Ловцы снов (СИ)
– Притворяться, по-твоему, лучше? – огрызнулась я через плечо, нервно потирая виски. На автомате потянулась к шкафчику, достала еще одну чашку. Сейчас бесило любое общество, но в одиночестве оставаться совершенно не хотелось. Хотелось спать. Но этой роскоши я позволить себе не могла.
Как, скажите на милость, сохранять красоту, когда самое важное – здоровый сон – не можешь себе позволить?!
К черту красоту! К черту все!
– Думал, для тебя это не проблема, – пожал плечами Егор.
Ах ну да, я ж супер-вумен, железная леди без чувств и эмоций, просто механизм, кукла, чертов робот! Я со всем всегда справляюсь, меня не нужно беречь, даже наоборот. Трудности закаляют и все такое. Чем труднее, тем лучше, рвись наверх, Яна. Всю жизнь карабкалась, а сейчас слабо, да?..
– Давай, я. – Егор отобрал у меня кофейник, из которого уже вовсю лилось на стол и на пол. Кофейные лужи соединялись, как жидкий терминатор, так и норовя слепиться в некоего кофейного злодея.
Я оставила Егора разбираться с ним и вышла на балкон. Ночная прохлада вернула трезвость мысли и несколько успокоила. Меня все еще трясло и отчего-то хотелось плакать. Роботы не плачут, напомнила я себе и облокотилась о перила, вглядываясь в темноту спящего двора. Нестерпимо ныло где-то в груди, где у нормальных людей находится сердце.
Город спал. Завернувшись в темное одеяло ночи, выключил в окнах свет и затих до наступления утра. В спальных районах по ночам редко шумят…
– Держи. – Егор сунул мне в руки чашку, стал рядом, касаясь плечом плеча. Плечо было горячим, кофе тоже. Иногда можно обойтись суррогатами тепла. На время, правда.
– Для меня это действительно не проблема, – сказала я тихо. – Но я больше не хочу.
– Я тоже, – поддержал Егор.
– Умирать тоже не хочу.
Хотя, если подумать, ничего хорошего у меня в жизни и нет. Было, но я это потеряла. Гналась вечно не за тем, а самое важное принимала, как должное. И теперь вот расхлебываю.
– Постараемся этого не допустить, – пообещал Егор, бросил на меня быстрый взгляд, нахмурился. – Замерзла?
И закинул руку на мне плечо. Верх фамильярности! Надо бы пресечь на корню эти телячьи нежности. Не сегодня, потом. Когда-нибудь… Я уткнулась носом ему в грудь и закрыла глаза, которым отчего-то стало невыносимо горячо. Егор погладил меня по волосам, я дернулась и чуть не уронила чашку в темноту ночи.
– Я кофе пролила, – улыбнулась я и подняла к нему лицо.
– Снова, – напомнил Егор и улыбнулся в ответ. Чертовски красивая у него улыбка.
– Людям на голову…
– Три часа ночи, Яна. Какие люди? – прошептал он.
Действительно, никого. Только мы на этом балконе, вдвоем. Егор смотрит как-то странно, пристально. И я смотрю, потому что кто первый отводит взгляд, тот и проиграл. Или не поэтому? Игра в гляделки давно перестала быть просто игрой…
Там, где недавно болело, теперь распирает, теснит легкие, оттого дышать очень сложно. И мне не нужно это ощущение совершенно, потому что я прекрасно знаю, что бывает, когда подобное заканчивается.
Боль. Обида. Заторможенность дикая, растерянность, потеря контроля. Разочарование, которое окончательно сломает. А я не кукла, чтобы ломаться. Я человек. Всего лишь. Человека не починишь…
И думать нужно не о Егоре, а о собственных потребностях. Выжить. Разобраться с маньяком. Начать жизнь заново. Выкупить салон.
– Поручишься за меня перед банком?
– Что?
Кажется, он не понял вопроса. Все еще смотрел, вглядывался куда-то вглубь меня, будто старался отыскать нечто сокровенное, личное. Личного давно не осталось. И это безмерно злило.
– Перед банком за меня поручишься? – холодно повторила я. – Хочу взять кредит, чтобы выкупить салон.
Егор окаменел. И застыл – на мгновение. А потом руку с плеча убрал, отвернулся. И хорошо, и правильно. Пресечь на корню это все, оно только мешает. Пусть Егор лучше думает, что я бесчувственная стерва, чем…
– Попытка не пытка, – улыбнулась я, и показалось, что улыбка вышла кривой.
– Да уж, – прокомментировал Егор и замолчал.
Мы еще некоторое время стояли молча. Кофе остывал. Я мерзла. Небо понемногу светлело, воздух проявлял очертания двора, деревьев, турников и детской качели. Где-то вдалеке запели птицы. Весна.
Заглянула Ольга, сказала, что Мышь ушла, и ей тоже пора отдыхать после рабочей смены. Егор проводил ее, а я осталась стоять на балконе. Смотреть на сереющее небо. На тусклые очертания домов.
– Мне нужно домой, – глухо сказал Егор. – Я две ночи не спал, а завтра снова разгребать кучи дерьма на фирме.
– Поезжай, – ответила я, не оборачиваясь.
Пауза. Недоумение глухой стеной сзади. Он что, ждал, что я напрашиваться к нему стану? Или уговаривать остаться? Хотя вчера я так и сделала… Сегодня не хочу. Пусть возвращается в свою жизнь, не хватало еще ее сломать.
Его небось жена ждет, ужин готовит, волнуется. Или уже завтрак? Неважно.
– А ты?
– А я сегодня уже вряд ли кому-то на обед сгожусь.
Конечно, я не была в этом уверена, но почему-то отчетливо захотелось, чтобы Егор ушел. Чтобы все ушли и оставили меня одну.
– Не волнуйся за меня, все равно я уже спать не буду – расхотелось, – постаралась его успокоить. – А ты поезжай, выспись, Виктор с тебя живого не слезет. С моей подачи, кстати. И знаешь… Руслан любит упорных. Не отводи взгляда, стой на своем, бери напором, ни в коем случае не лебези. Перебодаешь его, выиграешь.
– Справлюсь, спасибо.
Молчание. Едва слышное дыхание за спиной. Предрассветное небо, окрашенное персиковым оттенком. И воздух – прозрачный, чистый, не надышаться.
– Необязательно быть стервой, чтобы тебя не ранили, Яна, – тихо сказал Егор мне в спину.
Необязательно, он прав. Но…
– По-другому я не умею.
Глава 15
Если в жизни нет удовольствия, то должен быть какой-то смысл
День выдался солнечным и ясным.
Подсыхали лужи на тротуаре, вокруг скакали воробьи, радостно чирикая. На кустах проклюнулась первая листва, и настойчиво, упоительно пахло весной. Даже в городе. Я специально вышла из дома на час раньше, чтобы прогуляться и привести мысли в порядок. Сегодня мне понадобится трезвость мышления и огромная доля удачи.
Спать, конечно, хотелось, но две чашки эспрессо творят чудеса. Наверное, не стоило настолько увлекаться кофе, но он помогал взбодрится и не уснуть, а в сочетании с холодным душем почти возрождал волю и веру в себя. Немалую роль в возвращении оптимизма сыграла уборка, которую я начала, как только Егор ушел, и закончила около десяти утра.
Наилучший момент назначать деловые встречи.
Колебалась я около десяти минут, а затем все же набрала номер, который знала наизусть. Пара длинных гудков, сухое «слушаю» в трубку и несколько пропущенных ударов сердца.
Я не тосковала, нет. Просто люди из прошлой жизни виделись мне доказательством того, что я была. Существовала. Оставила след, пусть лишь в их памяти.
– Руслан… Германович?
Мама обещала устроить нам встречу, но я больше не могла ждать. Нужна была определенность хотя бы в чем-то. Хотя бы в призрачной надежде укрепиться корнями в деле, которое я некогда любила.
– Да?
– Это Алиса. Алиса Соколова, подруга Яны. Я на счет салона звоню…
– Да, точно. Ирина говорила о вас. Вы хотите его купить, верно?
– Именно.
– Не против, если мы встретимся и обсудим? Скажем, сегодня в два?
Идеально. Я согласилась быстро, быстрее, чем следовало. Руслан явно учуял мое нетерпение и силу желания добыть себе салон. Плохо, торговаться теперь станет сложнее. Но я не жалела, нужно было сказать «да» быстрее, чем передумаю, отступлю. Делать что-то от себя, напрямую, не используя людей для достижения цели, оказалось несколько боязно. Не прятаться за чьей-то спиной было непривычно. Впрочем, у меня теперь есть своя спина – пусть не настолько широкая и с выпирающими лопатками, но она выдержит. И я – вместе с ней.