаза удивленно распахнулись, рык сменился ворчанием, а нос, казалось, зажил собственной жизнью.