Ловцы снов (СИ)
– Назовите себя, – бесстрастно произнес дознаватель, без труда переходя на русский, и покосился на стоящих у дверей секьюрити.
– Валевская Яна Антоновна, – без запинок ответила я и медленно перевела взгляд с Альбины на него. Игра в гляделки, бесспорно, очень увлекательна, но с точки зрения психологии обращать внимание нужно в первую очередь на того, кто в комнате главный. В этой комнате главным был Джек. Он диктовал правила, ограничивал свободу и выносил вердикты. Мне тоже вынесет, совсем скоро.
– В документах указано иное, – возразил он.
– По документам Соколова Алиса Павловна, – кивнула я.
– И давно?
– Пару недель.
Альбина победно усмехнулась и сложила руки на груди. Мне показалось, жест этот совсем не понравился Уилмору. Впрочем, как любой уважающий себя стрикс, эмоций он совершенно не выразил. Или он не способен на эмоции в принципе?
– Вы знаете эту женщину, госпожа Валевская? – Он устало кивнул на Альбину, не сводя с меня пытливого взгляда.
Я кивнула.
– Это Альбина Алмазова, жена Виктора, главы городского совета стриксов.
– Насколько я знаю, с Виктором вы… близки.
Пауза была намеренной и рассчитанной на красноречивую реакцию. Мне показалось, я понимаю, чего он от меня ждет. Понимание это обнадеживало, теперь главное – не оступиться.
– Так и есть, – без запинки ответила я, и с удовольствием отметила, что лицо Альбины покрылось красными пятнами злости. Она была человеком и, пусть и знала о стриксах, никогда не сможет понять мотивацию их поступков. И категорий, которыми они мыслят. Сейчас ее можно было читать, как открытую книгу, даже без дара.
– Вы могли бы описать характер ваших взаимоотношений?
– Виктор помог мне, когда дар проснулся. Опекал меня много лет, заменил отца, которого…
Я все же запнулась, но взгляда не отвела. Джек усмехнулся, опустил глаза на бумаги, лежащие перед ним аккуратной стопкой. Переложил несколько вправо и вчитался в ровные темные сточки. Мое досье? Наверняка.
– Который насиловал вас, – удовлетворенно кивнул он, поднимая на меня глаза. – И которого вы убили, верно?
Я сглотнула. Этого же нет в архивах! Откуда он?..
– Это моя работа, Яна, – кивнул он, явно удовлетворившись моей реакцией. – Все обо всем знать.
– Тогда вам, пожалуй, известно больше, чем мне, – пожала я плечами. – Об этом деле.
– И все же мне бы хотелось услышать вашу версию событий.
Я кивнула и вкратце пересказала ему свою историю. Наверняка, эта версия была в его бумагах, так как несколько раз он удовлетворенно кивал и хмыкал, делая какие-то пометки на полях. Альбина все это время молчала и смотрела на свои руки, и лишь при упоминании Гоши вскинулась и хотела, видимо, сказать что-то резкое, но дознаватель властно остановил ее взмахом руки. Я закончила рассказ и замолчала, уставившись на Джека, стараясь понять, что же он вынес из моего рассказа. Тщетно. Он читал меня, как раскрытую книгу, оставаясь при этом наглухо захлопнутым, как чертов огнеупорный сейф.
– Итак, вы утверждаете, что очнулись в теле госпожи Соколовой, не подозревая и не помня, что именно случилось с вами накануне ночью, верно?
– Так и есть, – кивнула я.
– Отчего же вы не пришли в совет стриксов и не доложили о происшествии? Вы ведь знали, что здесь вам помогут. Вы ведь сотрудничали с советом около пятнадцати лет.
Я молчала. Не знала, что сказать, не навредив при этом Виктору. Упомяни я, что сообщила ему о переселении, проблем он не оберется. Не хотелось топить его – в очередной раз. Нужно было осторожно подбирать слова, но, как назло, они никак не хотели подбираться. Под пытливым взглядом следователя я снова превратилась в растерянную девчонку, и понимание этого жутко бесило.
– Вы пришли, – спокойно сказал он. – И сообщили. Виктору Алмазову, стало быть.
Я опустила глаза. Руки предательски тряслись, и я спрятала их на коленях под столом.
– Только вот он велел вам не высовываться, верно?
– Он покрывал ее! – истерично выкрикнула Альбина. – И себя. Чертов ублюдок! Угробил моего мальчика…
– Виктор боялся, – тихо ответила я.
– Боялся? – удивился Уилмор. – Чего?
– Что совет уберет меня, как доказательство возможности продлить себе жизнь, прыгая из тела в тело.
Казалось, мой ответ обескуражил дознавателя. Он около минуты смотрел на меня, не отрываясь, будто пытался обнаружить глубоко спрятанную ложь, а точнее, глубоко зарытую правду, которую пытались от него скрыть. Я не мешала. Он прав, это его работа. Мне остается лишь надеяться, что он профессионал.
– Версия господина Алмазова звучит иначе, – наконец, выдал он.
– Возможно, он и сейчас боится, – пожала я плечами и, набравшись смелости, снова взглянула Уилмору в лицо. – Вас.
– Если Виктор невиновен, ему нечего бояться, – бесстрастно, но несколько скованно ответил он.
– Случается, что и невиновных судят.
Уилмор вздохнул и потер виски. Утомился слушать нас? Выяснять, кто же из нас лжет? Дело и правда очень неоднозначное, за неверные решения дознавателя явно по головке не погладят, но какие решения в нашем случае – верные? Скорее всего, проще слить всех нас к черту и забыть, как страшный сон. Хотелось бы верить, что шанс выжить есть, иначе зачем он тут с нами возится?
– Случается всякое, – наконец, кивнул он и снова уткнулся в бумаги. – Спасибо, Яна. Вы нам очень помогли. К сожалению, вынужден вас задержать еще на некоторое время. Сами понимаете, дело весьма нетипичное и очень серьезное.
Я кивнула, понимаю, мол.
– Теперь я бы хотел поговорить с госпожой Алмазовой наедине. Прошу меня простить.
Я встала, направляясь к двери, но на полпути обернулась и набралась наглости задать вопрос.
– Могу я увидеть Егора Довлатова?
Брови Уилмора удивленно поползли вверх. Подобной просьбы он явно не ожидал.
– Знаю, вы считаете его соучастником, но… Егор помогал мне. Защищал. Мне бы хотелось хотя бы сказать ему спасибо.
– Впервые вижу, как законопослушный стрикс, пусть и в прошлом, так заботится о неучтенном.
Это они так диких называют, что ли? Я пожала плечами, сказать было нечего. Я бы и сама удивилась в прошлом.
Уилмор некоторое время о чем-то сосредоточенно думал, затем взмахом руки подозвал к себе одного из секьюрити и что-то шепнул на ухо. Тот кивнул, направился ко мне и аккуратно, но довольно крепко взял под локоть.
Мы вышли в коридор, направились к лестнице. У лифтов столкнулись с Виктором, что-то настойчиво втолковывающим Игорю. Поговорить нам, конечно же, не дали, но я успела бросить одну фразу в надежде, что Виктор все же прислушается:
– Пожалуйста, не ври им.
Хлопнула дверь, и нас поглотил лестничный проем. Мелькающие под ногами ступени, полумрак, еще одна дверь. Снова коридор, мигающие лампы, безнадежность, наваливающаяся тяжелым грузом на плечи. Я уже была на этом этаже, сидела в одной из этих комнат. И прекрасно понимала, зачем меня сюда привели. Кто я здесь сегодня.
Свидетелей не сажают в камеры.
Охранник невозмутимо прислонил меня спиной к стене, достал из кармана карту-ключ и прижал ее к электронному замку. Он щелкнул, дверь открылась, из комнаты пахнуло едким запахом затхлости и безнадеги.
Вот и все, Яна. Вот и все…
Я переступила порог и застыла, не зная, как реагировать на то, что увидела. В полупустой и тесной комнате, в которой с трудом умещалась узкая кушетка и потрепанное кресло, в дальнем углу на полу сидел Егор. Он не шевелился, голова была опущена, отросшая челка падала на лоб и закрывала пол-лица.
– У вас десять минут, – безлико сообщил мне охранник, закрывая дверь.
Что?! Какого…
Глава 31
он разлепит глаза, анита, войдет в права
раздерёт на тебе воланы и кружева,
вынет шпильки твои, умоет тебя от грима,
и ты станешь жива, анита моя, жива
и любима