Отец моей подруги (СИ)

— Знаю, Витечка, — мягко сорвалось с губ, — Знаю…
— Всем бы быть такими стариками, любимый, — закатали глаза я.
Стоило подойти к постели, как Витя упал на нее, утопая спиной в множестве маленьких подушек. И меня за собой потащил, громко и весело смеясь.
— Люби-и-имая моя-я-я, — прижав к своей груди, жадно протянул он, — Са-а-амая лучшая, са-а-амая хорошая! Мне кроме тебя никто-о-о не нужен! Пнимашь, да?
Это ж надо было так напиться! Может мне его на камеру записать, а потом шантажировать? Кажется, за последние минуты Витя больше нежных слов сказал, чем за всю прожитую жизнь!
— Даже если бы не та гребанная морозилка, — философски заключил тот, — Я бы все равно не смог сдержаться, котенок. Вот ты моя, я чувствую это, знаешь? Идеальная.
— А ты мой идеальный, Витечка, — без капли стеснений заявила, будучи уверенной, что завтра он даже слова не вспомнить из сказанного. Главное, у меня воспоминания останутся.
— А раз так, — оживился тот и внезапно сел. Похлопал себя по карманам, ища что-то. Я уже было сказала, что его многострадальный телефон на полу в коридоре валяется, как он достал из внутреннего кармана пиджака маленькую красную коробку. Открыл ее, правда, только с третьей попытки, но внутри было шикарное кольцо с огромным камнем. Протянул мне и сбивчиво прохрипел:
— Будь моей женой, а? Я так больше не могу, Аль. Хочу быть твоим мужем. Хочу, чтобы все было законно. Чтобы одна фамилия на двоих.
Челюсть едва об пол не ударилась. Я удивленно переводила взгляд с Вити на кольцо и сделала один вывод: это было бы идеальное предложение руки и сердца… Если бы не его невменяемое состояние! Я была уверенна, что если сейчас выключу свет – он просто отключиться на все выходные. А потом ничего, увы, не вспомнит.
— Витечка, — прочистив горло, осторожно отчеканила, накрыв его ладонь своей. — У нас в семье есть прекрасный рецепт «зелья», который поможет тебе завтра хотя бы разговаривать и, как минимум, думать. Давай-ка я сварю, а? Вижу, тебе без него никак.
— Не хочешь, значит, — рыкнул он, хмурясь. — Рожей не вышел. Не то, что твой Артем!
— Да какой нахрен Артем! — взорвалась теперь уже я, а потом вспомнила, что спорю считай с ребенком. Накрыла его щеки своими ладонями, а он блаженно закрыл глаза. — Я люблю ТЕБЯ, Вить. Мне плевать, сколько тебе лет, сколько у тебя денег и на все остальное, что ты там вбил себе в голову. Я не выбираю. Я УЖЕ ВЫБРАЛА ТЕБЯ.
— Тогда выходи за меня, — прошептал он, тяжело вздыхая, будто это его мучило. — Я тебе все дам, котенок. Ни в чем нуждаться не будешь.
— Я нуждаюсь только в здоровом мужчине, — хихикнула я, аккуратно стягивая его вниз за ноги и укладывая головой на подушку. Уверенна была, что открыть глаза он уже не сможет. — Спи, любимый. Я тебе сейчас все организую!
Тот ничего не ответил, лишь забурчал под нос что-то невнятное. Но когда я вскочила на пол, то схватил меня за кисть, заставляя остановиться.
— А-а-аль, — прохрипел вполне четко, хотя выглядел он при этом так, будто крепко спит. — Я же тебя не отпущу уже, знаешь? Не смогу.
Но не прошло и секунды, как ладонь его обмякла, а я смогла сбегать на кухню, где быстро в блендере смешала пойло по бабушкиному рецепту. Принесла, рядом с постелью поставила. Споила мужчине половину чаши. Он морщился, кривился, но пил. Затем притащила ему тазик и поставила у кровати. Как вовремя, потому что буквально через полчаса его начало мутить.
Тут уже понадобилась и аптечка, в которой я разбиралась прекрасно благодаря бабуле, царство ей небесное. И вот уже к восьми утра Витя спал блаженным сном, без вертолетов в голове и боли в желудке.
Дыхание сперло, перед глазами замерцало. Подумав с секунду, я приложила сотовый к уху, безмолвно затаившись.
— Алло? Вить? — послышался взволнованный голос. — Ты там как, домой доехал? Зря ты с немцами зарубился, кто первый бутылку русской водки выпьет… Поди не двадцать уже, ха-ха. Не знаю, как ты копыта не откинул! Что, стоила бутылка тридцатилетнего виски таких мучений?
Набравшись откуда-то взявшейся смелости, я совсем не дружелюбию отчеканила ей в ответ:
 
— Витя со мной. Спит уже и говорить не может.
По тут сторону трубки замолчали, а потом послышался отборный женский мат. Мне показалось, что женщине не меньше тридцати пяти.
На этом мое терпение кончилось. Отключив связь, я отбросила телефон в сторону и отшагнула назад. Будто он был какой-то радиоактивной заразой.
Теперь все встало на свои места. Анжела была его девушкой и невестой.
— Но… Кто тогда ты, Алина? — спросила я саму у себя, но ответа не получила.
***
Дверь в небольшую уютную гостиную на последнем этаже дома распахнулась, на пороге возник Витя. На нем были серые домашние штаны и белая обтягивающая майка. Выглядел он помятым, бледным, но все же ходил на своих двоих, что было уже отлично.
Сонно потерев глаза, он провел усталым расфокусированным взглядом по комнате и замер, увидев меня на широком диване у панорамного круглого окна, где я устроилась.
— Ты чего тут? — хрипло прошептал он, почесав затылок. — Все комнаты обошел в доме… Эта – последняя. Квест мне какой-то устроила… Я тебя обнимать хочу, а не какой-то тазик.
Я молча смотрела на него, кусая губы и нервно барабаня пальцами по обивке дивана. В голове была полная неразбериха после более чем суток без сна, но нервы не давали сомкнуть глаз.
— Не знаю, что ты там такое мне давала, но сейчас я чувствую себя не плохо. — разрушил молчание мужчина, продолжая стоять в проходе. Выглядел он безумно виноватым и даже немного смущенным. — С тобой вообще ничего не страшно, котенок. Ты у меня – самый надеждой боевой товарищ. Что бы я без тебя делал, а?
Я лишь едва заметно пожала плечами и отвела хмурый взгляд к потолку. Витя выглядел настолько милым и домашним, что хотелось забыть обо всем на свете и прижаться к его надеждной крепкой груди. Но я не смогла себе этого позволить. Как и не смогла позволить уйти из дома, пока он не совсем здоров.
— Обиделась, да? — выдохнул он тяжело и протяжно, а затем медленно подошел ко мне и встал около дивана на колени. Его лицо оказалось в опасной близости от моего. Аромат мужского парфюма и мяты окутал нос. — Зай, ну, я же не знал, что так получится. Мне стыдно, честно! Но я оценил, все, что ты для меня сделала и теперь еще больше люблю.
Не знаю, что произошло со мной в тот момент. Странная апатия стала колом в горле и глаза стали влажными от слез. Оставалось надеяться, что мужчина ничего не замечает.
— Я не твоя мамочка, — качнула головой неуверенно, — Хочешь? Пей. Ничего страшного в этом не вижу. Это ведь не постоянно… Подумаешь!
— Что тогда? — спустя целую минуту молчания ласково прошептал Витя, положив голову мне на живот, пока его руки нежно поглаживали мои щеки, волосы, шею. Каждое прикосновение спирало внутри воздух и сбивало с мысли. — Поговори со мной, а? Лучше бы ты кричала, Аль, ей богу.
Молчать больше не было смысла. Более того, тишина была совершенно не к месту. Набрав полные легкие воздуха, я собиралась поговорить про Анжелу. Но тут же осеклась. Потому что если Витя реально спит с другой – я пойму это по его глазам. Увижу. И это будет финал. То, к чему я совершенно не готова. То, что убьет меня заживо.
— А-а-аль? — вернул меня в реальность Витя, поглядывая уже с опаской.
— А ты забыл? — многозначительно выгнув бровь, я выпалила одно лишь слово: — Невеста.
Он замер и напрягся. Кажется, даже немного побелел и вообще перестал дышать.
— Мда, — глухо отозвался, зарываясь носом с мой живот. — Не хотел, чтобы ты услышала об этом так, котенок.
 
— «Не хотел, чтобы услышала так»? — ахнула я от его наглости, поднимаясь на локтях. — А как хотел?
Это было почти смешно! Цветы на расставание мне еще не дарили. Хотя… Я-то опыта в этом не имела. Может так принято? Типа, ритуал?
— Черт, — снова подал голос мужчина, вырывая меня из мыслей, — Ну, прости…
— Прости? Это все, да? — мои брови поползли ко лбу.