Отец моей подруги (СИ)
Дмитрий Петрович довольным не выглядел, а, как наоборот – физиономия его так и вытянулась. Но, видно, нужно ему было от меня что-то очень сильно, потому он кратко кивнул и с обремененным видом пошагал на стоянку.
— Ты тоже здесь учишься? — удивился Дмитрий Петрович, останавливаясь у главных дверей вуза.
— Тоже?.. — бровь моя вопросительно взметнулась. — Дочь ваша что ли отсюда?
Новый кивок.
— Вот честно-честно?
— Дмитрий Петрович! — воскликнула я, многозначительно положив руку на дверцу авто. — Давайте быстрее. У меня пары скоро начинаются.
— Вижу, я, какие пары у тебя начинаются… — недовольно покачал головой мужчина, кивая на мою сумку. Я прижала ее к себе плотнее, а тот лишь усмехнулся. — Витька у нас упертый. Если что-то решил, так не отступит. За это его все и уважают. Зря ты так с ним. Хороший ведь мужик.
— Ну, — я демонстративно открыла дверь, — Раз это все, то…
— Нет! — воскликнул тот, и я обернулась. Нервно сглотнув, Виктор Семенович спутанно пробормотал себе под нос. — Слушай, Алин. Неудобно о таком просить, страх просто. А если Витька узнает, вообще убьет… — он достал платочек из внутреннего кармана пиджака, протер им лоб, и стыдливо взглянул на меня из-под опущенных ресниц. Как ребенок, ей богу! — Есть одна девушка. Очень сильно мне нравится. Прям не могу без нее. Я ей твой тортик подарил… Передарил, выходит. Так она сказала, чтобы я на ЕЕ день рождения такой же принес. Или все, конец.
Я уставилась на Дмитрия Петровича во все глаза, проматывая сказанное. А потом просто прыснула со смеху. Почти пятьдесят лет, а он тортик попросить биться? А потом до меня дошло… Он-то депутат, а я кто? Студентка какая-то. Не пойми кто. Снизойти, ведать, надо. Не по статусу такое просить у простых смертных.
— Ты не подумай, — тут же пообещай он, — Я заплачу столько, сколько надо. Даже больше! В долгу не останусь. Ты главное сделай что-то такое же вкусное, а? Чтобы она прямо поплыла…
— Чтобы прямо поплыла?.. — переспросила я. И тут у меня закрались смутные сомнения. Не зря же он так спрашивать боялся. — Дмитрий Петрович, а скажите, пожалуйста… Этой вашей даме сердца хоть восемнадцать есть?
— Ты за кого меня принимаешь! — взрывался тот. Но красные щеки говорили о том, что я не далеко ушла. И сколько же ей? Девятнадцать? Двадцать??
А, вообще, какая мне разница? Мужик он ничего такой. Симпатичный даже. Чем я с Витей хуже него? Такая же между нами огромная разница и зыбучая пропасть…
— Идет, — деловито кивнув, я протянула ему руку и тот, довольно хмыкнув, крепко ее пожав. — Я вам сейчас номер продиктую, а мы мне туда все данные по тортику напишите: на когда надо. Желательно, еще предпочтения вашей девушки. Что она там любит…
— Учиться она любит. И на сообщения мои не отвечать. — недовольно хмыкнул тот и я, не выдержав, закатила глаза.
— Из ТОРТОВ, что она любит, понимаете? Тортов! — затем помахала ему рукой и быстро выскочила из авто.
На самом деле, до пар было еще около трех часов и это время я решила провести в библиотеке. Карточка в старом телефоне была другая, еще прошлогодняя. Оказалось, Витя знает и этот номер… Потому что звонки посыпались буквально сразу. Сообщений было так много, что сотовый просто сел. Оно может и к лучшему. Я была почти уверенна, что стоит увидеть его «котенок» и внутри меня все поплывет. И без всяких там тортиков.
Уже перед первой лекцией я спокойно шла в аудиторию, как вдруг что-то странное одернуло меня. Как будто кто-то обухом по голове ударил! Медленно обернувшись по сторонам, я застопорилась на знакомой фигуре. Виктор Семенович стоял в самом конце коридора и о чем-то разговаривал с Леной. Судя по ее перекошенному лицу – ничего приятного девушка о себе не узнала.
А затем бывшая подруга посмотрела на меня. По спине прошел холодок, из рук упала книга. Я опустилась ее поднял, а когда встала на ноги, он уже шел ко мне. Виктор Семенович.
Бежать было бессмысленно и глупо. Затаившись на месте, я следила за тем, как перед мужчиной расступаются студенты. Энергетика у него была тяжелая и воинственная! И, стоит признать, что в своем темно-синем костюме с накрахмаленной белой рубашкой Витя выглядел просто ошеломительно. А его соколиный сосредоточенный черный взгляд пробирал до самого нутра.
— Что за шутки, котенок? — без капли радости отчеканил он по слогам холодно и в чем-то даже надменно, скрепя зубами. — Что за идиотские записки? И какого ху… хрена Дима тебя в вуз подвозит, когда мы должны быть в совершенно другом месте?!
Он нервно хмыкнул. Как-то совсем не добро! Отвернулся в сторону, прищурив взгляд и потер пальцем переносицу.
— Алечка, солнце мое, — раздраженно рявкнул он. Благо, тихо. Не весь коридор услышал, а только рядом стоящие. — Ты сейчас идешь в машину, и мы там поговорим, поняла? Без фокусов!
Скривившись от его приказного тона, я ощутила себя еще более унизительно, чем вчера перед консультантом в бутике с ювелирными украшениями. Потому что там было два человека, а тут полных вуз косвенно знакомых мне людей.
— Не поняла! — гордо вскинув подбородок, я собиралась развернулся, но он перехватил меня за кисть. Чертовки крепко и больно. До искр из глаз. Синяк точно останется. — Отпусти! Не позорь меня.
— Ах, я тебе еще и позорю, — прыснул мужчина саркастично, а затем прижался губами к моему уху и прошипел:
— Или ты решила на новый член перескочить? По выгоднее, да? А я смотрю, ты у нас шибко предприимчивая!
Это был удар под дых. Я задохнулась, на мгновение потеряв равновесие. Видимо, он тоже понял, что сморозил, потому что разжал руку и посмотрел на меня иначе. С долькой понимания.
Взгляд кота из «Шрека» ему совершенно не помог. Поздно. Я уже была совершенно зла и полностью оскорблена. Рука сама замахнулась и отвесила ему увесистую пощечину. Такую, что даже в шумном холе люди притихли и начали оборачиваться.
— Что же, — Витя задумчиво потер щеку, губы его вытянулись в тонкую линию. — Это я, по крайней мере, заслужил. Теперь пойдем домой? Успокоилась? У тебя что, эти дни, да, котенок? Так ты бы предупредила. Я бы заранее тебя изолировал.
— Никуда мы не пойдем, пойми уже наконец! Все. Я так больше не могу. Оставь меня в покое! — на эмоциях мог голос дрожал, а глаза все же наполнились слезами. Шмыгнув носом, я отвернулась, чтобы не видеть его виноватого лица, потому что это очень сбивало с нужного настроя. — Мы даже с тобой полгода не вместе, а ты уже мне приказываешь? Что будет дальше, Вить? Будешь запирать меня дома на замок? Бить, если я вовремя на приду, а?
— Не перебарщивай, — угрюмо буркнул он и я не двойственно указала подбородком на свою красную руку, которую он еще минуту сжимал до искр из глаз.
Он тяжело вздохнул, а затем неожиданно обнял меня. Прямо у всех на глаза. Если у кого-то и были еще сомнения: правдивы ли сплетни? Больше их не осталось.
— Прости меня, котеночек, — мягко прошептал он, утыкаясь носом мне в шею. Было в этом столько нежности, что стало физически сложно сказать ему «нет». Слова отказывались вырываться изо рта. Я задыхалась, пытаясь сказать хоть что-то, а он нежно гладил меня по волосам, бархатно и чертовски низко нашептывая: — Прошу тебя, поехали домой, а? Обещаю не ругаться за то, что ты тут вытворила. И за то, что тебя Димка подвез ругать не буду…
Больше всего на свете я хотела закрыть на все глаза, дескать: не вижу, а значит и не было. Но что-то внутри меня отчаянно кричало: он не измениться, лучше не будет. А хуже – запросто. Витя не любил меня, а его забота душила. Брак без любви заранее обречен. Он уже мне не доверяет, а что будет дальше?
— Витюш, я тебя люблю, — мягко прошептала я, накрыв его щеку своей. Мужчина вздрогнул и опалил меня самым теплым на свете взглядом. Я ощутила себя сидящей у огня с чашкой чая. От того последующие слова дались физически сложно. — Но этого мало, ты же видишь? На сексе отношения не построишь. Ты хочешь, чтобы я целыми днями сидела дома у тебя под боком, а меня это не устраивает. Контролируешь каждый мой шаг. Проверяешь телефон, не доверяешь, а еще твои вспышки ярости… Мне элементарно страшно! — нервно вобрав кислород, я с трудом произнесла главное. — Но все можно было бы решить, люби ты меня хоть немного. Хоть чуть-чуть! А так… Все это не имеет никакого смысла.